Под знаменем НКВД: масштаб репрессий в России растет, а их профиль существенно изменился

Статистики репрессивности, масштаб и динамика репрессий

Предварительные данные правозащитников, отслеживающих появление новых политически мотивированных дел, указывают на то, что в численном отношении политические репрессии в России в 2025–2026 годах, видимо, стабилизировались. Впрочем, количественная стабилизация в любом случае не означает, что репрессивный пресс ослаб. Террористический, то есть собственно устрашающий эффект репрессий успешно поддерживается юридическим произволом следствия и суда, демонстрирующих гражданам их полную беззащитность перед репрессивной машиной, а также носящими систематический характер пытками на стадии следствия и в системе исполнения наказаний и огромными сроками заключения. По подсчетам «Мемориала», медианный срок заключения по политическим приговорам рос на протяжении всех лет войны и в 2025 году достиг отметки 11 лет, а недавний обзор того же «Мемориала» показывает, что не менее 22 политзаключенных были убиты или умерли от пыток и в отношении еще 18 такой исход можно рассматривать как подозрение.

Тем не менее в базах данных правозащитников число новых политических преследований в 2026-м и даже в 2025 году не увеличивалось к предшествующему периоду. В то же время число приговоров по репрессивным статьям Уголовного кодекса, по которым преследуют «политических», а также представителей ненадежных с точки зрения властей групп (например, исламских активистов), продолжало в 2025 году расти. 

Если попытаться определить абсолютный масштаб репрессий в России 2025–2026 годов, то это около 3–3,5 тыс. человек в год, или диапазон 2–2,5 тыс. человек, если исключить украинских военнопленных и жителей оккупированных территорий Украины. Эти две категории, на которые приходилось около трети всех преследований по репрессивным статьям, составляют отдельный репрессивный домен в общей картине. Такие оценки получены на основании анализа трех источников, позволяющих судить о текущем уровне политических репрессий, — базы данных политически мотивированных преследований ОВД-Инфо, базы данных «Мемориала» по преследованиям, связанным с лишением свободы, а также рассчитанной Re: Russia статистики приговоров по 36 политизированным и репрессивным статьям УК (подробнее об этих статьях как индикаторе репрессивности и о данной статистике → Re: Russia: Индекс репрессивности). Три этих среза под разными углами отражают динамику репрессивной машины сегодняшней России (детальную картину данных всех трех статистик см. в таблице 1).

Таблица 1. Статистика репрессий в России в 2022–2026 годах по данным разных источников

Впрочем, пополнение базы ОВД-Инфо существенно замедлилось в 2025–2026 годах, а обновление сета судебной статистики Re: Russia затруднено тем, что Судебный департамент Верховного суда засекретил с этого года данные по приговорам целой главы 29 УК («Преступления против основ конституционного строя и безопасности государства»). Статьи этой главы описывают такие составы, как госизмена, шпионаж, экстремистская деятельность, диверсии и проч. (ст. 275–284.3), которые, с одной стороны, находятся в подследственности ФСБ — что и определило их закрытие, а с другой — аккумулировали порядка 45% всех репрессивных приговоров в 2024–2025 годах.

По подсчетам Re: Russia, общее число уникальных фигурантов новых преследований, зафиксированных в двух правозащитных базах (ОВД-Инфо и «Мемориал»), в 2025 году составило 2162 человека (мы исключили пересечения баз), а в 2024-м — 2042. Впрочем, на эффективность отражения числа репрессивных кейсов в данных ОВД-Инфо в 2025 году могло влиять стремление их жертв скрывать факт преследования (публичность при данном уровне репрессивности режима скорее ухудшает положение фигуранта). Мы предполагаем, что число возбужденных дел в прошлом году было бóльшим. Тем не менее около 2000 уникальных новых случаев преследования в 2024–2025 годах, отраженных в двух базах, — это важный якорь для понимания масштабов и нижней границы репрессий.

Что касается приговоров по пулу выделенных нами 36 репрессивных статей, то их, согласно официальной статистике, в 2024 году было вынесено 2120, а только за первую половину 2025-го (последняя полная публикация) — почти 1600 (против 893 в первой половине 2024-го). На статистику судебных решений по репрессивным статьям в 2025 году значительное влияние оказывали приговоры украинским военнопленным, которых вопреки международным нормам и здравому смыслу в России приговаривают к заключению по статье «терроризм» (ст. 205, ч. 2). По разным оценкам, в 2025 году было вынесено не менее 360–380 таких приговоров (→ MIПЛ; Первый отдел & Parubets Analytics; The Insider & Parubets Analytics). Но даже за вычетом этой категории число репрессивных приговоров в первой половине 2025 года выросло примерно на 35% к первой половине 2024-го. 

По тем статьям, которые не были скрыты Судебным департаментом в статистике приговоров полного 2025 года (14 из 36 выделенных нами репрессивных статей), число приговоров выросло не менее чем на 50% к прошлому году даже после вычета приговоров по «террористической» статье 205, по которой приговаривают украинских военнопленных (см. таблицу 2). В том числе количество осужденных за «протесты» (нарушение порядка проведения массовых мероприятий и массовые беспорядки, ст. 212, 212.1, 214) — с 73 до 245, за «реабилитацию нацизма» — с 52 до 104, за оправдание терроризма и призывы к нему — с 410 до 662. Всего по этим статьям число приговоров выросло с 535 в 2024 году до 1011 в 2025-м. А в целом число осужденных по статьям открытой части удвоилось — с 1075 до 2065 человек.

Таблица 2. Осужденные по политически чувствительным статьям УК в 2021–2025 по категориям

Однако доступные данные судебной статистики за 2025 год все же позволяют достаточно определенно реконструировать общую численность приговоров по статьям главы 29 УК и соответственно — приблизительную общую численность репрессивных приговоров 2025 года. Всего по этим статьям было осуждено за год 1818 лиц (из них 818 в первой половине года). При этом примерно 200–220 человек, вероятно, были осуждены за преступления, связанные с гостайной (ст. 283 и смежные составы), — на это указывает практика 2024 года (210 осужденных) и первого полугодия 2025-го (110 случаев). Статьи 278–279 не используются в качестве основного обвинения, то есть не меняют в нашем случае статистику главы. Поэтому мы оцениваем число осужденных по скрытым Судебным департаментом 22 репрессивным статьям примерно в 1600 человек за год, а общее число осужденных по политически чувствительным статьям в 2025 году, соответственно, примерно в 3650 человек, что в 1,7 раза больше, чем число репрессивных приговоров 2024-го. Таким образом, не только в первой половине 2025 года число приговоров росло по сравнению с 2024-м — во второй половине 2025 года тенденция роста также сохранилась по сравнению с первой (более 2000 приговоров после 1594).

Рост наблюдался в большинстве «тематических» кустов репрессивных статей, но особенно выделяются в численном отношении две группы дел: «террористические» составы (в открытой части) и дела по госизмене (в спрятанной статистике). Число приговоров по статье «террористический акт» (ст. 205) подскочило с 75 до 473 (это в основном эффект украинских военнопленных), а по прочим «террористическим» составам выросло с 793 до 1058 (на треть).

По группе статей «Шпионаж и госизмена», как было установлено в расследованиях Кирилла Парубца, за 2025 год были вынесены приговоры не менее чем 478 лицам против 189 в 2024-м, то есть в 2,5 раза больше (→ Parubets Analytics 2025; Parubets Analytics 2026). При этом большинство личных данных осужденных были скрыты. С точки зрения фабулы в 35% случаях речь идет о передаче якобы секретной информации, в 30% — о поджогах и диверсиях, еще в 35% — о пожертвованиях украинским организациям, переписке с якобы представителями украинских спецслужб и намерениях вступить в украинские вооруженные формирования (часть дел последней категории основаны на провокациях правоохранителей). Судя по всему, эти статьи играют ключевую роль в отчетности правоохранителей, в связи с чем дела по ним превращены фактически в конвейер, вокруг которого выстраивается особенно плотная стена секретности.

Таким образом, данные судебной статистики определенно свидетельствуют о росте масштаба репрессий. Расхождение трендов в статистике репрессий по данным правозащитников и судебных приговоров связано с изменением их социально-демографического профиля. От столиц, где разворачивались репрессии по экстремистским делам и антивоенным высказываниям, зона роста по делам о госизмене и терроризму переместилась на географическую периферию и на оккупированные территории (об этом свидетельствует и география судов, выносящих приговоры, собранная Парубцом). Как мы предполагали уже в нашем предыдущем обзоре, репрессии в определенном смысле «пошли в народ». Баймакское дело и мятеж Пригожина раскрыли властям потенциальную опасность, сосредоточенную в социальных стратах, которые ранее они не рассматривали с этой точки зрения.

Репрессии-2026: ФСБ, ретроспективные кампании и два домена репрессивности

Актуальные оценки динамики репрессий в 2026 году, опирающиеся на правозащитные базы, представлены в недавно вышедшем регулярном докладе «Мемориала» «Барометр репрессий». Общее число новых случаев преследования за три квартала 2026 года, по данным экспертов «Мемориала», составило 2030 человек против 2160 случаев за тот же период 2025-го, а за вычетом украинских военнопленных (330 человек) и жителей оккупированных территорий (307) правозащитники фиксируют 1393 случая новых преследований против 1339 за те же три квартала 2025 года. Однако следует иметь в виду, что собираемые вручную данные пополняются с задержкой, то есть в будущем показатель первых кварталов 2026 года, вполне вероятно, увеличится и прирост к прошлому году может оказаться несколько больше нынешних 4%.

При этом одной из главных тенденций 2026 года, отмечают аналитики «Мемориала», стала структурная перестройка значимости тематических блоков преследований. С одной стороны, резко сократились преследования по традиционным «интеллигентским» статьям за дискредитацию армии и распространение заведомо ложной информации о ней (фейках), а также по другим «легким» статьям, преследующим высказывания и демонстрацию политических пристрастий (вандализм, реабилитация нацизма, экстремистская символика и пр.). Количество преследуемых по этой группе снизилось с 220 человек в первых трех кварталах 2025 года до 120 в том же периоде нынешнего. В то же время выросло на 132 человека число преследуемых по экстремистским составам, преимущественно за счет прироста приговоров по статье «Финансирование экстремизма» (ст. 282.3; +90 человек). Этот приток обеспечен начавшейся еще в 2025 году ретроспективной кампанией против тех, кто финансировал в 2020–2021 годах ФБК. 

В апреле 2026 года «Медиазона» располагала сведениями о 225 делах такого типа. «Мемориал» фиксирует 244 случая на протяжении трех кварталов прошлого года и трех — нынешнего. Популярность этого направления репрессий у российских властей и среди силовиков вполне объяснима. Во-первых, такие преследования требуют минимальных усилий от исполнителей — в качестве основной улики и доказательства используются сохранившиеся в банковских платежах прямые метки в соответствующих переводах. Во-вторых, кампания направлена против социальной группы, наиболее критически настроенной в отношении режима и развязанной им войны, и является инструментом ее эффективного запугивания. Наконец, она косвенно дискредитирует руководство ФБК, якобы допустившее утечку данных, как и саму идею финансовой поддержки политических проектов.

Еще одна ретроспективная репрессивная кампания 2026 года — преследования бывших участников движения «Артподготовка». За шесть кварталов 2025 и 2026 годов эксперты «Мемориала» зафиксировали 64 таких случая, причем две трети из них пришлись на 2026 год. Здесь также относительная легкость идентификации потенциальных фигурантов сочетается с возможностью вменять им тяжелую статью («содействие террористической деятельности»). А в целом ретроспективные кампании указывают на то, что репрессии перестали быть реактивными — они не являются теперь ответом на поведение среды, а подчинены задаче обеспечения определенных показателей давления на нее и поддержания фонового уровня страха в соответствующих социальных стратах. KPI репрессий выше, нежели число тех, кто так или иначе открыто проявляет свою нелояльность.

Наконец, аналитики «Мемориала» выделяют главный институциональный тренд текущей динамики репрессий — они все более концентрируются под крылом ФСБ. Это проявляется в последовательном расширении доли преследований по статьям, которые отнесены к подследственности спецслужбы, и сокращении доли тех, которые находятся в ведении других правоохранительных ведомств. За первые три квартала 2026 года в 67% политически мотивированных уголовных дел фигурировала хотя бы одна фээсбэшная статья, говорится в докладе «Мемориала». Эта ведомственная перспектива объясняет и рост числа статей, приходящихся на каждого обвиняемого, — дополнительные обвинения необходимы, чтобы закрепить обвиняемого в периметре ответственности ФСБ. В результате потенциал репрессивной машины все более концентрируется в контуре «экстремизм — терроризм — госизмена». Именно здесь ФСБ «делает кассу» по репрессиям и, по всей видимости, добивается постоянного роста показателей, финансирования и полномочий. «Тезис о том, что ФСБ является основным оператором политических репрессий, стоит дополнить утверждением, что ФСБ — не только оператор, но и катализатор репрессий, повышающий их уровень», — резюмируют эксперты.

В базе данных «Мемориала» (политически мотивированные репрессии, связанные с ограничением свободы) за три квартала 2026 года прибавилось 770 новых персоналий против 1534 за весь предыдущий год. При этом не менее 40% кейсов связаны с «террористическими» статьями, а в более чем четверти случаев в обвинении присутствуют госизмена и шпионаж (ст. 275, 275.1, 276, 276.1). Однако, как и в данных 2025 года, эта картина отражает структуру репрессий, но не вполне отражает их масштаб. Хотя официальные данные судебной статистики за первую половину 2026 года пока так и не появились, Кирилл Парубец собрал часть этой статистики самостоятельно и обнаружил в этом периоде 1145 приговоров по статьям «террористического» блока, по которым осуждены 1234 человека. В первой половине 2025 года, по его данным, по «террористическому кусту» было 725 приговоров и 892 осужденных, то есть число преследований увеличилось примерно в полтора раза. (По данным судебной статистики, по основной «террористической» статье за этот период был осужден 651 человек, в то время как в данных Парубца учитываются все приговоры, в которых соответствующая статья фигурирует в качестве основного или дополнительного обвинения.)

В марте–июне 2026 года динамика приговоров вышла на высокое плато — в среднем 225 приговоров в месяц, в которых фигурирует та или иная «террористическая» статья. При этом более половины (54%) обвиняемых были осуждены по ст. 205.2, «призывы к терроризму». Как и в 2025 году, более 85% приговоров выносились четырьмя окружными военными судами — Южным, 2-м Западным, Центральным и 2-м Восточным. Среди открытых приговоров в 2026 году 39% были вынесены гражданам Украины, в то время как в 2025-м они составляли 30% известных осужденных за терроризм, то есть количественный прирост происходит во многом за счет именно этой группы, включающей как военнопленных, так и гражданских жителей оккупированных территорий, которые были обвинены в сотрудничестве с Украиной или ее поддержке.

Наконец, по собранным Парубцом данным, за три первых квартала 2026 года 487 человек были осуждены по статьям о госизмене и шпионаже. Причем если в первом квартале суды выносили приговоры с таким составом в среднем 33 обвиняемым в месяц, то во втором — 53, в в третьем — уже 62. Если темп сохранится, то к концу года число осужденных по этим составам достигнет примерно 670 человек. И это крайне вероятно, поскольку, по данным Парубца, на рассмотрении судов находятся еще 242 аналогичных дела, и вопрос только в том, сколько из них суды успеют оформить до Нового года. Более того, во втором квартале поступление новых дел с составом «госизмена» превышало число завершенных (202 против 160) и лишь в третьем число вынесенных приговоров сравнялось с числом вновь поступающих дел (190).

Конвейер «госизмены» работает по тем же лекалам, что и в 2025 году, но в расширенном масштабе. Во-первых, по-прежнему доминирующую роль в этой репрессивной кампании играет все та же группа южных и военных судов, а значительную часть осужденных составляют граждане Украины и жители оккупированных территорий. Во-вторых, в значительном числе дел присутствует комбинация статьи за госизмену и тот или иной «террористический» состав. Примечательно, что число приговоров с «террористическими» составами по данным за первое полугодие 2026 года и число приговоров с «госизменой» (по данным за три квартала) демонстрируют рост примерно одним и тем же темпом — на 40% к предыдущему году. При этом собственно «теракт» (ст. 205) встречается в обвинении 427 подсудимых (по большей части, вероятно, это военнопленные). А наиболее «популярной» остается, как и в прошлом году, ст. 205.2 — «публичные призывы к террористической деятельности и оправдание терроризма». Она присутствует у 862 подсудимых. По всей видимости, людей судят за выражение симпатии к Украине или высказывания о российской оккупации, но квалификация «госизмена» придает таким кейсам масштаб государственной значимости. Иными словами, речь идет о едином сегменте репрессий, который по сути является кампанией террора в отношении жителей оккупированных территорий.

Таким образом, можно говорить о нескольких основных тенденциях репрессивной политики в 2026 году. Во-первых, это превращение ФСБ в основного оператора репрессий, своего рода головное ведомство, определяющее структуру и задачи репрессивной политики. Следствием этого является, в частности, концентрация обвинений в периметре «экстремизм — терроризм — госизмена», придающем им характер даже не борьбы с инакомыслием, а экзистенциального вопроса государственной безопасности. В этом смысле профиль ведомства все более дрейфует в направлении образа НКВД. Во-вторых, мы наблюдаем формирование двух доменов репрессивности: репрессий, направленных на городскую политизированную среду, в отношении которой проводится фоновая кампания профилактического террора, и параллельно с ней — кампании оккупационного террора на занятой российскими войсками территории Украины. Впрочем, этот тип репрессивной политики явно не ограничивается ей, как видно из статистики, но распространяется и по российской периферии, где ФСБ также активно ищет «украинских диверсантов» и судит их под покровом полной секретности. В любом случае этот домен направлен не на потенциально оппозиционные городские модернизированные страты, а на российского обывателя, «народ». Именно в этом втором домене репрессивный молох наращивает в данный момент свои масштабы.

Приложение. Полный список политизированных и репрессивных статей Уголовного кодекса РФ