Наступательный локдаун: нарастающее преимущество Украины в воздухе создает угрозу обрушения российского фронта в перспективе нескольких ближайших месяцев

Захлебнувшееся наступление и остановка фронта

Сегодня можно с уверенностью говорить о том, что российское наступление 2026 года захлебнулось. Январь оказался последним месяцем, когда российские войска значимо продвигались вперед, расширив территорию своего контроля (примерно на 250–425 кв. км). Затем, за последние четыре месяца, продвижение составило, согласно данным проекта Black Bird Group, 165 кв. км, а согласно ресурсу Deepstat, который ведет подсчеты на основе данных OSINT-группы DeepState, — 440. В 2024 году продвижение за те же месяцы составляло, по оценкам двух проектов, 600–620 кв. км, а в 2025-м — от 950 до 1150 кв. км (расхождение данных объясняется трудностью подсчетов в условиях расширяющейся серой зоны, об устойчивом контроле над которой говорить не может ни одна сторона). Так или иначе, нынешние темпы продвижения являются самыми низкими с 2023 года, а ситуацию в мае следует характеризовать как полную остановку фронта.

По данным Black Bird Group, российская армия в мае увеличила контроль над украинской территорией на 82 кв. км, а по данным Deepstate — лишь на 14. По подсчетам украинского военного аналитика Александра Коваленко, захватив в течение мая около 88 кв. км территории, российская армия потеряла около 68 кв. км. Это дает результат, близкий к данным DeepState. Цифры американского Института изучения войны (ISW) традиционно демонстрируют наиболее благоприятную для украинской стороны картину: за последние четыре месяца чистый нетто-результат (потерянная территория минус возвращенная) в пользу Украины составляет примерно 70 кв. км. Наконец, главком ВСУ Сырский утверждает, что украинская армия освободила с начала года до 600 кв. км своей территории. Таким образом, предметом дискуссии является не столько вопрос, насколько продвинулись российские войска, сколько вопрос, продвигались ли они или скорее теряли территорию.

График 1. Динамика оккупации украинских территорий, 2024–2026, кв. км в месяц

При этом интенсивность боестолкновений на линии фронта остается высокой. По данным, которые собирает исландский OSINT-аналитик Рагнар Бьяртур Гудмундссон, в первые пять месяцев этого года она была даже выше, чем в тот же период 2025 года, но лишь незначительно ниже, чем в его конце. Потери российской армии, согласно данным Генштаба ВСУ, остаются высокими и в мае почти достигли отметки в 34 тыс. человек, что является самым значительным показателем с начала года. Таким образом, потери в расчете на квадратный километр неизменно возрастали, а к концу весны их высокий уровень уже работал вхолостую, не обеспечивая даже минимального продвижения армии вперед.

График 2. Средние потери российской армии, тыс. человек в месяц

Обратный отсчет войны на истощение

Как полагает эксперт Центра Карнеги Майкл Кофман, который регулярно бывает в зоне боевых действий с украинской стороны, российские войска в этом году показывают по меньшей мере вдвое худшие результаты, чем в прошлом. По оценке Кофмана, российская тактика на протяжении последних лет представляла собой комбинацию легких моторизованных атак с небольшим количеством пехоты и инфильтрации — это не обеспечивало оперативно значимых прорывов, но позволяло поддерживать наступление на протяжении продолжительного периода примерно с конца марта по декабрь. Теперь эта тактика перестала работать: российские потери сравнялись с притоком новобранцев, а успешная адаптация ВСУ на поле боя ограничила способность российских подразделений продвигаться вперед, даже несмотря на проблемы ВСУ с комплектацией и недостаточную слаженность оборонительных линий.

Политолог Фарид Закария отметил, что на протяжении всей войны главным преимуществом России было не то, что он хорошо воевала, а то, что она могла себе позволить воевать плохо и компенсировать неэффективность притоком новых солдат. Теперь же Россия теряет живую силу быстрее, чем набирает контрактников. Хотя точные цифры набора неизвестны, по различным данным, сокращение его месячных темпов может составлять 20–25% (→ Re: Russia: Контракт сломался). Президент Финляндии Александр Стубб утверждал в недавнем интервью, что российские войска потеряли в мае 35 тыс. человек убитыми и ранеными, набрав лишь 27 тыс.  Согласно последним расчетам Яниса Клюге на основе данных региональных бюджетов, число набранных в течение первого квартала контрактников составило 71 200 человек (23 700 в месяц). В то время как оценка российских потерь за это время составляет 90 тыс. человек. В апреле–мае российская армия потеряла еще 65 тыс. убитыми и ранеными. При сохранении трендов набора первого квартала это означает, что за январь–май российская группировка сократилась примерно на 40 тыс. человек (что составляет примерно 5% ее размера, если ориентироваться на украинские оценки начала года). Таким образом, на данный момент возникает системное преимущество украинской «дроновой силы» над возможностями российской «живой силы». Речь идет в таком случае об обратной войне на истощение, в которой российская сторона начала проигрывать (→ Рогов: Конец доктрины).

По утверждению министра обороны Украины Михаила Федорова, в результате достигнутого украинской стороной технологического преимущества каждый километр продвижения обходится российской стороне все большими потерями. По подсчетам министра, в октябре российская армия теряла 67 военнослужащих на 1 кв. км продвижения, в январе — уже 165, в феврале — 244, в марте — 254, в апреле — 179. Стратегической целью ВСУ Федоров называет масштаб потерь не менее 200 человек на квадратный километр. При таком уроне еще одна «частичная» мобилизация, сопоставимая по масштабам с проведенной осенью 2022 года (200–300 тыс. человек), даст российской армии возможность продвинуться вперед не более чем на пару тысяч квадратных километров и не позволит выйти на границы Донецкой области.

Бригадный генерал ВСУ, командир 3-го армейского корпуса Андрей Белецкий также называет зимнюю и весеннюю российскую наступательную кампанию «провальной»: за май, по его оценкам, российские войска смогли захватить лишь около 10 кв. км территории. Россия сталкивается с нехваткой живой силы для наступления, которая «с каждым месяцем чувствуется все сильнее»; в результате уже сейчас российская армия утратила возможность устраивать «мясные штурмы» в том виде, в котором они практиковались еще семь-восемь месяцев назад. При сохранении нынешних тенденций, считает Белецкий, кризис в российских войсках будет обостряться, и через шесть-семь месяцев на фронте произойдет перелом.

Зона преимущества: дроновая кооперация и «шершень-марсианин»

«Стена» дронов стала ключевым ресурсом украинской армии против превосходящей живой силы на стороне России еще в прошлом году, заставила российскую сторону перейти к тактике инфильтрации и не позволила ей добиться впечатляющих оперативных прорывов в ходе массированного наступления конца 2025 года. Однако, как отмечали украинские военные и военные аналитики, украинская армия практически не имела средств поражения в ближнем и среднем тылу противника. Это ограничивало ее сдерживающие возможности, в то время как Россия широко пользовалась планирующими бомбами для подавления украинской обороны. В 2026 году перелом происходит именно на боевом театре мидлстрайков — ударов по ближнему и среднему тылу на оперативной глубине от 25 до 200 км за линией фронта.

Хотя Украина уже более года использует беспилотники средней дальности, только нынешней весной эти операции приобрели систематический характер и начали угрожать российской логистике. Аналитики ISW указывают, что на первом этапе, с конца 2025 года, Украина активизировала удары по российским системам ПВО и радарам. Военный эксперт Кайл Глен отмечает в связи с этим, что массовые потери систем ПВО фактически приводят к каскадному эффекту и сбою всей обороны, делая последующие украинские беспилотные налеты еще более эффективными. Украинская OSINT-группа Tochnyi сообщала о 492 украинских ударах по инфраструктуре ПВО с июня 2025-го по март 2026 года (ISW геолоцировал 41 такой удар в январе, 61 в феврале и 115 в марте).

По словам министра обороны Федорова, технологическое преимущество ВСУ сейчас обеспечивается именно за счет ставки на мидлстрайк-дроны: «Чем больше уничтожают врага на оперативной глубине, тем меньше штурмовых действий происходит на фронте». 

Изменению ситуации, помимо отключения доступа российской армии к спутниковой сети Starlink в феврале 2026 года, способствовал, во-первых, экспоненциальный рост масштаба производства дронов: за первые четыре месяца года, по данным Минобороны Украины, на которые ссылается Financial Times, Киев произвел почти в 4,5 раза больше разведывательных дронов, в три с лишним раза больше дронов средней дальности и в полтора раза больше дальнобойных дронов, чем за весь 2025 год. Это, в частности, стало следствием поддержки европейских союзников, пишут эксперты Кильского института в очередном обзоре западной помощи Украине (Ukraine Support Tracker). По их подсчетам, военная помощь союзников Украине в начале 2026 года составляла в среднем €2 млрд в месяц. При этом объем помощи в производстве беспилотников вырос с €400 млн в 2022 году до €1,2 млрд в 2025-м, а в первые четыре месяца 2026 года достиг уже €1,6 млрд. Только в марте–апреле Германия и Норвегия выделили на закупку дронов примерно по €500 млн, а Нидерланды — еще около €250 млн, то есть столько же, сколько за весь предыдущий год.

Эти ассигнования способствовали стремительному масштабированию нового поколения ударных средств — в первую очередь БПЛА Hornet, который производит компания Perennial Autonomy в рамках партнерства Украины и компании Swift Beat LLC бывшего гендиректора Google Эрика Шмидта. Hornet («Шершень») представляет собой ударный беспилотник с размахом крыльев более 2,2 м, массой около 15 кг и крейсерской скоростью до 120 км/ч. Он может находиться в воздухе до двух часов, преодолевать расстояние до 150 км и подниматься на высоту до 5000 м, чтобы уклоняться от средств ПВО ближнего действия. Hornet также оборудован технологией ИИ для захвата целей. Общая стоимость дрона при этом составляет, по оценке Defense Blog, лишь $5–12 тыс., в то время как российский ZALA Lancet X-51 с аналогичной дальностью полета и размером боевой части стоит около $68 тыс., отмечает Kyiv Independent.

Первые случаи применения Hornet российские военные зафиксировали в конце февраля — начале марта — новый украинский дрон они стали называть «Марсианином». В начале апреля был геолоцирован удар Hornet по российской контрбатарейной РЛС в Запорожской области в 35 км от линии фронта, 8 мая 1-й корпус нацгвардии «Азов» обнародовал видео с «хорнетами» в небе над Мариуполем и Донецком, а к середине мая они стали регулярно поражать цели на дорогах «сухопутного коридора» в Крым. Российские z-блогеры указывают на сложности с перехватом Hornet. Автор канала «Записки ветерана» отмечает, что они «не видны на имеющихся у нас устройствах видеоперехвата». Канал «Молот Vедьм», проанализировав устройство попавшего в его распоряжение целого Hornet, отмечает, что «это крайне опасный БПЛА — его плохо слышно, не видят детекторы, он летает глубоко в наши тылы и устойчив к РЭБ, помимо этого, так как это крыло, то сбить его со стрелкового оружия крайне сложно». Как добавляет автор канала в другом посте, подавить Hornet средствами РЭБ вообще невозможно, если на нем установлен терминал Starlink либо если дрон уже захватил цель ИИ-системой автозахвата.

Российская сторона также вкладывает значительные средства именно в дроновые войска. Подотрасль производства летательных аппаратов (код 30.3 ОКВЭД; БПЛА входят в группу кода 30.30.6 в ее составе) демонстрировала рост на 30% в 2023 году, 35% — в 2024-м и 56% — в 2025-м. Однако на фронте у российских подразделений, судя по сообщениям военкоров, сохраняется острый дефицит техники, в том числе беспилотных средств. Заявление первого вице-премьера Дениса Мантурова о том, что Россия способна выпускать более 15 тыс. FPV-дронов в сутки, вызвало резкую отповедь со стороны военкоров. Один из ведущих российских z-каналов «Рыбарь» утверждал: масштабы производства БПЛА удалось нарастить за счет снижения качества. Долгое время ключевым технологическим преимуществом России считалось использование FPV-дронов на оптоволокне, но оно сходит на нет из-за роста цен на оптоволоконный кабель, отмечает Kyiv Independent: катушка оптоволоконного кабеля длиной 50 км, которая раньше стоила около $300, подорожала в восемь раз. Кроме того, системной проблемой российских войск остается отсутствие эффективной системы закупки беспилотников, аналогичной созданной в Украине Brave One, пишет «Рыбарь».

Обобщая эту картину, можно сказать, что ключевой проблемой на российской стороне остается проблема масштабирования инноваций, что становится критическим вопросом именно в дроновой войне, где подобное оперативное масштабирование — до того момента, когда противник нашел то или иное средство противодействия, — прямо пропорционально масштабам наносимого ущерба.

Театр мидлстрайков как новая оперативная доктрина

Уже в апреле этого года количество украинских ударов на среднюю дистанцию «удвоилось по сравнению с мартом», утверждал украинский военный министр Федоров. OSINT-исследователь Клеман Молин геолоцировал в общей сложности более 1 тыс. украинских мидлстрайков с начала года (из них 35% — по складам, 20% — по транспорту, 12% — по энергетическим объектам, 10% — по средствам ПВО и радарам), однако их общее число, по словам аналитика, значительно выше.

В марте и апреле украинские дроны стали систематически бить по железной дороге на оккупированных территориях и в прифронтовых регионах России (включая Луганскую, Донецкую, Запорожскую и Курскую области, в которых были атакованы по меньшей мере 10 грузовых поездов и цистерн с топливом), отмечает ISW. К маю украинские дроны начали брать под огневой контроль ключевые логистические маршруты в Донецкой, Запорожской и Херсонской областях, в том числе автомагистраль Т-0509 Мариуполь — Донецк, по которой происходит снабжение российской группировки к северу от Мариуполя, и автомагистралей М-14 и М-18, соединяющих Россию с оккупированным Крымом. 31 мая ВСУ заявили, что взяли под контроль логистические пути в оккупированной Луганской области.

Это, по мнению украинского командования, лишь промежуточный этап. 27 мая Минобороны Украины анонсировало планы «логистического локдауна» для российской армии. По словам Федорова, Киев выделил дополнительно 5 млрд гривен ($113 млн) на закупки дронов для наиболее эффективных боевых частей ВСУ, чтобы нарастить «масштабы мидлстрайков для систематического уничтожения вражеской логистики и линий снабжения, лишая противника возможности вести наступательные действия». Фактически речь идет о плане дронового «окружения сверху» — о том, чтобы отрезать по крайней мере некоторые участки российской линии фронта от тылового обеспечения.

Однако воздушный контроль над несколькими транспортными маршрутами в российском тылу еще не означает полного паралича логистики, отмечает Александр Коваленко. По его мнению, для создания полноценной «килл-зоны» над оккупированными территориями и средним тылом необходимо увеличить масштаб использования дронов по всей линии боевого соприкосновения с нынешних сотен в день до тысяч. Однако Киев предпринимает шаги в этом направлении: в рамках решения задачи «логистического локдауна» министр обороны Федоров анонсировал в ближайшие месяцы реформу системы закупок и обеспечения дронами, которая предусматривает переход на тендерные процедуры. Ранее аналогичная реформа закупок артиллерийских снарядов калибра 155 мм привела к экономии более 16%. 

Адаптация российской армии к этой угрозе затруднена, отмечает специалист по ракетным технологиям Фабиан Хоффман. Он сравнивает нынешнюю волну мидлстрайков с «шоком» после начала использования ВСУ реактивных систем HIMARS летом 2022 года: тогда Россия потеряла огромное количество складов боеприпасов, логистических узлов, а также живой силы. Адаптация к HIMARS была произведена двумя основными способами: логистику отодвинули дальше от линии фронта, а сеть снабжения в целом стала более децентрализованной. Но теперь простого пути для адаптации у российской армии нет, говорит Хоффман: перемещение логистики еще дальше в тыл снизит эффективность снабжения и не решит проблемы контроля транспортных путей.

Амбициозный план украинского командования выглядит в настоящий момент как серьезная и достаточно реальная угроза. Если усыхающий приток живой силы на передовую будет подкреплен перекрытием путей ее снабжения, это создаст совершенно реальную угрозу обрушения, во всяком случае, отдельных участков российского фронта. Реализуется такой сценарий или нет, мы увидим в течение ближайших трех-пяти месяцев. Нельзя исключать, что российская сторона найдет ответные меры. Однако после двух лет опасений относительно обрушения украинской линии обороны сегодня мы можем говорить об аналогичной угрозе, нависающей в не слишком далекой перспективе над российским фронтом. И это новая реальность пятого года российско-украинской войны.