Посреди тихой революции: беспрецедентное наступление независимой юстиции на коррупцию в Украине чревато политическим кризисом

Тихая революция

Коррупционные скандалы продолжают сотрясать Украину. После того как в июле прошлого года Раде и офису президента Зеленского не удалось ограничить полномочия Национального антикоррупционного бюро (НАБУ) и Специализированной антикоррупционной прокуратуры (САП), деятельность этих органов вышла на новый уровень. Июльская атака на антикоррупционные органы — попытка законодательно ограничить их независимость, фактически подчинив генеральному прокурору, — носила, как теперь очевидно, упреждающий характер и призвана была предотвратить выход расследователей на высшие этажи власти и людей, непосредственно близких к президенту. Атаке предшествовало вручение «подозрения» НАБУ вице-премьеру Алексею Чернышеву и обыски у бывшего замруководителя офиса президента Ростислава Шурмы. Однако провал этой атаки — в результате давления как изнутри Украины, так и извне (но прежде всего, конечно, извне, со стороны европейских структур и правительств) — открыл пространство для беспрецедентной кампании расследований в отношении офиса президента, его близкого окружения и других представителей власти в Украине.

Уже в августе 2025 года НАБУ вскрыло систему откатов на военных контрактах, в центре которой находился депутат из президентской фракции. В ноябре 2025 года объектом совместной операции НАБУ и САП «Мидас» стал близкий к Зеленскому бизнесмен Тимур Миндич, а разразившийся скандал привел к отставкам министра юстиции Германа Галущенко и министра энергетики Светланы Гринчук. Следующей жертвой набирающего скорость снежного кома стал всесильный глава офиса президента Андрей Ермак, который вынужден был покинуть свой пост. В феврале 2026 года Галущенко был задержан, а в мае Ермак перешел в статус подозреваемого. В январе 2026 года в центре расследования контрабанды сигарет оказался руководитель погранслужбы Сергей Дейнеко, а глава оппозиционной фракции Юлия Тимошенко была уличена в систематических выплатах депутатам фракции за «правильные» голосования. В августе обвинения были предъявлены также заместителю главы президентского офиса Ирине Мудрой (операция «Форрест Гамп»). А 7 сентября генпрокурор Руслан Кравченко подал в отставку после того, как НАБУ разоблачило сеть мошеннических кол-центров, юридическую защиту которым обеспечивала Генпрокуратура (операция «Карфаген»). Кравченко обвинил директора НАБУ Семена Кривоноса в подделке официальных документов, а в ночь на 14 сентября бежал из страны.

Речь, таким образом, идет о невиданной в истории Украины и, возможно, всех постсоветских стран антикоррупционной кампании, последовательно взламывающей систему поруки на высшем уровне исполнительной власти и прокуратуры. Ситуацию, когда в течение полутора лет объектом расследований становятся глава офиса президента и три его заместителя, вице-премьер, глава погранслужбы, министр юстиции и генеральный прокурор, вполне можно описать как своего рода антикоррупционную революцию, сопоставимую по последствиям со средних масштабов Майданом.

Независимые антикоррупционные органы были созданы в Украине еще в 2014–2015 годах в качестве реализации требований Евромайдана и представляют собой параллельные организационные структуры следствия и поддержки обвинения, которые выведены из общей системы правоприменения. В 2018 году был также создан отдельный антикоррупционный суд (→ U4: Ukraine’s High Anti-Corruption Court), который довершил создание системы специализированной автономной юстиции, разработанной на основе опыта целого ряда стран (→ OECD: Specialised Anti‑Corruption Institutions), в частности — релевантного в украинском случае опыта борьбы с коррупцией в Польше и Румынии (→ OECD: Combatting High‑level Corruption in Eastern Europe).

Украинская антикоррупционная кампания выглядит тем более беспрецедентной, что разворачивается в условиях продолжающейся войны и связанной с этим приостановки выборных процедур. Украине необходимо создать механизмы обновления власти в условиях, когда проведение выборов невозможно, объясняет логику этих событий информированный источник Re: Russia в Киеве. Расследования независимых антикоррупционных органов являются, по сути, одним из таких механизмов. Однако главные вопросы на сегодняшний день — выдержит ли политическая система Украины подобный стресс и насколько легитимной останется в глазах граждан действующая власть, олицетворением которой остаются избранные органы — президент Владимир Зеленский и нынешний состав Рады. 

Президент и его рать: три опоры Зеленского

Опросы общественного мнения давно показывают, что коррупция выглядит в глазах украинцев центральной проблемой внутренней политики и главным вызовом Украине и ее европейскому будущему. На заданный Киевским международным институтом социологии (КМИС) вопрос «Что вы считаете большей угрозой для развития Украины — военную агрессию России или коррупцию в органах государственной власти?» в апрельском опросе 2026 года первый вариант выбрали 39%, а второй — 54%. Эксперты КМИС, впрочем, отмечают несколько искусственный характер вопроса и подчеркивают, что в списке текущих вызовов для Украины и украинцев война занимает первое место — 65%, в то время как коррупцию упомянули при такой «списочной» формулировке вопроса только 29% респондентов.

В опросах службы SOCIS среди ответов на вопрос «Что негативно влияет на ситуацию в стране?» коррупция также, впрочем, традиционно занимает первую строчку (49%), опережая «постоянные атаки дронов и ракет» (47%) и «снижение уровня жизни населения» (39%), что само по себе указывает на высокий уровень политизированности общества. Причем в последней волне опроса Зеленский вышел на первое место в рейтинге тех, кого респонденты прежде всего винят в сохранении высокого уровня коррупции (57%). Год назад, в сентябре 2025-го, такую оценку давали 49%, а в июне 2025-го — когда начинался конфликт НАБУ и офиса президента — всего 31%. И это сдвиг является прямым результатом длящейся уже почти полтора года антикоррупционной кампании.

Вместе с тем опрос КМИС (правда, от начала августа) фиксировал умеренное снижение доверия Зеленскому: 55% доверяющих против 40% не доверяющих. Почти такой же результат был зафиксирован в феврале 2026 года (53 против 41%), в то время как с мая 2025-го до января 2026-го и с марта по май 2026-го соотношение держалось на уровне 61 против 34%. (Характерно, что в последнем замере результат Зеленского в Киеве хуже, чем в среднем по стране: 51% доверяющих против 42% не доверяющих.) В рейтинге доверия политикам Зеленский пропускает вперед по уровню доверия Залужного и Буданова, а в некоторых опросах — еще и Федорова. Опрос SOCIS показывает, что Зеленский набрал высокий негативный рейтинг: не готовы проголосовать за него ни при каких условиях 21% респондентов. В результате в гипотетических президентских выборах «в следующее воскресенье» Зеленский с небольшим перевесом выигрывает у всех основных конкурентов в первом туре, но с большим отрывом проигрывает трем упомянутым выше во втором.

Эти данные демонстрируют, что, хотя у Зеленского по-прежнему сохраняется заметное ядро поддержки, его внутриполитический потенциал во многом истрачен в глазах избирателей и в обществе доминирует запрос на новые лица. При этом проблема не только в личности Зеленского, полагают некоторые аналитики. На первых этапах войны он стал олицетворением общественной мобилизации и потребности в консолидации власти, ее централизации в условиях военного положения. В этом периоде «ралли вокруг флага» доверие к институту президентства было почти столь же высоким, как и доверие к армии (график 1). Однако период «ралли» завершился в 2024 году — и доверие к институту президентства упало до нормальных уровней (→ Re: Russia: После ралли). Зеленский гордился выстроенной им централизованной системой управления, и эта модель до какого-то момента воспринималась в обществе как необходимая в обстоятельствах военного времени, пишет в Foreign Policy эксперт Atlantic Council Адриан Каратницкий. Однако коррупционные разоблачения последнего года подорвали этот образ и доверие к самой лидерской модели Зеленского.

График 1. Доверие институтам власти в Украине, 2019–2026, % от числа опрошенных

Другие украинские аналитики идут дальше и утверждают, что в годы войны значительная часть военной инфраструктуры формировалась на основе волонтерских движений снизу и сетевых горизонтальных взаимодействий. Эти сети располагают собственной автономной легитимностью в украинском обществе, которая сегодня вступила в конфликт с легитимностью вертикали Зеленского — этот разрыв «политических поколений», в частности, отразился в недавнем конфликте Зеленского и Федорова (→ Burkovskyi, Haran: Imagining Ukraine’s Political System After the War). Это один из важнейших разломов в текущей украинской политике, отражающий новую конфигурацию сил.

Вместе с тем пока что украинское общество стоит на прежней позиции: до окончания войны никаких выборов проводить не следует, свидетельствуют опросы КМИС (график 2). С мая 2025 года, то есть за время антикоррупционного наступления органов автономной юстиции, взгляд украинского общества на эту проблему не изменился радикально. Число сторонников немедленных выборов выросло на незначительные 3 процентных пункта, а доля сторонников выборов после наступления перемирия — на 10 п. п. Призыв Михаила Федорова пересмотреть отношение к выборам не был поддержан большинством тех, кто считает себя оппозицией Зеленскому, и даже частью его собственных сторонников, полагают украинские комментаторы. А это значит, что в обозримой перспективе Зеленский остается в глазах украинцев гарантом единства государственной власти и армии в противостоянии российской агрессии. И этим во многом объясняется сдержанная реакция «рейтингов» на антикоррупционную кампанию, удары которой плотно ложатся в непосредственной близости от президента.

График 2. Отношение к возможности проведения выборов в Украине, 2025–2026, % от числа опрошенных

После «миндичгейта», в ноябре 2025-го рейтинги Зеленского заметно просели, но затем его противостояние «мирному плану» Трампа–Уиткоффа и увольнение Ермака привели к их восстановлению, объясняет украинский политолог Владимир Фесенко. А после второй волны «миндичгейта» весной 2026 года устойчивости рейтингов способствовали «письмо» Зеленского Путину и относительно благополучная обстановка на фронте. Таким образом, можно говорить о том, что существуют несколько «опор» легитимности Зеленского: его роль в качестве представителя интересов Украины во внешнем контуре, роль главнокомандующего, ответственного за сопротивление российской агрессии, и, наконец, внутриполитический контур. Провал на последнем направлении еще не ведет к обвалу всей конструкции легитимности. Тем более что, уравновесив отставку Федорова отставкой Сырского, Зеленский подтвердил свой статус ответственного арбитра на «военном» направлении. Наконец, Зеленский вынес урок из прошлогоднего противостояния с НАБУ и реакции на него европейских союзников Украины и не собирается повторять ошибок прошлого лета. Поэтому он уклонился от того, чтобы встать на защиту генпрокурора Кравченко после предъявления ему обвинений, отмечает украинский обозреватель Милан Лелич. (Лично Зеленский при этом защищен от расследований — они запрещены украинской конституцией.)

Уникальность позиции Зеленского в данный момент состоит в том, что, лишившись значительной части своей команды и вертикали управления (Ермак, Мудрая, Кравченко, Федоров, Сырский), он не лишился пока легитимности в глазах украинского политикума, несмотря на то что его авторитет подорван, а управленческая вертикаль ослаблена. То есть он скорее оказался в ситуации кризиса управления, но еще не кризиса легитимности.

Кризис в Раде: депутатское сопротивление и международная помощь

Однако политический кризис в Украине отнюдь не исчерпан и, вполне вероятно, еще даже не достиг кульминации. Оказавшиеся в центре расследований бывшие соратники Зеленского будут защищаться, а Зеленскому предстоит восстанавливать управляемость и по возможности доверие на многих направлениях, включая фронт, закупки вооружений, отношения с внешними донорами и ситуацию в Верховной раде.

Последняя также охвачена кризисом, вызванным антикоррупционной революцией. На январь 2026 года подозрение в коррупционных преступлениях предъявлено 41 депутату нынешнего созыва, сообщал глава САП Александр Клименко, то есть каждому десятому народному избраннику. Еще по крайней мере пять получили предъявление с тех пор по делу о выплатах за голосования, по которому допрошено было более 17 членов президентской фракции «Слуга народа». В настоящий момент депутаты особенно обеспокоены отставкой генерального прокурора, опасаясь, что новый прокурор будет, учитывая судьбу предшественника, автоматом согласовывать процессуальные действия по представлениям САП, пересказывает настроения народных избранников Милан Лелич.

Впрочем, кризис в парламенте разворачивается уже более полугода и выражается прежде всего в том, что Рада саботирует принятие согласованных законов, необходимых для выделения обусловленных кредитов международных организаций. Первый зампред фракции «Слуга народа» Андрей Мотовиловец прямо связывает это со страхом депутатов перед антикоррупционными органами. Ядро пропрезидентской фракции сократилось со 180 до 111 человек, утверждает он, и это не позволяет консолидировать голоса для принятия важных законопроектов.

Действительно, реформаторская повестка Украины и отношения с международными организациями уже несколько месяцев находятся в глубоком кризисе — а соответственно, и получение значительной части обусловленной помощи. Запланированный на сентябрь второй бюджетный транш программы ЕС Ukraine Support Loan (USL), по сути, заблокирован: Киев выполнил лишь четыре из 12 необходимых для его получения условий. Для следующего надо выполнить еще 13, и пока не выполнено ни одно из них. Из предусмотренных программой ЕС Ukraine Facility €50 млрд на 2024–2027 годы Киев уже получил свыше €29,4 млрд. Выделение очередных €4,8 млрд в августе заблокировано — не выполнены 15 условий, включая шесть, которые остались с 2025 года (из-за них Киев недополучил около €1,4 млрд). Таким образом, ситуация, о которой Re: Russia писала еще в мае, усугубляется (→ Re: Russia: Принять нельзя не принять). 

Аналогичная картина наблюдается по другим международным программам. В феврале стартовала программа МВФ Extended Fund Facility (EFF) в размере около $8,1 млрд на 2026–2029 годы. По ней Киев получил в марте $1,5 млрд, второй транш на $692 млн должен быть выплачен в сентябре — однако из семи необходимых для этого реформ выполнено только две. Печально выглядят перспективы программы DPO-2 Всемирного банка на $1 млрд: до начала 2027 года должно быть выполнено 12 условий, пока не выполнено ни одно. В целом, по состоянию на сентябрь, заблокирована выплата Украине по меньшей мере €9,1 млрд — €3,7 млрд USL, 4,8 млрд Ukraine Facility и $692 млн EFF.

Задержки в ряде случаев объясняются объективными обстоятельствами, отмечают авторы независимого Мониторинга выполнения программы МВФ и помощи ЕС. Смена правительства летом привела к тому, что некоторые законопроекты были автоматически отозваны: законы о госслужбе, государственной помощи бизнесу, Высшем антикоррупционном суде и антикоррупционная стратегия (их принятие необходимо для предоставления помощи по программе Ukraine Facility), а также новый Таможенный кодекс (требуется для выделения кредита в рамках USL). Другая группа законопроектов тормозится по политическим причинам. Так, в июне Рада приняла закон о цифровых платформах, который предусматривает введение налога на полученные через них доходы — этого требуют и ЕС, и МВФ. Однако депутаты внесли поправки, которые ослабляют финансовый мониторинг для политически значимых лиц, — Зеленский в такой редакции закон не подписал, а МВФ раскритиковал его как не соответствующий стандартам FATF.

В общей сложности в Раде на разных стадиях зависло по меньшей мере 20 законопроектов, необходимых для евроинтеграции либо получения международной помощи, из которых шесть приняты только в первом чтении, 10 застряли в комитетах или не поддержаны, а четыре вообще не внесены в парламент (см. Приложение). Некоторые такие инициативы не принимаются, вероятно, из-за их непопулярности у избирателей. В частности, это касается отмены налоговой льготы на посылки стоимостью до €150. Отмены требуют и МВФ, и ЕС, однако Рада дважды отклоняла законопроект, принятие которого позволило бы привлечь в бюджет Украины дополнительно около 10 млрд грн в год, а также получить €3,7 млрд помощи от ЕС и $692 млн — от МВФ. Вчера документ был все же одобрен с некоторыми поправками в первом чтении, что, однако, еще не означает его скорого окончательного утверждения. Депутаты утверждают, что эта норма повысит для жителей страны стоимость заказов через локальный ритейл и ударит по помощи солдатам ВСУ, пишет УНИАН. Впрочем, согласно опросу КМИС, 48% респондентов высказываются за то, чтобы Рада принимала даже непопулярные законы, необходимые для продолжения западной помощи, в то время как 30% не согласны с этим.

Но самая большая группа непринятых законов связана с обеспечением прозрачности в госуправлении. Так, еще в декабре 2025 года группа депутатов внесла законопроект об обеспечении независимости энергетического регулятора (НКРЭКУ), направленный на «полную перезагрузку в энергосекторе» после коррупционного скандала, вызванного операцией «Мидас». Речь шла об обеспечении финансовой и кадровой автономии НКРЭКУ от правительства, в частности с помощью принудительной ротации состава комиссии в течение года. Однако группой оппозиционных депутатов был внесен альтернативный проект реформы, который предполагает сокращение полномочий независимых инстанций и оставляет отбор кандидатов в совет НКРЭКУ за парламентом. В результате оба проекта до сих пор так и не были рассмотрены Радой. 

В августе 2026 года комитет Рады по вопросам правоохранительной деятельности как минимум до января заблокировал рассмотрение пяти законопроектов, направленных на усиление борьбы с коррупцией, включая расширение полномочий антикоррупционных органов, реформирование Генпрокуратуры и Государственного бюро расследований. Например, законопроект, который предусматривает выбор генерального прокурора в рамках прозрачного конкурса с участием международных экспертов, комитет отложил, поскольку такая процедура «может рассматриваться как противоречащая Конституции», а член комитета от партии Зеленского «Слуга народа» Ольга Савченко предложила дождаться альтернативных предложений по реформам от кабинета министров.

Таким образом, разворачивающийся кризис в украинском политикуме не стоит сводить к противостоянию автономной антикоррупционной юстиции и президентского офиса. Он гораздо более многослойный: антикоррупционной революции и требованиям международных организаций противостоит значительная часть деловой и политической элиты Украины, укорененная в системе как исполнительной, так и законодательной власти. И разрешение этого кризиса в условиях войны и заблокированных электоральных процедур выглядит невероятно сложной задачей.

Пока ясно лишь, что развивающийся кризис и эхо коррупционных расследований существенно осложнят получение Украиной европейского финансирования на следующий год — в особенности на фоне успехов крайне правых партий в Европе. И в этом смысле их непосредственным продолжением может стать кризис проукраинской европейской коалиции уже этой осенью.

Приложение. Законопроекты, застрявшие в Верховной раде