Климат ушел в кризис: опережающие индикаторы бизнес-климата указывают на сокращение российской экономики в начале 2026 года

Нерабочее настроение

Несмотря на вполне сносные формальные показатели — 1% прироста ВВП, 1,3% роста в промышленности и 2,7% — в услугах, — российская экономика завершила 2025 год в нестабильном и переходном, предкризисном состоянии. Об этом свидетельствует не только резкое замедление всех показателей в сравнении с предыдущими двумя годами «военного бума», но также и неестественное разделение промышленности на два сегмента: зону аномального роста в узком наборе подотраслей и даже отдельных производств, связанных с государственным «военным» спросом, которые и обеспечили валовый прирост, и широкую зону спада, охватившую к концу года до 70% всех подотраслей промпроизводства (→ Re: Russia: Рукотворное замедление или дыхание кризиса). Наконец, подтверждением резкого разворота экономической динамики стало снижение инвестиций в основной капитал на 5,3% в четвертом квартале и на 2,3% — по итогам года, зафиксированное в данных Росстата.

Этот разворот определили несколько факторов: 1) ставка рефинансирования Центробанка, высокое значение которой является реакцией на структурные дисбалансы в экономике, 2) дальнейшее заметное сокращение бюджетного импульса (примерно в два раза к 2023-му и в полтора — к 2024 году, по расчетам Минфина), 3) относительное ухудшение финансового состояния предприятий, прибыль которых является важнейшим источником инвестиций, а также 4) сдержанный потребительский спрос, связанный с высокими ставками по потребительским кредитам, с одной стороны, и по депозитам — с другой, что ведет к обратному перетоку средств от потребительского сектора к военному (→ Re: Russia: Замкнутый круг военного посткейнсианства). 

Первые два месяца нового года демонстрируют признаки дальнейшего сползания экономики в кризисную зону. Впрочем, тот факт, что в январе 2026 года российский ВВП, по оценке Минэкономразвития, оказался на 2,1% меньше, чем в прошлом январе, сам по себе показателем кризисного тренда считать преждевременно. Как справедливо на этот раз отметил Владимир Путин, в нынешнем январе было на два рабочих дня меньше — 15 вместо 17. Влияние календарного фактора присутствовало и в феврале (19 рабочих дней вместо 20 в 2025 году). Однако фактическую роль этого фактора оценить сложно. В конце концов, при наличии высокого спроса можно организовать дозагрузку мощностей и в какой-то степени компенсировать лишние выходные, в то время как при низком спросе дополнительные рабочие дни могут и не дать адекватного роста выпуска.

Так или иначе, за два месяца нового года, по данным Росстата, индекс промышленного производства снизился на 0,8% в годовом выражении, причем обрабатывающая промышленность, в противоположность тенденциям 2025 года, просела почти на 3%, в то время как добыча показала слабоположительную динамику (+0,7% к январю–февралю 2025-го). Этот успех, кстати, достигнут благодаря заметному росту производства как обычного, так и сжиженного газа (на 10 и 7% соответственно). В то же время в обрабатывающей промышленности прирост к тому же периоду прошлого года демонстрировали только четыре военных и околовоенных подотрасли (лекарственные средства и материалы, компьютеры, электроника и оптика, прочие транспортные средства, то есть дроны, и прочие готовые изделия), остальные показали спад в диапазоне от 0,5% (производство продуктов) до 15% (электрическое оборудование и автотранспорт). Обращает на себя внимание снижение на 11% в металлургии, где сложилась действительно тяжелая ситуация в производстве стали. Внутренний спрос на нее сократился, по оценкам Центра стратегических разработок (ЦСР), на 14%, что является в свою очередь надежным индикатором спада в инвестиционном и машиностроительном секторах, а экспорт в условиях жесткой конкуренции, сложной логистики и высоких ставок по кредитам практически не приносит прибыли (→ Re: Russia: Низкомаржинальные успехи). 

Расчеты секвенциальной (к предыдущему периоду) динамики производства с учетом сезонного и календарного факторов, сделанные Центром макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП), показывают, что в январе в промышленности произошла «резкая коррекция вниз», а в феврале наблюдалось «незначительное» обратное движение. При этом главным трендом начала года стало «ускорение снижения объемов выпуска гражданских обрабатывающих производств», отмечают эксперты, а «в эпицентре спада — производства, завязанные на инвестиционный спрос».

Плохое начало года, помимо календарного фактора, также можно было бы объяснить особенностями статистического учета, о котором упоминают аналитики ЦБ, и стремлением предприятий перенести часть запланированного выпуска на декабрь — до вступления в силу новой ставки НДС. Однако рассмотренные в совокупности с упреждающими показателями конъюнктурных опросов его показатели следует рассматривать как весьма определенное указание на переход экономики к спаду.

Климат на минусе

Февральское значение сводного индекса бизнес-климата ЦБ, обобщающего данные мониторинга более 10 тыс. предприятий, опустилось ниже нуля (–0,1 пункта) — впервые с осени 2022 года, когда в России была объявлена мобилизация. Впрочем, как мы отмечали ранее, значительное влияние на интегральное значение этого индекса оказывает подындекс «ожиданий предприятий». Однако эти «ожидания» могут отражать искажения информационного фона — своего рода навес официального оптимизма или, наоборот, всплески социального пессимизма, связанного с теми или иными событиями (→ Re: Russia: Инфляция оптимизма). Так, например, ожидания бизнеса значимо росли в первом квартале 2025 года, однако именно со второго квартала экономика вошла в тренд резкого замедления, на что «ожидания» отреагировали с опозданием. И наоборот, в сентябре 2022 года в связи с объявлением мобилизации ожидания резко ушли вниз, однако реальная экономическая конъюнктура улучшалась, что и отразилось в ее показателях в следующие месяцы. Поэтому более показательным в качестве упреждающего индикатора мы считаем подындекс текущего состояния деловой активности, а не сводный индекс (график 1).

Оценки бизнес-климата в России, 2014–2026, сезонно скорректированные данные

При обращении к этому показателю сразу выясняется, что его февральское значение –9,4 пункта и среднее для января–февраля значение –8,5 пункта скорее соответствуют не осени 2022-го, но уровням апреля–мая того же года, когда российская экономика еще пребывала в шоке от начала войны и западных санкций, а также — уровням кризисного 2015 года. В обоих этих эпизодах экономика находилась в фазе спада (–3,7% во втором квартале 2022 года и –2% в среднем на протяжении 2015-го).

Еще во второй половине 2025 года среднее значение индекса (–5,2) указывало скорее на стагнацию с негативным уклоном. При этом ряд секторов уже демонстрировал вполне кризисную конъюнктуру (обработка — –9,1; добыча — –7,7; торговля — –10,2), в то время как другие находились в пограничном состоянии (транспорт — –4 пункта, услуги — –3). Данные первых двух месяцев 2026 года отразили дальнейшее снижение, которое захватило теперь в том числе и относительно благополучные прежде сектора (график 2).

Фактические оценки бизнес-климата по отдельным отраслям, 2020–2026

Худшие конъюнктурные показатели демонстрирует торговля, где индекс снизился до –14,4 пункта. В добыче индекс резко упал в начале года — до –11,4. Так же как фактический рост обрабатывающей промышленности во второй половине 2025 года (по данным Росстата) при кризисных показателях бизнес-климата, положительная динамика добывающей промышленности в январе–феврале не противоречит резкому ухудшению индикатора конъюнктуры, а лишь указывает на то, что рост в обоих случаях сосредоточен в узких сегментах, в то время как большинство предприятий находятся в зоне спада, что и отражает февральский опрос ЦБ, охвативший 138 добывающих компаний. В строительной отрасли значение индекса снизилось до –7,8 пункта в среднем за январь–февраль и –9 в феврале. Однако особенно значимым для общей экономической динамики является резкое ухудшение в транспорте (до –7,4 пункта в январе–феврале) и особенно в услугах, где январское значение составило –5,9, а февральское — сразу –9,2 пункта. В результате показатели деловой активности в сфере услуг выглядят теперь примерно так же, как во втором квартале 2022 года, в транспорте и строительстве — несколько лучше, в обработке — несколько хуже, а в агропроме и особенно добыче — существенно хуже.

Опрос ЦБ указывает также, что основным драйвером ухудшения ситуации являются показатели спроса, которые в среднем по экономике снижались с –2,4 пункта в первом квартале 2025 года до –4,5 в четвертом и –9,4 в январе–феврале 2026-го, то есть сжатие спроса резко ускорилось в начале года. (В опросе малых и средних предприятий, проведенном ЦСР в марте 2026 года, ограничения со стороны спроса также стоят на первом месте: их назвали 42% опрошенных, в то время как ограничения со стороны стоимости заимствований — 33%.) Загрузка мощностей в промышленности снизилась в четвертом квартале 2025 года до 73,4% — это уровень пандемийного шатдауна (второй квартал 2020 года) и чуть выше уровня кризисного 2015-го (71%), в то время как в 2023–2024 годах она составляла 78,2%, по данным мониторинга ЦБ. Наиболее значительное снижение загрузки по сравнению с периодом бума — в инвестиционном секторе промышленности (–6,5 процентных пунктов), минимальное — в потребительском (–3 п. п.).

Показатели инвестиционной активности в конце 2025 года находились выше, чем в кризисных эпизодах 2015 и 2022 годов. Вместе с тем по сравнению с пиком инвестиционного бума (вторая половина 2023-го и первая половина 2024-го) по экономике в целом индекс инвестиций снизился — с 8,4 пункта до 3 во второй половине 2025 года, в промышленности — с 12,1 до 1,8, в добывающем секторе — с 12,3 до нуля, а в производстве инвестиционных товаров инвестиционный индекс спикировал с 12,9 до –2,7. В то же время в потребительском сегменте обрабатывающей промышленности и показатели бума, и снижение были наиболее сдержанными — индекс упал с 9,9 пункта до 4,7.

Таким образом, опережающие конъюнктурные показатели указывают на существенное ухудшение ситуации в российской экономике в начале 2026 года. Если в первой фазе постепенного замедления экономики — с августа 2024-го по май 2025-го — индекс текущего состояния деловой активности колебался вокруг значения –2 пункта, а во второй фазе — в июне–декабре 2025-го — его среднее значение составляло –5 пунктов, то в январе–феврале оно сразу снизилось до –8,5, то есть до уровня, соответствовавшего в прошлых эпизодах сокращению экономики по крайней мере на 1,5–3,5%. При этом наибольший вклад в ухудшение ситуации внесло резкое снижение оценок текущего спроса, а в отраслевом разрезе — падение индикаторов в добыче и услугах.

Неожиданно свалившиеся на российскую экономику и российский бюджет в связи с войной в Иране дополнительные экспортные доходы, вероятно, поддержат оживление в нефте- и газодобыче и дадут дополнительный стимул роста в военных и околовоенных производствах. Однако вряд ли окажут системное влияние на обрабатывающий сектор и экономику в целом, во всяком случае на горизонте ближайших месяцев. Дополнительные доходы бюджета позволят снизить объем дефицита и сократить новые заимствования на внутреннем рынке для его финансирования, но не вновь нарастить бюджетное стимулирование экономики.