Зона абсолютной смерти: дроновый перевес на стороне Украины может сорвать российское наступление 2026 года

Сорванное наступление и территориальный баланс

Владимир Зеленский утверждает, что ВСУ фактически сорвали начало весенней крупномасштабной российской наступательной операции. Как сообщает Минобороны Украины, 17 марта российские войска не смогли прорвать оборону на нескольких участках фронта и понесли крупнейшие с начала 2026 года потери в размере 1710 человек убитыми и ранеными. Наступление продолжалось и на следующий день, 18 марта, когда, по данным министерства, потери России составили еще 1520 человек. Командующий Сил беспилотных систем Украины Роберт «Мадяр» Бровди пишет, что российские войска начали наступать на трех наиболее острых участках донецкого и запорожского направлений — в районах Доброполья, Покровска и Гуляйполя.

Срыв наступления и высокие потери на старте связаны с тем, что на протяжении последних месяцев, с конца 2025 года, ВСУ ведут активные контрнаступательные действия к северу от Гуляйполя и в направлении Александровки (на стыке Днепропетровской и Запорожской областей), утверждает Институт изучения войны (ISW). В ходе контрнаступления ВСУ освободили более 400 кв. км, включая «почти всю территорию» Днепропетровской области, заявил начальник Главного оперативного управления украинского Генштаба Александр Комаренко (ISW подтверждает освобождение 279 кв. км). Как отметил главнокомандующий ВСУ Александр Сырский, за февраль украинские войска впервые со времен Курской операции в августе 2024 года «восстановили контроль над большей площадью украинской земли, чем за то же время захватил враг».

Этому успеху способствовала плохая погода: под прикрытием снега и тумана подразделениям удалось проникнуть незамеченными на российские позиции в направлении Александровки и подавить российскую оборону, пишет ISW. Кроме того, по словам командующего Десантно-штурмовых войск Украины Олега Апостола, для удара был выбран участок фронта, где у российских войск не было значительной концентрации живой силы. А весенняя распутица лишила маневренности российскую технику. Продвижению ВСУ способствовало также отключение российских войск от терминалов Starlink, которое ухудшило ситуационную осведомленность и управление, утверждает командование Десантно-штурмовых войск. Командующий 3-м армейским корпусом Украины бригадный генерал Андрей Билецкий считает, что блокировка Starlink снизила эффективность российских беспилотников на 20–40%. А военный аналитик Мик Райан отмечает хорошую организацию операции: украинские войска вели взаимоподдерживающие наступательные действия в направлении Гуляйполя и Александровки, что позволило им продвинуться на 10–12 км и привело к успеху операции.

Впрочем, положительный территориальный баланс, о котором говорит Сырский, пока носит вполне символический характер — около 40 кв. км в пользу Украины. Российские войска продолжали продвигаться на нескольких направлениях (в районе Покровска, на севере Сумской области). По оценкам сервиса DeepStat, опирающегося на данные OSINT-проекта DeepState, за февраль и три недели марта Россия захватила порядка 180–190 кв. км украинской территории. В конце февраля, писал ISW, российские войска начали артиллерийскую и беспилотную подготовку поля боя к весенне-летнему наступлению на «пояс крепостей» Краматорской агломерации.

Тем не менее сложившаяся ситуация обнажает определенное изменение в балансе сил. В прошлом году российские войска в начале наступления создавали давление на многих участках фронта, чтобы растянуть украинские силы и подготовить этим прорыв на направлении главного удара. В этом году в распределении живой силы на российской стороне обнаружились слабые места, что, видимо, свидетельствует о по крайней мере относительном ее недостатке при организации наступления. Украинский военный аналитик Александр Коваленко пишет со ссылкой на главкома Сырского, что ежемесячный показатель мобилизации в России составлял на протяжении зимы около 20–22 тыс. человек в месяц. При этом потери превышали этот уровень примерно на 30%, а доля убитых составляла в них 60–65%.

«Зона абсолютной смерти»: оперативное измерение дроновой войны

Зеленский убежден, что срыв планов российского наступления стал возможным благодаря новым украинским дроновым технологиям, и это мнение разделяет большинство аналитиков и провоенных российских блогеров. ВСУ вернули себе инициативу в дроновой войне.

Прежде всего им удалось добиться значительного прогресса в ударах средней дальности — на глубине 20–120 км от линии фронта, — которые ослабляют российскую ПВО и снижают российскую ракетную угрозу, отмечает ISW. Канал «Военкор Котенок» писал, что ВСУ кратно увеличили использование дронов, что привело к расширению «киллзоны» (зоны поражения) до 50–60 км в глубину российского тыла. На некоторых участках фронта российские военные вынуждены тратить по трое суток, чтобы добраться до передовой, преодолев расстояние всего в 15–17 км, добавляет канал «Два майора». Канал «Солдатская правда» называет оккупированную российскими войсками территорию в десятки километров от линии фронта «зоной абсолютной смерти», площадь которой постоянно увеличивается. На основе бесед с украинскими военнослужащими и производителями дронов The Telegraph пишет, что на некоторых участках фронта «зона поражения» увеличилась почти втрое — до 150 км от линии фронта.

Таким образом ВСУ решили задачу, которая стояла перед ними еще в прошлогодней кампании, — не только удерживать с помощью дронов линию обороны в условиях острой нехватки живой силы, но и парализовать пути переброски войск и поддержки российского наступления в ближнем тылу (→ Re: Russia: Позиционный тупик). Ключевую роль в реализации стратегии играет созданный в начале 2026 года на базе Сил беспилотных систем Центр управления глубокими ударами (Deep Strike Command Centre).

Как отмечает Александр Коваленко, важнейшую роль в успехе украинских ударов по целям в российском тылу играет истощение российской ПВО. На основе верифицированных данных он пишет, что с начала вторжения российская армия потеряла более 580 средств ПВО, включая более 370 зенитно-ракетных комплексов и более 120 радиолокационных станций и прочих радаров. Настоящей ловушкой для российских ПВО аналитик называет Крым, который является крайне трудной для обороны территорией. По его подсчетам, в результате регулярных ударов по средствам ПВО на боевом дежурстве в России осталось не более 100 комплексов «Панцирь-С1».

Как подсчитала «Украинская правда», за год (с 19 марта 2025 года по 9 марта 2026-го) ВСУ нанесли не менее 365 успешных ударов по российским целям на глубину 50–250 км от линии фронта, из которых почти половина (172) пришлась по средствам ПВО. При этом интенсивность атак нарастает: на январь, февраль и начало марта пришлась треть всех ударов. Основными средствами поражения стали представленный в сентябре 2025 года ударный дрон FP-2, а также украинский аналог «шахеда», дрон-камикадзе «Рубака». Как пишет ISW, за последние недели ВСУ также успешно поразили значительное количество российских реактивных систем залпового огня (РСЗО) в районах Славянска и Константиновки, что снизило способность России проводить артиллерийскую подготовку перед любыми наземными операциями на этих направлениях.

Гонка инноваций и технологий их внедрения

Преимущество дронам ВСУ на поле боя обеспечило техническое превосходство над российскими средствами радиоэлектронной борьбы (РЭБ), признают z-военкоры. Канал «Zаписки Vетерана» пишет, что украинские дроны стали «массово использовать новые, нестандартные частоты — от 7 ГГц и выше», на которые не реагируют российские средства РЭБ. Канал «Репортер Filatov» подтверждает, что дронам «с частотами в 9000–10 000 МГц противопоставить ничего». «Филолог в засаде» признает, что российские средства РЭБ «застыли в первой половине прошлого года» и новое поколение украинских дронов «на них вообще не реагирует». Если ситуация не изменится, пишет канал, «нас ждет ремейк осени 2022 года» (имеется в виду успешное контрнаступление ВСУ под Харьковом).

Помимо повышения рабочей частоты, техническим новшеством стало использование технологии frequency hopping (псевдослучайной перестройки рабочей частоты), которая защищает беспилотники от глушения и подмены сигнала (спуфинга), позволяя динамично выбирать частоты, не занятые помехами противника. Работу по внедрению этой технологии украинцы вели вместе со специалистами ведущего американского производителя военных дронов Skydio. Компания начала поставлять в Украину разработанные для армии США дроны X2 еще в 2022 году, однако они оказались не приспособлены к реальным боевым действиям. Радиостанция дрона имела ограниченный диапазон, близкий к частотам сотовой связи, что позволило российским средствам РЭБ их легко подавлять. Для Skydio это стало «настоящим ударом под дых», поскольку под сомнение была поставлена репутация бренда и американских систем в целом, говорит президент подразделения Skydio Марк Валентайн. Компания регулярно отправляла в Украину инженеров и экспертов, а затем открыла постоянное представительство. В результате Х2 был усовершенствован: его радиостанция стала многодиапазонной и была оснащена технологией скачкообразной перестройки частоты; кроме того, дрон получил технологию обхода препятствий, основанную на компьютерном зрении, и смог отказаться от навигации GPS, уязвимой для подавления и спуфинга.

Средств РЭБ, которые могут бороться с беспилотниками на нестандартных частотах, у российской армии нет, признает российский портал «Военная хроника». Российская система РЭБ исторически строилась вокруг крупных комплексов на базе транспортных средств, утверждает эксперт Центра военно-морского анализа (CNA) Сэмюэл Бендетт. Но они крайне уязвимы: каждый комплекс РЭБ, по сути, становится мощным источником сигнала, что делает его легкой мишенью. При этом цикл исследований и разработок в российском ВПК всегда был длительным, а основной упор делался на «дорогие и сложные платформы», разработка которых сконцентрирована в руках нескольких гигантов оборонки, говорит Бендетт.

В целом российский подход к РЭБ основан на советской централизованной модели, для которой характерны закрытость, институциональная инерция и коррупция, отмечает эксперт Центра стратегических и международных исследований (CSIS) Катерина Бондарь. Управление РЭБ в российской армии по-прежнему осуществляется на уровне дивизий и бригад, что снижает ее гибкость. Лишь в последнее время Россия стала внедрять «окопный РЭБ» — малогабаритные системы на уровне взвода и роты для защиты от FPV-дронов, разработка которых в значительной степени переместилась в «народный ВПК». Однако недостаток координации между подразделениями привел к хроническому «дроновому фратрициду» — ситуации, когда жертвами средств РЭБ становятся собственные БПЛА, говорит Бендетт. 

В свою очередь Украина добилась смены парадигмы в системе производства и внедрения беспилотников. Экосистема дроновых стартапов включает сотни местных производителей, которые поставляют ВСУ свыше 400 моделей БПЛА, включая дальнобойные «Лютый» и «Бобер» с дальностью до 3 тыс. км, а также переделанный из сельскохозяйственного дрона коптер «Баба-яга», ставший эффективным средством для ночных ударов по российским позициям. Украинская система военных закупок была децентрализована: почти 700 воинских частей ВСУ получили право распоряжаться собственными бюджетами и покупать дроны напрямую у производителей через цифровой маркетплейс вооружений, минуя бюрократические процедуры. Государство также перестало быть заказчиком НИОКР: частные компании за свой счет создают прототипы, а государство закупает готовые решения по рыночным ценам. Эффективность системы повысила и успешная цифровизация, пишет Бондарь: платформы Army+ и Brave1 позволяют солдатам из окопов передавать инженерам напрямую отзывы о работе дронов, что сократило цикл обновления технологий с шести месяцев до шести недель, а система ситуационной осведомленности Delta обеспечивает интеграцию данных от всех участников боевых действий в единую цифровую карту.

Таким образом, срыв начала российского наступления в середине марта, о котором рапортуют украинские военные, является проявлением в целом неблагоприятного для российской стороны сдвига в балансе сил в начале новой кампании, который определяется двумя факторами, действующими в одном направлении: резким повышением эффективности украинской дроновой армии и сокращением притока живой силы в российские войска. Если ситуация с этими факторами или хотя бы с одним из них не изменится, наступление, скорее всего, не состоится.