Цена истощения: затраты Кремля на «живую силу» достигают 6 трлн рублей в год, но этого все равно недостаточно для успешного наступления «на земле»

Цена контракта

За последний месяц суммы максимальных региональных выплат за заключение контракта с Минобороны резко подскочили после длительной паузы. В результате цена «эффективного» контракта почти достигла 3 млн рублей, а за год выросла почти в полтора раза (см. график 1 и таблицу в Приложении).

Исследователь Янис Клюге  рассчитывает среднюю стоимость контракта на войну на данных части региональных бюджетов, которые затем экстраполирует на всю Россию. По его оценке, к августу 2026 года средняя региональная выплата за подписание контракта достигла примерно 1,65 млн рублей, а с учетом федеральной выплаты 400 тыс. рублей перевалила за 2 млн (это почти совпадает с простым средним всех заявленных региональных бонусов за подписание контракта — 1,74 млн). Наш расчет цены «эффективного» контракта опирается на иную предпосылку. При том, что заявленные регионами бонусы различаются в разы (у 20 регионов они составляют 500 тыс. рублей и меньше, а у 14 — 3 млн и больше), заключить контракт с Министерством обороны можно не только по месту регистрации, но и в любом другом регионе. Мы предполагаем, что люди, отправляющиеся на войну, как правило, подписывают контракты в регионах с высокими выплатами. Таким образом показатель средней заявленной регионами цены контракта для всей России скорее всего существенно занижает среднюю цену, по которой фактически заключается большинство контрактов.

Такой контракт мы называем «эффективным» и для расчета его цены используем выборку из 24 регионов-лидеров по размеру выплат — это достаточно широкий диапазон верхнего регистра бонусов с большим географическим охватом. При этом регионы повышают выплаты за контракты неравномерно и, на первый, взгляд достаточно хаотично. В результате, как мы отмечали в предыдущих обзорах (→ Re: Russia: Из живой силы в мертвую; Re: Russia: Цена Донбасса), состав группы наиболее «щедрых» регионов изменчив: некоторые богатые регионы присутствуют там почти постоянно, другие появляются регулярно, а некоторые попадают редко. Таким образом, бремя дорогих контрактов оказывается распределено между разными региональными бюджетами.

В конце сентября цена «эффективного» контракта, рассчитанная таким образом, достигла 3,4 млн рублей с учетом федеральной выплаты, а средняя региональная выплата по 24 регионам составила 2,99 млн (см. график 1 и таблицу в Приложении; мы не учитываем дополнительные муниципальные выплаты, поскольку они как правило увязаны с проживанием в муниципалитете). На конец сентября шесть регионов предлагают контракты по цене в районе 3,5 млн рублей, еще восемь — около 3 млн и шесть — вблизи нижней границы диапазона, 2,5 млн. В нынешнем списке лидерство делят Магаданская область, Чукотский и Ямало-Ненецкий АО (по 3,6 млн), которые, впрочем, находятся на этих местах на протяжении практически всего времени наблюдений. Пятерку замыкает Санкт-Петербург, который еще в мае возглавлял рейтинг (4,1 млн), а теперь, по некоторым сведениям, планирует сократить выплаты более чем вдвое.

В течение двух последних лет, с сентября 2024 года по сентябрь 2026-го, «эффективный» средний подписной бонус регионов-лидеров вырос в 2,5 раза — с 1,2 млн рублей до 3 млн. Особенно интенсивно он рос с сентября 2024-го до апреля 2025-го (почти на 60% за полгода). Затем динамика стала более пологой, в следующие полгода рост бонуса составил всего около 10%. И это совпадает с моментом значительного ухудшения в региональных финансах: в мае 2025 года собственные доходы регионов прибавили 1,5 трлн рублей, в то время как расходы — 2 трлн, следует из данных Минфина. Региональные финансы вышли на траекторию дефицита, который составил по итогам года 1,5 трлн рублей. Впрочем, краткосрочные периоды ускорения роста средней выплаты по регионам-лидерам наблюдались в начале осени 2025 года и в первые месяцы 2026-го. В апреле 2026 года рост бонуса практически замер вплоть до августа, когда он вновь рванул сразу почти на 10% за месяц. А в целом за год, с сентября 2025 года прирост составил 43% — против 70% за предыдущий год. 

График 1. Динамика среднего подписного бонуса регионов-лидеров (top-24), 2024–2026, млн рублей

Рекрутинг и потери

Цена «эффективного» контракта — важнейший показатель для оценки расходов на живую силу, которые несет консолидированный бюджет Российской Федерации и которые стали весьма значимой частью военных расходов в ходы нынешней затяжной войны. Причем, существенную их часть несут не федеральный, а региональные бюджеты. Для оценки общего масштаба этих расходов, которую Re: Russia обновляет примерно раз в полгода, необходимо прежде всего оценить текущее количество заключаемых контрактов и масштаб российской группировки, участвующей в военных действиях.

За первое полугодие 2026 года, по утверждению заместителя председателя Совбеза Дмитрия Медведева, российскую армию пополнили порядка 200 тыс. контрактников (в среднем 33 тыс. в месяц) и 16 тыс. добровольцев. Это немного уступает, но в целом близко к заявленным тем же Медведевым темпам набора в 2025 году — более 422 тыс. контрактников (35 тыс. в месяц) и 32 тыс. добровольцев. Впрочем, издание «Важные истории» приходит к выводу на основании собственных подсчетов по данным федерального бюджета, что за весь 2025 год контракт с Минобороны РФ заключили 364 тыс. человек — это примерно на 15% меньше цифр, которые привел Медведев. Клюге оценивает набор контрактников за девять месяцев 2026 года в 263 тыс. человек — на 10% меньше, чем в том же периоде 2025 года (292 тыс.). В месячном выражении это 29 тыс. человек. Таким образом, официальная позиция состоит в том, что в течение последних двух лет набор сохраняется на уровне 35 тыс. человек в месяц, а независимые эксперты склонны полагать, что с конца 2025 года он находится скорее ближе к отметке 30 тыс. Такую же оценку — 30 тыс. в месяц — для первой половины 2026 года дает и бывший главком ВСУ Александр Сырский.

Центральным фокусом дискуссии о реальных темпах набора контрактников является вопрос, удается ли российской армии восполнять фронтовые потери. Единственный консистентный ряд с оценками этих потерь (убитыми и ранеными) предоставляет Генштаб ВСУ (оценки Центра стратегических и международных исследования, CSIS, и британской военной разведки, судя по всему, восходят к тем же данным; проект подсчета подтвержденных потерь, который ведут российские волонтеры совместно с «Медиазоной» и «Би-би-си», при всей его значимости не отражает текущие потери). Согласно оценке Генштаба ВСУ, в сентябре российские месячные потери достигли 46 230 человек, за первые девять месяцев 2026 года они составили 327 тыс., а общие потери с начала вторжения превысили 1,5 млн (такие же данные привел в середине сентября начальник Штаба обороны Великобритании Рич Найтон, добавив, что убитыми из этого числа Россия потеряла около 500 тыс. человек). 

Помесячные данные ВСУ дают следующую картину последних двух лет: в первой половине 2025 года потери были высокими и достигали 38 тыс. человек в месяц, во второй половине года они упали до 31 тыс. и держались на том же уровне первые пять месяцев 2026 года, но затем начали резко расти и за последние четыре месяца достигли среднего значения в 42,6 тыс. В нормированном виде картина выглядит так: за прошлый год потери составляли 34,9 тыс в месяц, в первой половине 2026 года — 32,6 тыс.

График 2. Темпы потерь российской армии по данным Генштаба ВСУ, 2025–2026, тыс. человек

Всего потери российской армии за 2025 и первую половину 2026 года составили 614 тыс. человек, а за 2025 год и девять месяцев 2026-го — уже 745 тыс. По заявлениям Медведева, набор прошлого и первой половины этого года перекрывал потери и составил примерно 670 тыс. человек (622 тыс. контрактников и 48 тыс. добровольцев, хотя никто не знает, что это за контингент, возможно, речь идет о заключенных). Если украинские оценки уровня российских потерь последних месяцев верны, то с начала лета они начали арифметически превышать набор. Если ориентироваться на экстраполяции Клюге, за год и девять месяцев могло быть привлечено на контрактную службу около 700 тыс. человек. В таком сценарии набор перестал покрывать потери еще весной этого года. Впрочем, арифметический баланс в любом случае не равен фактическому: легко и даже «средне» раненным российские власти не позволяют демобилизоваться, то есть какая-то часть «потерь» может «возвращаться в строй». 

Однако существует еще одно измерение динамики живой силы — это оценки общего размера российской группировки в Украине. Согласно утверждениям украинских военных, в целом в 2025–2026 годах она продолжала увеличиваться. В начале 2025 года группировка, по словам Владимира Зеленского, составляла «немного более» 600 тыс. В декабре 2025-го тогдашний главком ВСУ Сырский полагал, что в начале года размер группировки достигнет 710 тыс. человек, а в середине года он же оценивал ее в 720 тыс. (Путин в июне 2026 года определял размер группировки как «более 700 тысяч»). Таким образом, с начала 2025 года по июнь 2026-го российская группировка, по оценкам украинского командования, увеличилась примерно на 115 тыс. человек. За то же время, согласно подсчетам украинского Генштаба, российская армия потеряла убитыми и ранеными 615 тыс. и, согласно цифрам Медведева, одновременно сумела рекрутировать 670 тыс. Эти цифры сходятся, если из общего числа потерь около 60 тыс. военных (около 10%) вернулись на фронт после ранения. В рамках расчетов независимых аналитиков (Клюге, «Важные истории») в строй должно было вернуться на 40 тыс. человек больше (то есть порядка 18% от общих «потерь»). 

В целом, данные трех рядов — потерь, рекрутинга и численности группировки — хорошо соотносятся друг с другом, однако указывают, что украинские оценки российских потерь завышены на 10–20%, если понимать их как невозвратные потери (как это обычно трактуется в такого рода статистике). Кстати, заместитель начальника Главного управления разведки Украины Вадим Скибицкий во второй половине августа оценил российскую группировку в 735 тыс. человек (670 тыс. — боевой компонент и 65 тыс. — резерв). Из этого следует, что, несмотря на рост потерь до 40+ тыс. человек в месяц, которые теперь уже точно перекрывают текущий набор, группировка продолжала медленно увеличиваться даже летом 2026 года.

В то же время систематические контратаки украинской армии в последние месяцы, возвращающие под ее контроль часть захваченной ранее российскими войсками территории (чего не случалось в 2024–2025 годах), отчетливо свидетельствуют об изменении баланса сил на земле. Следует отметить также, что, судя по обзорам канала Ивана Филиппова, тема нехватки людей все чаще и настойчивее присутствует в рассуждениях российских «военкоров» о причинах неудач российской армии последних месяцев. Однако и то, и другое может быть следствием не столько сокращения притока новых контрактников и размера группировки, сколько увеличения числа направлений наступления российской армии, с одной стороны, и расширения дроновых возможностей украинской армии и в обороне, и в наступлении, с другой. На такую интерпретацию указывает и рост российских потерь в последние месяцы на 30–40% к уровню предыдущих 12 месяцев на фоне возросшей интенсивности боестолкновений (по данным ВСУ).

В этом случае общая картина выглядит следующим образом. Несмотря на высокие потери в начале 2025 и летом–осенью 2026 года, набор контрактников и возвращение раненых на фронт (или завышение потерь в данных ВСУ) обеспечили общий рост воюющей российской группировки с 600 тыс. в начале 2025 года до 730 тыс в конце лета 2026-го, то есть на 20 с лишним процентов. Однако если прирост за 2025 год составил примерно 15%, то за восемь месяцев этого года — всего около 5%. Это не исключает версию о сокращении темпа набора контрактников в 2026 году. Однако общий баланс потерь, набора и возврата раненых в строй остается слабо положительным. Тем не менее на фоне роста огневой мощи украинских сил такой положительный баланс не позволяет российской армии успешно вести наступление на нескольких направлениях и держать оборону одновременно.

Цена контрактной армии

Для оценки расходов регионов и федерального бюджета на воюющую в Украине российскую контрактную армию мы возьмем за основу цифру Медведева, утверждающего, что в последние полгода по контракту набирались 33 тыс. человек в месяц. На сегодняшний день среднюю региональную выплату по «эффективному» контракту мы оцениваем в 2,99 млн рублей, пять месяцев назад она составляла 2,7 млн (соответственно, 3,4 млн и 3,1 млн с учетом федеральных выплат). В последнее время появляется все больше свидетельств о случаях принудительного подписания контрактов; в таких сценариях жертвы государственного насилия вынуждены заключать контракты по цене своего региона (см. обзоры «Медиазоны», «Новой газеты Европа» и «Верстки»). Возможно, с учетом этого «эффективный» контракт следовало бы теперь дисконтировать на 10–15%. В то же время в России в последние полгода развился масштабный рынок посреднических услуг в поиске потенциальных контрактников, который также оплачивается в значительной мере местными бюджетами (→ The Insider: Охотники за пушечным мясом; Важные истории: Обучим отработке возражений; Важные истории: В 2026 году среднемесячные расходы на выплаты вербовщикам выросли более чем вдвое). Хрестоматийной стала история из Нижнего Тагила, где посредник привлек 580 контрактников, получив за это вознаграждение в 260 млн. рублей (по 450 тыс. за человека). Сумма подписного бонуса в Свердловской области составляет 2,5 млн рублей, однако в данном случае она, видимо, составила для местных властей почти 3 млн. Сведения о заключении региональными администрациями контрактов с посредническими конторами приходят из многих регионов. Поэтому в наших расчетах мы оставим сумму «эффективного» контракта без дисконта, полагая, что он примерно компенсируется дополнительными тратами на посредников.

Исходя из этих предпосылок, с учетом изменений цены «эффективного» контракта и ориентировочного числа подписываемых контрактов (33 тыс. в месяц) общие издержки на их заключение за последние полгода (апрель–сентябрь) можно оценить в 630 млрд рублей, из которых 550 млрд пришлись на региональные бюджеты и 80 млрд — на федеральный (расходы федерального бюджета были чуть ниже за вычетом удержанных федеральных выплат подписавшим контракт заключенным; эти выплаты для граждан РФ прекращены с января 2025 года). В следующие полгода с учетом обычных темпов роста цены контракта (примерно на 20% за шесть месяцев) и при той же интенсивности набора они составят около 730 млрд рублей, из которых на региональные бюджеты придется 650 млрд. (В этом подсчете не учтены муниципальные подписные бонусы в силу отсутствия статистики по ним.)

Второй статьей расходов на живую силу является денежное довольствие. В прошлом подсчете мы оценивали его в 240 тыс. рублей в месяц на человека с учетом надбавок и премий к базовой ставке 210 тыс. Так как предполагавшаяся индексация довольствия так и не была произведена, то мы оставляем ту же сумму. С учетом среднего размера группировки в последние полгода в районе 720 тыс. человек выплата довольствия для нее должна была обойтись бюджету примерно в 173 млрд в месяц и в 1,04 трлн за полгода. Если в следующие полгода размер группировки сохранится на нынешнем уровне (735 тыс человек), денежное довольствие составит около 1,06 трлн рублей.

Наконец, расходы на живую силу включают выплаты за гибель и ранение. Как мы писали ранее, в определении их размеров российское правительство явно учитывало расчеты по страхованию жизни и установило «плату за жизнь» на рыночно обоснованных уровнях, то есть таких, которые при прагматичном подходе к этому вопросу выглядят для обывателя «справедливыми». Федеральную выплату за гибель в прошлом подсчете мы оценивали в 14 млн рублей —  5 млн «президентской» выплаты плюс 3,68 млн страховой плюс 5,52 млн по закону «О денежном довольствии военнослужащих». На сегодняшний день эта сумма незначительно выросла, поскольку ее страховая часть была проиндексирована в 2026 году на 4% — мы будем считать ее в размере 14,2 млн.

Многие аналитики, OSINT-расследователи и военные утверждают, что пропорция убитых в сегодняшнем формате военных действий крайне высока, в частности в силу чрезвычайной сложности эвакуации с поля боя раненых в условиях плотного дронового контроля и тактики инфильтрации. Украинское командование иногда утверждает, что погибают до 60% тех, кто входит в его статистику потерь. Мы будем придерживаться в этом случае консервативной оценки, согласно которой погибшие составляют одну треть от общих потерь. По данным Генштаба ВСУ, за последние полгода российские потери составили 237 тыс. человек, то есть около 80 тыс. убитыми. Это дает округленно 1,14 трлн рублей федеральных выплат за погибших. У регионов есть свои «гробовые» выплаты, но их суммы сильно разнятся, а кроме того часто меняются. В частности, по сообщениям СМИ, в последнее время идет активный процесс их сокращения. Поэтому мы даже не стараемся учесть эту составляющую.

Еще одна статья расходов бюджета на живую силу — это выплаты за ранения. Мы принимаем за основу гипотезу, что из оставшихся после вычета погибших потерь одна треть — это ранения, повлекшие инвалидность (компенсация —  4 млн рублей) и тяжелые ранения (3 млн), треть приходится на легкие (1 млн) и еще треть — на самые легкие (100 тыс.). В этом случае выплаты раненым за полгода составляют по текущим расценкам примерно 245 млрд рублей за шесть месяцев при текущем уровне потерь (региональные и муниципальные выплаты вновь не учитываются).

Суммируя эти оценки, стоимость живой силы российской воюющей группировки в Украине за последние шесть месяцев боевых действий можно оценить суммой чуть более 3 трлн рублей (3,05 трлн), из которых 2,5 трлн ложатся на федеральный бюджет и 550 млрд — на региональные. В следующие полгода в инерционном сценарии они вырастут до 3,2 трлн, а региональная часть — на 100 млрд (см. таблицу 1).

Таблица 1. Расходы на живую силу в течение шести месяцев, млрд рублей

Динамика затрат на живую силу

Впрочем, сценарий новой «частичной» мобилизации, о котором настойчиво говорит украинская сторона и вероятность которого интенсивно обсуждается в России, также не будет дешевым, хотя его затраты будут в большей степени перенесены на федеральный бюджет. Этот сценарий подразумевает массированное наращивание размера российской группировки в Украине в течение короткого времени. Ссылаясь на данные разведки, Зеленский утверждает, что, как и в 2022 году, Путин намерен мобилизовать порядка 300 тыс. человек. Это ниже необходимого уровня пополнения российской армии на год, однако в Кремле, вероятно, рассчитывают, что мобилизация позволит завершить войну в течение полугода.

Мобилизация, между тем, также не является бесплатной. Кремль старается смягчить ее эффект денежной подачкой. В 2022 году мобилизованные получили единовременную федеральную выплату в размере 195 тыс. рублей и региональные выплаты, которые находились в широком диапазоне от 50 тыс. до 300 тыс. рублей и более в зависимости от региона. На наш взгляд, при новой мобилизации такие выплаты будут выше и составят в сумме не менее 500 тыс. рублей. В этом случае затраты на них вырастут до 150 млрд рублей и будут распределены между федеральным и региональным бюджетами. Впрочем, скорее всего выплаты будут даже выше и их имеет смысл оценивать в диапазоне до 200 млрд. Благодаря мобилизации численность группировки в Украине увеличится до более чем миллиона человек. Дополнительные расходы на денежное довольствие в течение шести месяцев с учетом постепенного сокращения численности в результате не восполняемых потерь составят примерно 340 млрд рублей. Таким образом, в случае новой волны мобилизации вместо предполагаемых 730 млрд рублей по подписным бонусам расходы достигнут порядка 500–540 млрд на дополнительное денежное довольствие и единовременные выплаты, а экономия составит около 200 млрд рублей.

В целом же, новые расчеты хорошо согласуются с нашими прежними выкладками (несмотря на уточнение некоторых предпосылок и оценок) и демонстрируют впечатляющий последовательный рост затрат на живую силу. В первом полугодии 2025 года по нашей первой оценке они составляли около 2 трлн рублей, или около 2% ВВП в годовом выражении, а в середине 2026-го достигли уже 3 трлн рублей и, соответственно, 2,6% ВВП в расчете на год. В следующие полгода в самом консервативном сценарии они возрастут еще на 200 млрд рублей (таблица 2). Устойчивой выглядит и структура расходов: подписные бонусы за контракты дают чуть более 20% от общей суммы, денежное довольствие — чуть более 30%, а самой большой статьей выглядят выплаты за погибших (таблица 3). И это очень важный момент: именно эта статья при росте размеров потерь дает основную прибавку в общее увеличение расходов.

Таблица 2. Затраты на живую силу в 2025–2027 годах, трлн рублей

График 3. Структура затрат на живую силу, 2026, %

При этом мы исходим из весьма условной и консервативной оценки доли погибших в общих потерях. В прогнозе на следующие полгода мы предполагаем сохранение общего числа потерь на уровне предыдущего полугодия, хотя в последние месяцы их интенсивность заметно выросла. Если среднемесячные потери сохранятся на уровне последних четырех месяцев (42,6 тыс. человек), расходы на компенсации за погибших и ранения увеличатся примерно на 110 млрд рублей, а общая стоимость живой силы — с 3,2 трлн до 3,3 трлн рублей. Впрочем, в силу большого числа «пропавших без вести» российские власти имеют возможность затягивать выплаты по этой статье.

Полный круг затрат на живую силу превосходит эти оценки, которые не включают региональные и муниципальные выплаты, компенсации и социальную помощь семьям погибших и раненых. Кроме того, они указывают на то, что значительная часть этих затрат осуществляется вне оборонных статей федерального бюджета, который таким образом далеко неполно отражает фактические расходы на войну. Наконец, обращает на себя внимание определенная пропорциональность роста расходов на живую силу и дефицита федерального и консолидированного бюджета страны.

Приложение. Top-24 регионов по размеру подписных бонусов, 2024–2026, млн рублей