Несостоявшееся наступление: анализ причин летних неудач ведет Путина к мысли о новой мобилизации

Проваленное наступление: нетто, брутто и качественная статистика

Сегодня можно вполне ответственно сказать: летнее российское наступление «на земле» в 2026 году не состоялось. По подсчетам близкого ВСУ OSINT-проекта DeepState.UA, за четыре месяца с мая по август прирост захваченной российскими войсками территории составил примерно 140 кв. км, аналогичный показатель в 2025-м составлял 2030 кв. км. По этому показателю темпы продвижения российской армии упали в 15 раз. Такой результат, впрочем, складывается как разница чистого продвижения российских войск (390 кв. км) и итогов украинских контрнаступлений (250 кв. км, по оценке проекта). Но даже если смотреть на показатель «чистого продвижения» российских войск, то он ниже темпов прошлого года в пять раз — 2050 кв. км за четыре месяца (график 1). Подсчеты проекта Black Bird Group весьма близки: продвижение на 310 кв. км в мае–августе 2026 года против продвижения на 1890 кв. км в те же месяцы 2025-го.

График 1. Темпы продвижения российской и украинской армий, 2024–2026, кв. км

На восьмимесячном отрезке — с начала года — российские войска захватили в 2026-м 810 кв. км против 2860 кв. км в 2025-м, темп чистого продвижения упал с 2890 кв. км в 2025-м до 1140 кв. км в этом году — в 2,5 раза. По подсчетам Black Birds Group, войска продвинулись на 820 кв. км в этом году против 2840 в прошлом — замедление в 3,5 раза. Как хорошо видно из этих цифр и графика 2, в сравнении с прошлым годом динамика боевых действий кардинально изменилась с мая — темпы продвижения в летние месяцы оказались даже ниже, чем в первые, зимние месяцы года.

График 2. Темпы продвижения российской армии в 2025 и 2026 годах, кв. км

В реальности продвижение российских сил выглядит еще скромнее: дроновая война и метод инфильтрации, ставший основным способом российского наступления, расширяют серую зону неопределенности на линии соприкосновения. Институт изучения войны (ISW) ведет подсчет территорий с учетом данного фактора с ноября 2025 года. В августе прирост зоны уверенного контроля российской армии, согласно этим подсчетам, составил 90 кв. км, в то время как еще на 33 кв. км расширилась зона инфильтрации. В июле прирост зоны уверенного контроля был еще меньше — около 40 кв. км, в то время как около 85 кв. км составило расширение зоны инфильтрации (см. график 3; отрицательный прирост на графике означает, что зона уверенного контроля в данном месяце сократилась, притом что зона инфильтрации могла вырасти, и наоборот). В целом, согласно этой методике подсчетов, с мая зона уверенного контроля российских войск сократилась на 120 кв. км, в то время как серая зона расширилась на 440 кв. км; с начала года, соответственно, зона контроля увеличилась на 225 кв. км, а зона инфильтрации — на 640 кв. км.

График 3. Прирост зоны уверенного контроля и зоны инфильтрации российской армии, кв. км

Хотя корректность отнесения территории к той или иной зоне может быть предметом бесконечных споров, эта методика обнажает важную особенность нынешнего этапа войны: размывание понятия линии фронта (или линии соприкосновения) и расширение серой зоны, которую стороны могут считать «своей» и в которой в реальности позиции перемешаны.

Расширение этой зоны создает ощущение, что российское наступление все же не остановилось совсем. Так, согласно подсчетам ТАСС на основе сводок российского Минобороны, за лето Россия взяла под контроль 91 населенный пункт. При этом российское наступление наращивало темп: в июне были взяты 20 населенных пунктов, в июле — 32, а в августе — 39. Однако украинский Тelegram-канал DeepState сообщил о переходе под контроль противника в августе только семи населенных пунктов, включая пять в Донецкой области (Родинское, Шахово, Сухецкое, Ильиновка и Приволье) и два — в Харьковской (Резниковка и Артельное).

Дело в том, что расширение зоны инфильтрации редко приводит к реальному тактическому успеху: закрепиться на территории российским группам не удается, говорит представитель 53-й отдельной механизированной бригады Владимир Гирняк. Так, по его словам, российская армия на протяжении уже длительного времени пытается выйти на рубежи Лимана, который рассматривается как «ворота для дальнейших действий», однако не может решить проблему логистики и обеспечения передовых подразделений. Аналогично, пишет военный аналитик Константин Машовец, хотя российская армия добилась заметных продвижений на Донбассе, она до сих пор не может вывести передовые соединения на ближние подступы Дружковского района обороны ВСУ и приступить к его штурму. 

Оценки потерь и признаки недостатка живой силы

В целом же, на уровне приведенной выше статистики продвижения можно отметить два ключевых изменения в характере боевых действий. Во-первых, России так и не удалось развить летнее наступление после зимней паузы, а во-вторых, украинские контратаки стали в этом году системным явлением. С начала года, по подсчетам DeepState, ВСУ удалось отбить порядка 330 кв. км — это все еще примерно четверть от того, что удалось захватить россиянам, но существенно больше в сравнении с 70 кв. км успешных контратак в 2025 году и 20 кв. км — в 2024-м. Украина фактически устранила угрозу окружения Лимана и теперь, наоборот, угрожает российскому плацдарму к северу от города, подводит итоги августа Black Bird Group. OSINT-аналитик Клеман Молин пишет, что ВСУ в ходе длившейся четыре месяца операции освободили более 200 кв. км, срезав образованный российской армией выступ к северу от Лимана. А новый главком ВСУ Михаил Драпатый утверждает, что в общей сложности за 2026 год ВСУ освободили 745 кв. км. Такие оценки, впрочем, не отражены в подсчетах DeepState и Black Bird Group.

При этом потери российской армии в августе, по данным Генштаба ВСУ, превысили 42 тыс. человек, а на протяжении четырех месяцев несостоявшегося наступления (май–август) — 158 тыс. (39,5 тыс. в месяц). За предыдущие четыре месяца в начале года потери соответственно составили около 122 тыс., а в мае–августе 2025 года, в период более активного продвижения на поле боя, — чуть более 130 тыс. Таким образом, согласно этим данным, уровень потерь последних четырех месяцев на 30% выше, чем в предыдущие месяцы низкой фазы наступления, и на 20% выше, чем в фазе активного наступления прошлого года. Это означает, что провал российского летнего наступления в 2026 году не обязательно означает снижение уровня рекрутинга контрактников в России: рост интенсивности потерь сам по себе мог вести к изменению баланса сил. Украинские военные блогеры отмечают, что низкие темпы российского наступления, в частности на ореховском направлении, связаны с необходимостью перебрасывать силы с участка на участок в связи с украинскими контратаками, а попытки концентрировать войска на основном направлении удара в свою очередь открывают возможности для таких контратак.

Таким образом, одним из факторов провала российского летнего наступления 2026 года стала нехватка живой силы в связи с возросшим уровнем потерь на российской стороне. В результате возросшие потери оказываются бесполезными — они не ведут к новым территориальным приобретениям. В расчете на прирост захваченной территории (нетто-прирост — за вычетом возвращенных ВСУ участков) российские потери в ходе летней фазы наступления в прошлом году (май–август) составляли 64 человек на кв. км, в низкой фазе зимнего продвижения (январь–апрель) — уже 182, а в фазе несостоявшегося летнего наступления — умопомрачительные 832 человека на кв. км.

График 4. Потери российской армии по данным Генштаба ВСУ, 2025–2026

Роль мидлстрайков: локдауна нет, но эффект есть

В нашем обзоре весной этого года мы предполагали, что российское летнее наступление может не состояться в результате наращивания потенциала украинской беспилотной обороны и кампании мидлстрайков (-->Re: Russia: Зона абсолютной смерти). И оказались правы. На роль мидлстрайков, осложняющих логистику в ближнем тылу, как фактора замедления российского продвижения на земле в конце мая и затем в начале августа обращал внимание ISW. Украинский эксперт по беспилотным системам Дмитрий Путята утверждал, что склады и командные пункты, располагавшиеся раньше в 60–80 км от фронта, перемещаются на глубину более 100 км и дальше. В мае тревогу по этому поводу забили российские «военкоры» (см. обзор Радио Свобода, в частности, пост в канале «Призрак Новороссии»: «Фронт двигается значительно медленней, чем противник расширяет и углубляет зону активного контролируемого поражения БПЛА нам в тыл… За минувший месяц противник очень густо и опять же контролируемо отработал по ряду объектов: ТЭЧи, склады, располаги и т.д.»). По подсчетам Клемана Молина, в первые месяцы года ВСУ поразили всего несколько десятков грузовых машин на оккупированных Россией территориях, в мае — более 200, а летом — около 600 ежемесячно. В середине июля командующий Национальной гвардией Украины Александр Пивненко прямо указывал, что применение ударных беспилотников оперативной глубины позволило нарастить темпы поражения логистики, техники и складов, что затрудняет возможности российского наступления.

Сайт «Группировки Сил беспилотных систем» (СБС) Украины ведет статистику пораженных целей. По расчетам Re: Russia на его данных, усредненные месячные показатели пораженных объектов российской инфраструктуры по нескольким категориям (склады, автотранспорт и спецтехника, тактическая инфраструктура, наземные роботокомплексы, укрытия и блиндажи) бурно росли весной и в начале лета, но стабилизировались в июле–августе (прекратился рост показателей пораженного автотранспорта, тактической инфраструктуры и складов). Это может быть связано как с перенесением объектов на бóльшую тыловую глубину, так и с усилением российской стороной защиты автодорог за счет увеличения количества мобильных огневых групп вдоль трасс, указывал ISW в середине августа. Несмотря на значительный прогресс, поставленная в мае тогдашним министром обороны Михаилом Федоровым задача «логистического локдауна», который полностью парализует возможности наступления российской армии, осталась не выполнена: эксперты еще в середине лета отмечали, что для этого необходимо выйти на следующий уровень масштабирования беспилотников для мидлстрайков.

График 5. Индекс поражения российской тыловой инфраструктуры на основе данных «Группировки СБС», октябрь 2025 = 100%

Осада «пояса»: состоится ли осеннее наступление?

Владимир Путин поставил военным задачу завершить оккупацию Донбасса к концу года (по другим сведениям, по просьбе военных срок продлен до шести месяцев). Впрочем, с 2022 года Путин ставил сроки завершения донецкой операции не менее 15 раз, отметил по этому поводу президент Зеленский. 

В любом случае главным элементом такой операции должна стать осада знаменитого «пояса крепостей». Как показывает наш анализ сообщений Генштаба ВСУ за август, на Покровское и Константиновское направления пришлось в общей сложности 43% всех боестолкновений месяца (1702 из 3942). Если же посчитать статистику по всем направлениям, которые связаны с наступлением на «пояс крепостей», в том числе на ядро пояса (Константиновское, Славянское, Краматорское), его северный фланг (Лиманское) и южные подступы (Покровское), то  на них приходится почти две трети (63%) всех августовских боестолкновений.

График 6. Российско-украинские боестолкновения по направлениям, август 2026

Бои за Константиновку (о захвате которой Путин заявлял еще в начале июля) на данный момент имеют принципиальное значение, пишет украинский военный эксперт Дмитрий Снегирев. Это неотъемлемая часть линии Константиновка — Дружковка — Краматорск — Славянск и крупный железнодорожный и автомобильный узел, захват которого перережет логистику для украинских подразделений на смежных участках фронта. Захват Константиновки откроет российским силам выход на ближние подступы к Краматорску с юга и востока, что является их главной оперативной целью, отмечает Константин Машовец. Добиться «заметных тактических результатов» в августе на этом направлении удалось благодаря продвижению российских штурмовых групп на флангах Константиновского района обороны ВСУ, успешному наступлению передовых подразделений на славянском направлении, а также продвижению российской армии в районе Доброполья, что не позволило командованию ВСУ сконцентрировать достаточные силы для обороны Константиновки и Дружковки, пишет Машовец. Однако российская армия все еще (после 11 месяцев осады) не контролирует значительную часть города: ISW утверждает, что на 1 сентября российские войска заняли 70% городской застройки.

Сам по себе осенний период может оказаться для украинской обороны существенно более сложным, полагает ряд аналитиков. Отключение Starlink для россиян, наращивание беспилотных сил — как количественное, так и качественное (в частности, массовое использование дронов Hornet) весной этого года создали для Украины «окно возможностей», которое, как предупреждал тогда министр обороны Федоров, закроется через четыре-шесть месяцев, когда российская сторона адаптируется к новым реалиям и нарастит собственные беспилотные силы. Некоторые аналитики считают, что ухудшение погоды снизит эффективность использования дронов (такой эффект отмечали в усилении российского наступления осенью прошлого года); впрочем, опадение листвы снижает эффективность инфильтрации, говорят другие.

На сегодняшний день можно констатировать, что российское наступление, согласно подсчетам DeepState.UA, в начале сентября ускорилось — около 80 кв. км за первые девять дней месяца (в мае–июне за такой период войска продвигались примерно на 20 кв. км, в июле — на 35). В недавней военной сводке «Медузы» отмечается ухудшение ситуации на участке Доброполье — Дружковка (авторы даже характеризуют ее как «полноценный кризис» обороны).

Пессимистический взгляд на осенний период разделяет украинский OSINT-аналитик m0nstas: «В октябре темпы наступления России уже достигали пика, и признаки указывают на повторение этой тенденции: значительно больший запас бомб и ударных беспилотников, чем год назад», — рассуждает он. Для продвижения на Донбассе российская армия использует метод изоляции поля боя с воздуха (battlefield air interdiction, BAI), которая создала условия для продвижения россиян в конце 2025 года вблизи Покровска и Гуляйполя, соглашается ISW. Эта тактика подразумевает использование авиации для нанесения ударов по ближнему тылу, призванных изолировать оборонительные подразделения от логистики. В рамках этой кампании российская армия стала чаще наносить удары по железнодорожным локомотивам и мостам. Однако в целом аналитики не видят в рамках сегодняшнего статус-кво предпосылок для серьезного прорыва российских сил, на который рассчитывает, судя по всему, президент Путин.

Назначение Михаила Драпатого новым главкомом ВСУ вызывает у аналитиков сдержанный энтузиазм. От него ожидают предоставление большей самостоятельности командирам крупных подразделений, что должно улучшить координацию в обороне (такого мнения придерживаются Майкл Кофманн, Роб Ли и некоторые другие). Драпатый провел реформу управления «крепостного пояса»: сектором от Лимана до Краматорска/Константиновки будет руководить командующий 3-м армейским корпусом Андрей Билецкий, вторым (Доброполье) —  командующий 1-м корпусом «Азов» Денис Прокопенко. Издание hromadske со ссылкой на источники в Генштабе ВСУ пишет, что это решение должно помочь подразделениям на Донбассе перенять методы управления Билецкого и Прокопенко, которые в Украине считают наиболее эффективными.

Вместе с тем повсеместный скепсис вызывает вероятность решения ключевой проблемы украинского фронта — пополнения живой силы. Несмотря на то что Зеленский дал Драпатому мандат на реформу системы мобилизации, задача на данном этапе выглядит практически нерешаемой, считают аналитик Центра оборонных стратегий Виктор Кевлюк и многие другие эксперты. И это, по сути, формирует главный вызов развития событий в осенне-зимний период.

Как видно из представленного здесь анализа, провал летнего российского наступления связан с тем, что на фоне расширения возможностей беспилотной обороны российские войска несли бóльшие потери, чем в прошлых периодах, и в результате им не хватало живой силы, чтобы концентрироваться на направлениях основного удара и одновременно прикрывать другие участки фронта от украинских контратак. Таким образом, с чисто военной точки зрения, опирающейся на анализ ситуации «на земле», резкое наращивание живой силы российской стороной может выглядеть как определенный шанс к созданию решающего перевеса.

Без этого предположения назначение Путиным очередного дедлайна завершения операции не имеет вообще никакого смысла. Разбор причин провала летнего наступления должен, на наш взгляд, подводить российское военное руководство и президента Путина к решению о проведении еще одного раунда «частичной» мобилизации. Тем более что, по мнению большинства аналитиков, Украина провести мобилизацию на своей стороне в настоящий момент, скорее всего, политически не способна.