На старте пятого круга: в начале нового года войны положение Украины выглядит более устойчивым, чем год назад

На фоне тупика в мирных переговорах с Москвой Украина готовится к продолжению войны на истощение в течение еще нескольких лет. Источники корреспондента Wall Street Journal Бояна Панчевского утверждают, что Владимир Зеленский поручил разработать план военных действий на три года (офис Зеленского, разумеется, немедленно опроверг эту информацию, чтобы не осложнить еще более отношения с Трампом). В то же время командующий Нацгвардией Украины Александр Пивненко, выступая рупором радикального крыла военных, заявил в интервью Би-би-си, что ВСУ способны воевать еще несколько лет и не пойдут на добровольную передачу территорий России. По-прежнему высокую готовность к сопротивлению демонстрируют и опросы украинского населения: более половины респондентов против передачи России территорий северного Донбасса даже в обмен на гарантии безопасности, а 65% выражают готовность терпеть войну столько, сколько потребуется (→ Re: Russia: Между неизбежным и ненадежным). Европейские же союзники Украины откровенно называют продолжающиеся при посредничестве США переговоры политическим театром Трампа и также готовятся к продолжению поддержки Украины в военном противостоянии.

Деньги есть

Деньги на продолжение противостояния российской агрессии у Украины в 2026 году будут. В 2025 году Европа заместила американскую помощь Украине, которая практически перестала поступать с приходом Дональда Трампа в Белый дом. В 2024 году администрация Байдена выделила Украине €46,4 млрд, в 2025-м американский поток сократился в 100 раз — до 480 млн, по данным проекта Ukraine Support Tracker Кильского института. В то время как поддержка со стороны Европы выросла с €43,5 млрд до €73 млрд. Формально общий объем финансовой, гуманитарной и военной помощи Украине от западных союзников сократился в прошлом году на 18% по сравнению с 2024 годом, но по сути это не совсем так. В 2022 году союзники выделили Украине в целом €78,4 млрд, в 2023-м — €87,5 млрд. В 2024 году, предвидя проблемы с помощью при Трампе, Вашингтон увеличил объем помощи до €46 млрд (с €28 млрд в 2023-м), в итоге общий размер помощи достиг €96,7. И хотя в 2025 году общий объем помощи составил лишь €79,5 млрд, в среднем за два последних года ее размер держится на уровне €88 млрд в год.

Не сократился, вопреки расхожим представлениям, и объем военной помощи. Ее общий объем составил в 2025 году €36 млрд, что меньше, чем в предыдущие годы (в 2023-м — €47 млрд, а в 2024-м — €41 млрд). Однако дело здесь в том, что Украина постоянно расширяет собственное производство вооружений, которое финансируется европейскими союзниками. То есть часть военной помощи просто перекочевала в раздел финансовой.

Финансовая, гуманитарная и военная помощь Украине, 2022–2025, млрд евро

В 2025 году основными инструментами поддержки бюджетных расходов Украины стали помощь через долгосрочные механизмы ЕС, включая Ukraine Facility (€34,5 млрд к концу 2025 года), и кредиты под залог доходов от замороженных российских активов (ERA). Для финансирования Украины в 2026 году страны ЕС намеревались использовать сами замороженные активы, однако этот план провалился в результате сопротивления их держателя — Бельгии и давления администрации Трампа (→ Re: Russia: Схватка за активы). Тем не менее в самом конце года ЕС согласовали новый кредит Украине (Ukraine Support Loan) на €90 млрд.

Хотя Венгрия поддержала эту инициативу в обмен на неучастие в самом финансовом механизме, в феврале премьер-министр Виктор Орбан заблокировал выделение кредита до тех пор, пока Украина не восстановит транзит российской нефти по трубопроводу «Дружба». Впрочем, находясь в Киеве в годовщину вторжения 24 февраля, глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен уверенно заявила, что Украина «так или иначе» получит обещанные ЕС средства.

В отличие от финансовой помощи, которая предоставляется структурами ЕС, военная помощь Украине выделяется национальными правительствами европейских стран, и, как мы уже показывали ранее, фактически ее бремя ложится на довольно узкую группу государств Северной и Центральной Европы — реальной коалиции поддержки (→ Re: Russia: Второй фронт войны на истощение). На них приходится порядка 95% всей военной помощи. Доля этой группы стран (Канада, Германия, Британия, Нидерланды, Бельгия, Польша, а также страны Скандинавии и Балтии) за годы войны выросла в два с половиной раза. В 2022 году она составляла 36% всей военной помощи (€13,5 млрд из €37,7 млрд), в 2023–2024-м — порядка 43–45%, а в 2025-м — почти 90% (более €31,5 млрд из €36 млрд).

Крупнейшими донорами являются Германия (€9 млрд) и Великобритания (€5,4 млрд). Берлин стал абсолютным лидером в 2025 году, нарастив объем помощи по сравнению со средним ежегодным показателем 2022–2024 годов в 2,3 раза. Эти расходы включали около €600 млн в рамках механизма NATO PURL для закупки американского вооружения со складов США, а также не менее €5,4 млрд инвестиций в украинский ВПК, в том числе в совместное предприятие по созданию средств спутниковой связи и производству дальнобойных ракет Flamingo и дронов «Лютый». Великобритания в 2025 году увеличила объем военной помощи на 66% относительно среднегодового уровня предыдущих трех лет. 

Судя по итогам прошедшего в феврале заседания контактной группы «Рамштайн» по вопросам обороны Украины, эта картина сохранится и в 2026 году. Всего союзники согласовали на встрече $38 млрд помощи (около €30 млрд). Более четверти этой суммы приходится на Германию (€11,5 млрд), пакет которой включает финансирование «купола» ПВО над городами Украины и не менее €1 млрд на закупку дронов. Норвегия выделяет $7 млрд, из которых $1,4 млрд пойдет на дроны, а $700 млн — на ПВО. Крупные пакеты помощи предоставят также Швеция (всего €3,7 млрд), Великобритания (£3 млрд, включая £500 млн на закупку ПВО) и Нидерланды (не менее 0,25% ВВП, что превышает €3 млрд).

Общая сумма согласованной, но еще не поступившей Украине финансовой и военной помощи составляет, по подсчетам Кильского института, €197 млрд. Сюда включаются, впрочем, различные долгосрочные программы, то есть далеко не все эти средства Украина получит в 2026 году. Однако, вопреки опасениям, коллапс европейской помощи точно не случится в этом году.

Экономика

Экономисты также переписывают экономические сценарии для Украины, исходя из предположения, что военные действия в 2026 году продолжатся. Из этого исходит, в частности, опубликованный в конце февраля обновленный прогноз Европейского банка реконструкции и развития. Прошлый исходил из сценария прекращения боевых действий и резкого ускорения роста ВВП до 5% в связи с началом программ послевоенного восстановления. Вообще же, профиль экономической динамики в Украине в условиях войны весьма схож с российским: в 2023 году ВВП вырос на 5,3%, в 2024-м — на 2,9%. Разгон инфляции заставил Нацбанк в 2025 году ужесточить монетарную политику, а рост экономики замедлился до 2,2%, по предварительным данным украинского Министерства экономики. Таким образом, военная экономика отыграла чуть более трети потерь 2022 года (–29% ВВП). Впрочем, украинские власти ориентируются при этом на более высокий уровень инфляции — в районе 7–8%.

Важнейшей проблемой этого года станут последствия целенаправленного уничтожения энергетической инфраструктуры Украины российскими ракетными атаками. Хотя главных политических целей беспрецедентная война Москвы против гражданской инфраструктуры не достигла, ее экономический эффект будет существенным. По подсчетам журнала «Фокус», на февраль 2026 года Россия своими ударами уничтожила половину мощностей украинских ТЭЦ (киевские ТЭЦ-5 и ТЭЦ-6, а также Кременчугская) и ТЭС (Бурштынская и Ладыжинская), а также 80% мощностей ГЭС (Каневской, Киевской и Днепровской). Обстрелы энергетики Украины привели к росту дефицита электроэнергии в четвертом квартале прошлого года до 7%, в следующем году дефицит ожидается на уровне 6%, что почти вдвое выше прежних прогнозов Нацбанка. Это привело к снижению ВВП в 2025 году на 0,2 процентных пункта, по оценкам регулятора, а в 2026-м потери, как ожидается, составят уже 0,4 п. п. Нацбанк прогнозирует рост экономики на 1,8%, оговариваясь, что он составил бы 2,2%, если бы не проблемы с энергетикой. Киевская школа экономики прогнозирует еще более высокие потери — 1–2% ВВП, если бизнесу удастся адаптироваться, и до 3%, если восстановление системы затянется. В условиях нехватки электроэнергии украинские компании, особенно в сфере малого бизнеса, вынуждены использовать переносные генераторы, что повышает производственные затраты на 15–20% и снижает рентабельность до 50%, приводит оценки украинских предпринимателей The Independent.

Дополнительной проблемой остается конфликт Украины с Венгрией и Словакией. Обе страны угрожают прекращением экспорта электроэнергии после отказа Киева от транзита российской нефти по трубопроводу «Дружба». В декабре Словакия занимала второе место по объему экспорта электроэнергии в Украину (21%), Венгрия — первое (41% ), по данным мониторинга ExPro Electricity. Общий объем импорта электроэнергии в Украину увеличился в декабре на 53% по сравнению с ноябрем — почти до 640 тыс. МВт-ч, а в январе вырос еще на 40% — почти до 900 тыс. МВт-ч, по данным той же организации. Словакия и Венгрия также приостановили в феврале экспорт дизельного горючего в Украину: на эти две страны приходилось 11% импорта дизельного горючего в Украину в январе 2026 года, сообщает украинский портал «НафтоРинок». Это решение вряд ли приведет к существенному росту цен, пишут эксперты портала, с учетом возможности замещения поставок дизеля из других источников.

Таким образом, эффект разрушения украинской энергетики будет заметным, но далеко не терминальным.

Проблемы фронта: люди, дроны и ракеты

В военном отношении Украина на пятом году военного конфликта будет сталкиваться с четырьмя главными проблемами: недостатком живой силы, критическим недостатком средств поражения российского тыла, недостатком средств ПВО и утратой преимущества в дроновой войне.

Недостаточная численность войск является самой острой проблемой, полагают аналитики Стокгольмского центра восточноевропейских исследований Якоб Хеденског и Андреас Умланд. По их данным, на передовой численность подразделений часто составляет лишь около 30% от запланированной. Еще в начале 2025 года Киеву требовалось набрать около 300 тыс. новых рекрутов, однако удалось лишь около 200 тыс. Также обостряется проблема дезертирства: число самовольно оставивших часть только в 2024 году превысило 51 тыс., что вдвое выше уровня 2023-го.

Назначенный в начале января министром обороны Украины Михаил Федоров заявил, что общее количество уклонистов от призыва составляет 2 млн (что более чем вдвое превышает численность ВСУ), а еще 200 тыс. числятся самовольно оставившими часть. Глава офиса президента Украины Кирилл Буданов также признал, что коррупция в системе мобилизации и случаи дезертирства в войсках подрывают обороноспособность страны.

Хеденског и Умланд полагают, что Украине необходимо повысить качество военного обучения, активизировать борьбу с коррупцией и неэффективным управлением. Военный аналитик Александр Коваленко также пишет, что массовое дезертирство связано с системными проблемами пополнения ВСУ: низкой квалификацией командиров (закон не дает возможности переводиться в другие подразделения) и выгоранием бойцов, уставших от боевых действий без ротации. Впрочем, по мнению эксперта, решением проблемы комплектования армии стал бы переход на добровольный набор за счет существенной финансовой мотивации. Мы также высказывали мнение, что Украине следует до некоторой степени копировать российский опыт в этом вопросе: затяжная война на истощение требует поддержки мобилизационной мотиваций дополнительными стимулами (→ Re: Russia: Слабое звено).

Инструментом компенсации недостатка живой силы является также дроновое преимущество, которое в основном и обеспечило устойчивость украинского фронта на протяжении двух последних лет. Теперь эксперты и военные все чаще отмечают, что былое превосходство в этой сфере во многом утрачено. Бывший командир иностранного добровольческого подразделения ВСУ Райан О’Лири также отмечает, что дроновые возможности ВСУ в основном направлены на уничтожение пехоты, тогда как российская армия использует дроны для «контроля глубины» — блокировки движения, логистики и дроновых операций, перенося удары на операторов БПЛА, уничтожение техники, удары по логистическим узлам и разведывательным возможностям. В результате, по его словам, Украина «выигрывает тактический обмен и проигрывает операционный», а Россия «теряет солдат, но получает свободу движения». По словам О’Лири, у Украины по-прежнему «есть инновации, производство и талант; чего не хватает, это четкости миссии на операционном и стратегическом уровнях и надлежащего командования, мыслящего на перспективу».

Еще одной ключевой проблемой Киева в противостоянии с Россией является сохраняющийся дисбаланс в наступательных средствах — отсутствие у ВСУ баллистических и крылатых ракет для нанесения симметричного ущерба российским объектам энергетической инфраструктуры. Киеву так и не удалось получить соответствующие средства от союзников (→ Re: Russia: Позиционный тупик). Германия неоднократно отказывалась предоставить Украине ракеты Taurus из опасений эскалации конфликта, поставки крылатых ракет SCALP (Франция) и Storm Shadow (Великобритания) идут в крайне ограниченных объемах, при этом ограничения на их использование для поражения целей на территории России были сняты только к концу 2024 года и лишь в отношении Курской области. Запасы поставляемых Киеву американских ATACMS и британских Storm Shadow ограничены, а поставки американских крылатых ракет ERAM/JASSM ожидаются только в этом году.

В конце февраля ВСУ атаковали территорию России несколькими тяжелыми ракетами FP-5 Flamingo собственной разработки и, в частности, поразили ими расположенный примерно в 1400 километрах от линии фронта Воткинский ракетный завод, который используется для окончательной сборки и производства компонентов российских твердотопливных баллистических ракет. Известный ракетный аналитик Фабиан Хоффманн пишет, что даже незначительные повреждения Воткинского завода могут замедлить работу сразу нескольких сборочных линий предприятия: судя по открытым данным, в результате атаки был поражен цех № 19, где происходит подготовка секций фюзеляжа, крепежных элементов и, возможно, корпусов электронных компонентов.

Хотя, как считает Хоффманн, для полного выведения из строя объекта типа Воткинского завода требуется попадание по нему десятков, если не сотен ракет, успешный удар ВСУ является знаком того, что Украина способна угрожать важным промышленным объектам в глубине российской территории. Тем не менее данных об объемах запасов и выпуска ракет Flamingo нет, а способность Киева масштабировать их производство в условиях войны вызывает у специалистов сомнения. Крупнейший военный украинский Telegram-канал «Николаевский Ванек» пишет, что Украина накопила значительное количество ударных средств и на протяжении весны и лета Россия будет «отвечать за все то, что творила зимой».

При отсутствии адекватной ударной силы на стороне Киева частично смягчить ущерб российских ударов могли бы расширенные поставки средств ПВО. В ходе четырех январских массированных атак (9, 13, 20 и 24 января) российская армия использовала 148 ракет разного типа и модификаций, из которых было перехвачено 69 — менее 50% от общего количества, подсчитали OBOZ.UA и группа «Информационное сопротивление». Столь низкий показатель объясняется тем, что Россия в январе применила рекордное количество (91) баллистических ракет «Искандер-М» и ее аналогов, для перехвата которых нужны дефицитные ЗРК Patriot и SAMP/T. Таким образом, двойная стратегия наращивания средств ПВО и, параллельно, количества тяжелых ракет может выправить этот ключевой дисбаланс военных возможностей.

В целом же, можно сказать, что в инерционном сценарии при заданных входящих баланс сил на поле боя вряд ли решительно изменится в этом году. К такому выводу склоняется значительное число аналитиков и аналитических центров на данный момент (см. обзор их прогнозов от проекта Factually). Одним из ключевых выводов Re: Russia из кампании украинской обороны в 2025 году является то, что даже при снижении численности живой силы на линии фронта его коллапс на украинской стороне не происходит или имеет очень ограниченный характер. В то же время вследствие высоких потерь на поле боя российскому командованию не удается сформировать стратегический резерв живой силы для серьезного прорыва украинской обороны. Некоторые же аналитики высказывают мнение, что темпы набора контрактников, вероятно, перестали восполнять потери российской армии. Значимым ударом по российской группировке стали также проблемы со связью после введения компанией SpaceX ограничений на использование незарегистрированных терминалов Starlink.

Итогом четвертого года войны стало то, что Украина при помощи европейских союзников адаптировалась к отсутствию американской помощи и имеющемуся диспаритету в живой силе и средствах поражения. Возможно, развитие событий внесет какие-то коррективы в фундаментальный баланс сил продолжающейся войны на истощение, но на сегодняшний день вероятность провала украинской обороны в 2026 году выглядит более низкой, чем в начале предыдущего.