Война убила телевизор: неспособность России победить в Украине подрывает доверие россиян к телепропаганде

Похоже, четыре года войны в Украине окончательно похоронили эпоху телевизора в российской политике, демонстрируют данные ФОМ. Как и во многих других странах, политическое влияние телевидения начало расти в России в 1960–1970-х годах, когда телевизор стал повсеместным домашним бытовым прибором, а достигло апогея в 1990–2000-х. Последовательный захват в 2000–2002 годах всех основных «кнопок» российского телевидения (ОРТ, РТР, НТВ и так далее) выступал одним из главных факторов политического укрепления Владимира Путина. А установленная после этого информационная монополия Кремля на телевидении стала без преувеличения повивальной бабкой путинского авторитаризма. Эффект телевизора как основного средства мягкого политического контроля послужил основой концепции «информационной» автократии Сергея Гуриева и Дэниела Трейсмана.

В 2010-е годы телевизор начал медленно сдавать позиции перед натиском интернета и соцсетей. Впрочем, исследователи отмечали, что телевидение по-прежнему охватывало большинство менее образованного населения и политически пассивные страты, поддерживая их лояльность и деполитизированность. Модель пропаганды — идеологической мобилизации — на телевидении уступила более экстенсивной модели влияния, которая удерживала лояльное большинство. Гибридная война в восточной Украине, которую Кремль вел руками «повстанцев» в самопровозглашенных ДНР и ЛНР в 2014–2015 годах, несколько оживила значение телевизора, но не остановила процесса снижения его влияния. Так, например, доля респондентов, сообщающих, что всегда держат дома телевизор включенным, выросла с 40% в 2014 году до 45% в 2015-м, но затем, в 2020-е, снижалась до 30%. 

В середине 2010-х годов в ответ на регулярный вопрос ФОМ «Из каких источников вы чаще всего узнаете новости?» 87% респондентов упоминали телевизор, в то время как новостные сайты в интернете — около трети опрошенных, еще 13% указывали на блоги и соцсети (этот вопрос позволяет давать несколько ответов). Но уже в 2020–2021 годах телевизор упоминали 63–65% респондентов (–20 процентных пунктов к середине 2010-х), новостные сайты — 42–45% (+10 п. п.), а блоги и соцсети — 21–23% (+10 п. п.). Совокупный вес интернет-источников и соцсетей уже сравнялся в этот момент с телевидением.

Наконец, за последние четыре года — после начала полномасштабной войны в Украине — произошел еще один, очередной сдвиг. Накануне и в первый год конфликта телевидение как основной источник информации упоминали около 60% опрошенных. Однако во второй половине 2023-го и в 2024 году упоминания телевизора в ответах на этот вопрос снизились до 55%, зато блоги и социальные сети достигли рубежа упоминаний 30%. В марте 2026 года, по данным свежего опроса ФОМ, упоминания телевизора упали до 47% (–13 п. п. к моменту начала войны).

Основные источники информации жителей России, 2014–2026, % от числа опрошенных

Этот сдвиг в отношении к телевизору в последние военные годы ясно просматривается и в ответе на еще один стандартный вопрос: «Каким источникам информации вы более доверяете, чем остальным?» В середине 2010-х годов в ответах на этот вопрос телевидение называли более 55% респондентов, к началу 2020-х годов — уже 40–43% (–12 п.п.). Этот уровень сохранялся по крайней мере до начала 2024 года, однако затем начал быстро снижаться, упав до 35% в начале 2025-го и 31% — в начале 2026-го (–12 п. п.), по данным ФОМ. Характерно, что с 2024 года, с одной стороны, падает доверие к телевизору, а с другой — растет доля тех, кто говорит, что не доверяет никаким источникам информации (с 21–22% в 2023-м — начале 2024 года до 32% в начале 2026-го). Можно предположить, что это те, кто разочаровался в телевизоре, но не нашел своей «информационной ниши» в интернете.

«Каким источникам информации вы доверяете больше, чем остальным?», 2015–2026, % от числа опрошенных

Угасание телевизора ясно прослеживается и в следующем показателе — динамике долей тех, кто смотрит телевизор каждый день и кто не смотрит его вовсе. Здесь также можно различить два процесса: длинный тренд снижения значимости телевизора на протяжении 10 лет и достаточно резкое сокращение потребления ТВ уже в течение нынешней войны. В 2014–2015 годах ежедневно смотрели телевизор 73–74% опрошенных, а говорили, что не смотрят ТВ и не имеют дома телевизора, — 6–7%. В начале 2020-х и в первый год войны к первой категории относилось уже 55–57% респондентов. Во второй половине 2023-го и в 2024 году заявляли, что смотрят ТВ каждый, день около 50%, а в начале марта 2026-го такой ответ дали только 44%. И наоборот, в начале 2020-х годов заявляли, что никогда не смотрят телевизор и не имеют его в доме, лишь 14%, на начальном этапе войны таких было 17–18%, в конце 2023-го — 2024 году — 22–25%, а в марте 2026-го — 33%. Иными словами, сегодня лишь двое из трех россиян вообще когда-либо смотрят телевизор и лишь двое из пяти делают это каждый день.

Таким образом, хотя телевидение сохраняет свою значимость как инструмент авторитарного контроля, оно безусловно потеряло свою всеохватную эффективность. В возрастном разрезе общая картина выглядит особенно впечатляюще. В марте 2026 лишь 16% представителей молодых поколений (18–30 лет) указывают телевидение как основной источник информации; 57% называют в этом качестве новостные сайты и 54% — форумы и социальные сети. Позиции телевизора укрепляются по мере старения респондентов: в возрасте 46–60 лет телезрителей уже 54%, а среди тех, кому больше 60 лет, — 82%. Причем, доля телевизора сокращается быстрее именно среди молодых возрастов. Доля тех, кто придерживается пенсионерской модели всегда включенного телевизора, сократилась, как уже было сказано, с 40% в 2013–2014 годах до 30% в 2026-м (–10 п. п.), а доля тех, кто включает телевизор, чтобы посмотреть определенные программы, — с 53% в 2013–2014-м до 34% в 2026-м (–20 п.п.).

То же самое и в вопросе о доверии источникам информации: среди молодых телевизору доверяют 13%, в возрастной группе 30–45 лет — 21%. Впрочем, на первый взгляд не слишком верят молодые поколения и информационным интернет-ресурсам и соцсетям: уровень доверия к ним — 33 и 27% соответственно. Однако содержательно это несколько иной показатель: интернет-ресурсы и соцсети изначально выглядят для современных пользователей, умеющих в них ориентироваться, как среда избирательного доверия: мало кто доверяет сайтам и соцсетям в целом. Критическое отношение к ним — отражение стремления и умения формировать свой «круг доверия» в их разнообразии. Недоверие здесь в большей мере является показателем рефлексивного отношения к источникам.

Аналогичные данные «Левада-центра» демонстрируют чуть более сдержанную динамику и меньший шаг в снижении влияния телевидения в ходе войны. Доля указывающих телевизор в числе основных источников информации в 2016–2018 годах составляла 85%, в 2021–2022-м — около 65%, в 2025-м — 60%. Доверие к телевизору также скатилось от уровня около 50% в 2021–2023 годах к 45% в 2024–2025-м.

Таким образом, игравшее, безусловно, весьма важную роль в оправдании войны и патриотической мобилизации в 2022–2023 годах, телевидение, видимо, в значительной мере утратило свой пропагандистский потенциал в 2024–2025-м. Длительность конфликта и отсутствие внятной картины российской победы начали играть демобилизующую роль. Интересно, что на вопрос, какие темы в телевизионных программах присутствуют недостаточно и чрезмерно, безусловное первое место по показателю избыточности в опросе ФОМ заняла «специальная военная операция» (23%). Похоже ее неудачи и затяжной характер в значительной мере подорвали доверие к телепропаганде.