Попытки реформирования ФСБ в современную спецслужбу западного образца предпринимались в начале 1990-х. Советский супермонстр КГБ был разделен на несколько служб: Службу внешней разведки (СВР), Федеральную службу контрразведки (ФСК), службу связи и информации (ФАПСИ) и т. д. На фоне первой чеченской войны ФСК начала возвращать себе полномочия по внутренней безопасности и борьбе с терроризмом, что привело к ее усилению; в 1995-м она сменила название на ФСБ. После этого все попытки изменений по западным образцам были свернуты, а с приходом в Кремль Путина, а на Лубянку — Патрушева главным ориентиром для нее стали КГБ и советский опыт. В 2004 году у ФСБ появились полномочия и по части внешней разведки — была создана 5-я служба, фокусом работы которой стали бывшие постсоветские страны.
Между тем за прошедшие 30 лет разведки западных стран претерпели масштабные изменения, прежде всего в отношении открытости и подотчетности обществу и парламенту, задающие спецслужбам импульсы для реформ. Были также осуществлены переход от принципа «need to know» к принципу «need to share», подразумевающему постоянный обмен разведданными со странами-союзниками; внедрение постоянного цикла интеграции разведданных из разных источников по принципу ISR (intelligence, surveillance, reconnaissance) и практика активного использования открытой информации (OSINT), в том числе новые методы интеллектуального анализа данных, использования систем спутникового наблюдения и компьютерного анализа социальных сетей.
Аналитики RUSI считают, что основная проблема российской ФСБ заключается в том, что акцент в ее работе, как и во времена СССР, сделан на контрразведывательной деятельности в ущерб классическим методам стратегической и оперативной разведки. Этот же акцент делает ФСБ основным инструментом репрессивного контроля, а самыми мощными ее подразделениями — Службу экономической безопасности, которая занимается слежкой за крупным бизнесом и корпорациями, и Службу по защите конституционного строя, фактически сосредоточенную на борьбе с оппозицией и независимыми гражданскими организациями. По мнению RUSI, низкая приоритетность разведки происходящего в других странах и восстановленные советские практики работы (преимущественно через агентурную сеть) идут вразрез с общемировыми практиками и снижают эффективность работы ФСБ в современном мире.
Аналитики RUSI также пишут, что в дополнение к советским практикам работы за прошедшие 30 лет ФСБ нарастила компетенции в промышленном шпионаже, распространении дезинформации и скрытых военных операциях. Однако ее неподготовленность в части использования современного инструментария разведки серьезно подрывает успешность России в конфликте с Украиной.
Третья кампания длинной войны: что Россия может предпринять, чтобы добиться успеха в противостоянии с Украиной
Россия не достигает своих целей в войне на истощение и вынуждена искать новый формат военного противостояния. Ближайшие месяцы конфликта станут периодом столкновения двух встречных «кампаний принуждения», исход которых будет определяться не только интенсивностью ударов, но и способностью общества терпеть значительный экономический и социальный ущерб.
Ловушка преимущества: почему России не удается выиграть войну на истощение
Преимущества России в живой силе и экономических возможностях, которые должны были стать залогом ее победы, стали фактором стратегической инерции. Приверженность стратегии ресурсного давления привела Москву к недооценке технологий, которые изменили саму архитектуру войны. В итоге Кремль пропустил момент, когда баланс факторов военного успеха существенно изменился.
Земля — воздух — земля: украинское наступление на логистику оккупированных территорий вступает в новый этап
Ближайшие полтора месяца должны дать ответ на ключевой вопрос военной стратегии на нынешнем этапе развития дроновой войны: может ли доминирование в малом небе, направленное на паралич логистики и каналов снабжения противника, трансформироваться в изменение ситуации и зоны контроля на земле?