Выше всего уровень поддержки российского руководства в африканских странах и в странах Центральной Азии, ниже всего — в Европе. В Украине еще в 2008 году деятельность Кремля одобряли 60%; в 2009–2013-м — 42–54%, в 2014–2016-м — всего 3–4%, а в 2021 году — 12%.
Медианный уровень одобрения российского руководства в Европе составляет 22% (не одобряют — 62%), в Азии — 33% (38%), на американском континенте 36% (33%), а в Африке — 42% (25%). Глобальная доля не одобряющих российское руководство в 2021 году достигла 39% — это максимум с 2007 года. Gallup предполагает, что в 2022 году война в Украине резко снизит одобрение деятельности Кремля во всем мире.
Полуэкзистенциальная угроза: выдержит ли европейское общественное мнение вызов прямой российской агрессии?
Европейцы расходятся во мнениях относительно источников финансирования оборонных расходов, перспектив создания европейских вооруженных сил, а также архитектуры ядерного сдерживания. Хотя в политических нарративах «российская угроза» уже осмысляется как экзистенциальная проблема, на уровне эмоций и массового восприятия она еще такой не стала или стала пока наполовину.
Российское общество и война: стратегия коллективного избегания и иллюзия нормальности
Россия военного времени характеризуется коллективно поддерживаемым равновесием, в рамках которого граждане одновременно приспосабливаются к войне, дистанцируются от ее последствий и воспроизводят условия, позволяющие ей продолжаться. В основе равновесия — стремление к социальной «синхронизации», то есть потребность находить консенсус с воображаемым большинством, за которой стоит не поверхностный конформизм, а установка на сохранение социального порядка и предотвращение общественных расколов.
Насколько сдулся бабл сверхподдержки? Период оптимизма и лояльности в общественных настроениях уходит в прошлое
Как и после аннексии Крыма, период сверхвысоких рейтингов Путина и политической лояльности, начавшийся после полномасштабного вторжения в Украину, длился четыре года и теперь вступил в фазу спада. Такая динамика чревата более высокой политической турбулентностью на фоне тупика войны и структурной разбалансированности экономики.