Замкнутый круг военного посткейнсианства: почему бурный рост доходов не стал стимулом для внутреннего производства

Доходы без расходов

По данным Росстата, наблюдавшиеся в России в течение предыдущих двух лет сверхвысокие темпы роста заработной платы в 2025 году резко замедлились. В номинальном выражении прирост среднемесячной зарплаты составил 13,5% к прошлому году, в реальном — 4,4%. В 2024 году прирост составлял, соответственно, 19 и 9,7%, в 2023-м — 14,6% и 8,2%.

При этом рассчитанная Росстатом медианная зарплата в 2025 году составила 73,4 тыс. рублей, то есть 73% от средней, которая превысила порог 100 тыс. (100 316 рублей). Эта разница указывает на то, как влияют на значение среднего зарплаты наиболее высокооплачиваемых категорий, сдвигая его вверх, в то время как половина работающих получает не более 73 тыс. руб. Впрочем, обычное для последних лет значение медианной зарплаты составляло 62–63% от средней. Таким образом, в 2025 году произошло сближение в уровнях зарплат между высокодоходными и среднедоходными группами.

Это подтверждается и сведениями Росстата о динамике зарплат в отраслевом разрезе: наименьшие темпы роста зарплат в 2025 году наблюдались в добывающей промышленности (+7% в номинальном выражении), в сфере информации и связи (+10%) и в финансово-страховой сфере (+4%). Между тем в этих секторах средняя заработная плата примерно в два раза превосходит среднюю по экономике. Таким образом, в верхнем зарплатном сегменте рост замедлился. Выборочное обследование домохозяйств Росстата показывает, что в 2025 году зарплату выше средней (100 тыс. рублей) получали примерно 35% работающих.

Что касается низкодоходных групп, то средний размер пенсий в 2025 году вырос в реальном выражении на 2,8% и составил 23,4 тыс. рублей, что гораздо лучше 2024 года, когда пенсии сократились в реальном выражении почти на 1%. В России около 40 млн пенсионеров, причем около 80% из них не работают, то есть пенсия для них является основным источником дохода. Согласно февральскому опросу «инФОМ» (регулярному исследованию по заказу ЦБ), 35% респондентов имеют месячный семейный доход ниже 45 000 рублей (столько же имеют доход 22 500 рублей на человека).

Темпы роста реальных располагаемых доходов замедлились не так заметно, как зарплатные: прирост в 2025 году составил 7,4% после 8,2% в 2024-м и 6,1% в 2023-м. В расчет доходов включаются, как известно, помимо зарплат, доход от предпринимательской деятельности, проценты по вкладам и социальные пособия и пенсии. По всей видимости, прирост пенсий в реальном выражении в 2025 году, а также высокие проценты по вкладам и крайне высокие выплаты социальных пособий за убитых и раненых обеспечили более сдержанное торможение в доходах по сравнению с зарплатами. Таким образом, несмотря на торможение зарплат, темпы роста доходов граждан остались весьма и весьма высокими, по крайней мере в статистике Росстата.

Тем не менее продолжающийся рост доходов россиян не трансформируется в адекватный рост потребления. Оборот розничной торговли, прибавлявший в предыдущие два года примерно по 8%, в 2025 году вырос лишь на 2,6%, то есть темпы замедлились сразу в три раза. Наиболее радикальным замедление было в непродовольственном сегменте: после роста на 9,3% в 2024 году в первом полугодии 2025-го прирост не дотягивал и до 2%, лишь активизация спроса в четвертом квартале — в преддверии повышения НДС граждане спешили покупать товаров длительного спроса — позволила годовому показателю дотянуться до 3,1%. Такое замедление выглядит тем более выразительным, что рубль укреплялся в течение года, что должно было делать более доступным импорт.

Впрочем, и в продовольствии замедление темпов роста было весьма резким — с 5,9 до 2,2%. Темпы роста потребительской активности, в которую помимо розничной торговли Минэкономразвития включает платные услуги населению и общепит, сократились в 2,5 раза — с 7,1 до 2,9%. При этом прирост в услугах также замедлился (с 4,3 до 2,7%), а общепит продолжал бурно расти (на 8,7% против 11,9% в 2024 году).

Темпы роста доходов и оборота продовольственных и непродовольственных товаров в реальном выражении, 2022–2025, % к соответствующему кварталу предыдущего года

Два канала: антипотребительский кредит

Основной фактор давления на потребительскую активность — крайне высокая ставка рефинансирования ЦБ, которая была поднята до 21% в конце 2024 года и начала снижаться только во второй половине 2025-го. Ключевая ставка действовала на потребительскую активность по двум каналам одновременно.

Во-первых, из-за высоких ставок по потребительским кредитам их портфель уменьшился в 2025 году на 4,6% (до 12,7 трлн рублей), после того как в 2024-м вырос на 11%, по данным ЦБ. Во второй половине 2024 года Центробанк сознательно «гасил» перегретый потребительский спрос, гальванизировавший инфляцию, ужесточая условия кредитования. В итоге, по данным Национального бюро кредитных историй (НБКИ), количество выданных потребкредитов в этот период сократилось почти в три раза (с 3,4 млн в июне до 1,2 млн в декабре). В начале 2025 года ЦБ несколько ослабил требования, однако ставки по кредитам оставались запредельными (выше 40%, по данным ЦБ), а во втором полугодии они несколько снизились и количество выдач наличных кредитов стало расти — до 1,54 млн в декабре, по данным НБКИ, — но по-прежнему остается вдвое меньше среднемесячных показателей 2024 года.

Вторым каналом давления на потребительскую активность стали высокие ставки по депозитам, повысившие склонность населения к сбережению. По данным ЦБ, ставки по депозитам физлиц достигли максимума в более 21% годовых (на срок до года) в декабре 2024 года и только в конце лета 2025-го опустились до 15%, что также выглядит привлекательным уровнем — втрое превышающим уровень инфляции. В результате доля денежных доходов населения, направляемых на потребление товаров и услуг, сократилась с 74,5 до 70%, а доля доходов, направляемых на прирост сбережений, выросла в полтора раза — с 9,7 до 14,1%, следует из данных Росстата. А средства физических лиц на счетах в банках выросли за год на 16,2% – с 57,5 до 67 трлн руб.

В итоге продавцы товаров долгосрочного пользования начали проигрывать конкуренцию банкам: у покупателей появился стимул откладывать дорогие покупки и класть деньги на депозиты, зарабатывая по 2% в месяц, отмечает президент DNS — одной из крупнейших торговых сетей, специализирующихся на электронике. А «запретительные» ставки по кредитам, на которые ранее приходилось около трети всех покупок электроники, усилили падение продаж. Рост ставок оказывал давление и на автокредит, что стало фактором падения продаж новых автомобилей на 16% в 2025 году; впрочем, как подчеркивают аналитики ЦБ, здесь давление на рынок оказывали также резко выросшие цены на автомобили (→ Re: Russia: Маленький и токсичный). Падение продаж продолжилось и в начале 2026 года: по данным «Автостата», за январь–февраль 2025 года они снизились на 3,9% в годовом выражении.

Розничные торговые сети оказались под двойным ударом — резкого замедления спроса и экспансии маркетплейсов, на которые, по данным «Сбербанка», приходится около трети всех продаж и которые продолжают расти, перетягивая на себя покупательскую активность. За их исключением оборот непродовольственной розницы в России в реальном выражении падает с начала 2024 года, в номинальном — с 2025-го, отмечает руководитель Центра финансовой аналитики «Сбербанка» Михаил Матовников. Например, номинальное падение продаж непродовольственных товаров в третьем квартале 2025 года составило в целом по России 7% к прошлому году, а в некоторых регионах достигло 25%. Это сказывается на коммерческой недвижимости и занятости: по данным «Сбербанка», за два года сети непродовольственных магазинов сократили около 5% торговых точек и 10% персонала.

Индексы реальных потребительских расходов, 2022–2026, декабрь 2018 года = 100, сезонно скорректированные данные

Замкнутый круг и деградация ожиданий

Заметное замедление роста в продовольственном сегменте потребительского спроса объяснить сложнее. По всей видимости, главным фактором здесь становится деградация ожиданий и общее ухудшение потребительских настроений, в особенности в средне- и низкодоходных группах. По данным исследования компании «Ромир», хотя ежемесячные траты домохозяйств в номинальном выражении выросли в 2025 году на 10,6% (с 38 384 рублей до 42 455), индекс потребительской уверенности снизился, и его снижение ведет к сокращению потребительской активности в сегменте товаров повседневного спроса (FMCG). Экономия становится новой нормой стратегии покупательского поведения. ЦБ в последнем обзоре региональной экономики также фиксирует смещение спроса на продовольственные товары в более дешевый ценовой диапазон.

Фактором, стимулирующим снижение потребительской уверенности граждан, возможно, является зазор между ухудшением динамики доходов и воспринимаемой инфляцией. Хотя, по данным мониторинга «инФОМ», оценки наблюдаемой инфляции умеренно снижались на протяжении 2025 года (с 16,5% в начале года до 14,5% в конце), с октября они застыли и держатся на этом уровне уже пять месяцев, а показатель ожидаемой инфляции в конце года вновь начал расти (с 12,6% в октябре до 13,7% в январе). Менее обеспеченные группы (люди без сбережений) склонны считать, что инфляция на протяжении последних месяцев также вновь начала расти, и ожидают более быстрого темпа роста цен в будущем. С их точки зрения, судя по всему, инфляция существенно опережает темпы роста их доходов и будет опережать в будущем.

Так или иначе, индекс потребительских настроений «инФОМ» последовательно снижался с пиковых 108 пунктов в марте–апреле 2025 года до 100 пунктов в начале 2026-го. При этом можно заметить, что снижение в большей мере обеспечено подындексом ожиданий. Данные опросов показывают, что в 2025 — начале 2026 года параллельно снижались ожидания относительно экономической ситуации в стране (с уровня 125–127 пунктов до 107) — более интенсивно — и ожидания относительно динамики личного материального положения (снижение на 10 пунктов). При этом индекс крупных покупок снизился существенно меньше: крупные покупки делают в первую очередь более высокодоходные группы, в то время как снижение уверенности, вероятно, в большей степени охватило пока средне- и низкодоходные.

Индекс потребительских настроений, 2024–2026

В начале 2026 года спрос продолжал замедляться после конъюнктурного подскока в последние месяцы 2025-го. 13 февраля ЦБ подтвердил свой среднесрочный прогноз, согласно которому в 2026 году темпы роста расходов домашних хозяйств на конечное потребление снизятся как минимум вдвое — с 3,4 до 0,5–1,5%.

В январе регулятор зафиксировал рост в потребительском кредитовании на «довольно заметные» 0,9% после сокращения на 0,7% в декабре. Впрочем, аналитики ЦБ связывают это с тратами населения в новогодние праздники: клиенты выбирали лимиты по кредитным картам и не успевали погашать кредиты досрочно. Если такая интерпретация верна, то в феврале следует ожидать дополнительного замедления в потреблении, связанного с погашением образовавшихся задолженностей.

Оценки текущего спроса у предприятий торговли, по данным январского мониторинга ЦБ, опустились до минимума с 2022 года (–12,99 пунктов), первого года полномасштабной войны с Украиной и введения западных санкций. Из них у предприятий розничной торговли оценка спроса (–10,29) достигла минимума с февраля 2023 года. В конце 2025 года ожидания продовольственных ритейлеров в отношении спроса на ближайшие три месяца опустились в отрицательную зону (–0,95), впервые с марта 2022 года. В январе 2026 года ожидания немного подросли (до 3,57), но оказались вчетверо ниже среднемесячного уровня 2023–2024 годов и почти в три раза ниже уровня 2025 года.

Таким образом, высокие темпы роста доходов граждан в российской экономике не стали в 2025 году стимулом к соответствующему росту потребления и, соответственно, к расширению производства в потребительских отраслях. В условиях, когда ЦБ при помощи высокой ставки зажимает кредит, банковский сектор оттягивает деньги, перераспределенные в результате зарплатного бума в пользу граждан, и перенаправляет их к тем предприятиям, которые способны покрывать их высокую стоимость. Скорее всего, значительная доля таких предприятий связана с бюджетным финансированием, на которое и перекладывается бремя высокой стоимости заемных денег.

Иными словами, структурные диспропорции российской военной экономики, связанные с гипертрофированными бюджетными расходами, блокировали механизм стимулирования потребительского сектора за счет роста внутреннего спроса. В свою очередь стагнация или депрессия потребительского сектора промышленности в условиях продолжающегося роста доходов граждан создает дополнительные инфляционные риски и не позволяет ЦБ снижать ставку достаточными темпами. Возникает своего рода замкнутый круг военного посткейнсианства. В настоящее время, впрочем, зарплатный бум и рост доходов выдыхаются, и рассчитывать на внутренний спрос как стимул роста экономики в 2026 году тем более не следует.