Попытки реформирования ФСБ в современную спецслужбу западного образца предпринимались в начале 1990-х. Советский супермонстр КГБ был разделен на несколько служб: Службу внешней разведки (СВР), Федеральную службу контрразведки (ФСК), службу связи и информации (ФАПСИ) и т. д. На фоне первой чеченской войны ФСК начала возвращать себе полномочия по внутренней безопасности и борьбе с терроризмом, что привело к ее усилению; в 1995-м она сменила название на ФСБ. После этого все попытки изменений по западным образцам были свернуты, а с приходом в Кремль Путина, а на Лубянку — Патрушева главным ориентиром для нее стали КГБ и советский опыт. В 2004 году у ФСБ появились полномочия и по части внешней разведки — была создана 5-я служба, фокусом работы которой стали бывшие постсоветские страны.
Между тем за прошедшие 30 лет разведки западных стран претерпели масштабные изменения, прежде всего в отношении открытости и подотчетности обществу и парламенту, задающие спецслужбам импульсы для реформ. Были также осуществлены переход от принципа «need to know» к принципу «need to share», подразумевающему постоянный обмен разведданными со странами-союзниками; внедрение постоянного цикла интеграции разведданных из разных источников по принципу ISR (intelligence, surveillance, reconnaissance) и практика активного использования открытой информации (OSINT), в том числе новые методы интеллектуального анализа данных, использования систем спутникового наблюдения и компьютерного анализа социальных сетей.
Аналитики RUSI считают, что основная проблема российской ФСБ заключается в том, что акцент в ее работе, как и во времена СССР, сделан на контрразведывательной деятельности в ущерб классическим методам стратегической и оперативной разведки. Этот же акцент делает ФСБ основным инструментом репрессивного контроля, а самыми мощными ее подразделениями — Службу экономической безопасности, которая занимается слежкой за крупным бизнесом и корпорациями, и Службу по защите конституционного строя, фактически сосредоточенную на борьбе с оппозицией и независимыми гражданскими организациями. По мнению RUSI, низкая приоритетность разведки происходящего в других странах и восстановленные советские практики работы (преимущественно через агентурную сеть) идут вразрез с общемировыми практиками и снижают эффективность работы ФСБ в современном мире.
Аналитики RUSI также пишут, что в дополнение к советским практикам работы за прошедшие 30 лет ФСБ нарастила компетенции в промышленном шпионаже, распространении дезинформации и скрытых военных операциях. Однако ее неподготовленность в части использования современного инструментария разведки серьезно подрывает успешность России в конфликте с Украиной.
Наступательный локдаун: нарастающее преимущество Украины в воздухе создает угрозу обрушения российского фронта в перспективе нескольких ближайших месяцев
Украинское преимущество в дроновой войне угрожает российской армии логистическим локдауном, способным отрезать ее передовые линии от тылового обеспечения. Реализация такого плана на фоне недостаточных темпов восполнения потерь в живой силе может создать угрозу обрушения отдельных участков российского фронта в ближайшие три–шесть месяцев.
Второй театр войны: как и почему весенняя кампания ударов по российской инфраструктуре меняет соотношение сил в противостоянии России и Украины
Благодаря результативным дальнобойным ударам по российской территории Украина сумела окончательно превратить ее во второй театр военных действий. И это изменение характера войны будет иметь и уже имеет серьезные последствия. А масштаб украинских атак по российской территории в ближайшее время будет, скорее всего, нарастать.
Конец доктрины: почему даже новая мобилизация не позволит России достичь победы
Владимир Путин и путинская Россия, похоже, упустили шанс одержать победу в войне на истощение с Украиной. Украинская «стена дронов» теперь способна перемолоть едва ли не любое количество живой силы противника, а значит, численное преимущество российской армии больше не может привести к перелому в войне или серьезному изменению баланса сил.