Ракетно-финансовый баланс: Россия отрабатывает в Украине модель воздушной войны, которая может быть использована в конфликте со странами НАТО

Инновации в российско-украинской войне — и прежде всего в ее воздушно-дроновом измерении — играют ключевую роль, а их массированное внедрение способно обеспечить той или иной стороне существенное преимущество на определенный период. В прошлом году широкое использование дронов помогло украинской армии компенсировать преимущество российской стороны в живой силе и свести к минимуму эффект российского наступления в территориальном измерении. В этом году уже Россия резко нарастила свою дроновую армию и давит на украинскую сторону явным преимуществом в воздухе. Тактика ракетного-дронового террора, которую использует российская армия, к лету 2025 года поставила перед украинской обороной проблему, которая пока выглядит неразрешимой. Интенсивность и изощренность атак привели к снижению эффективности работы ПВО, при этом в экономическом смысле защита от российских ударов становится все менее оправданной ввиду асимметрии в стоимости наступательных и оборонительных средств.

Новые реалии дроновой войны

С января по середину июля Россия предприняла уже 12 самых масштабных с начала войны комбинированных ударов беспилотниками и ракетами. Особенно заметно выросло число участвующих в атаках беспилотников. Как отмечает, ссылаясь на военные источники, обозреватель Neue Zürcher Zeitung Андреас Рюеш, за год количество запускаемых Россией дронов выросло с нескольких десятков год назад до 200–300 в сутки в июле, при этом доля БПЛА, которым удается преодолеть ПВО, выросла с 8 до 14%. По нашим подсчетам на данных Shahed Tracker, в первом полугодии 2025-го число выпущенных беспилотников в 2,4 раза превысило их число во второй половине прошлого и составило 125 в день в среднем за шесть месяцев. Собеседники журнала The Economist в украинской администрации говорят, что система ПВО вокруг Киева по-прежнему сбивает около 95% беспилотников, но те 5%, которые прорываются, наносят серьезный ущерб. Проект Shahed Tracker, анализирующий данные ВСУ об отраженных атаках дронов, отмечает, что коэффициент поражения дронов с августа 2024 года по февраль 2025-го держался на уровне 94–97%, однако затем снизился до 82% в мае и 86% в июне.

Количество дронов типа Shahed, запущенных по Украине, июнь 2024 — июнь 2025

Снижение эффективности работы украинской ПВО против «шахедов» связано не только с увеличением их количества, но и с их эволюцией, отмечают эксперты Дэн Уайт и Елена Давликанова в совместном комментарии для блога OPFOR Journal. Наилучших результатов украинские системы ПВО добивались в противостоянии первому поколению этих беспилотников — Shahed-136, которые Иран начал поставлять в Россию еще в 2022 году, а также созданным на его основе дронам «Герань-2», производство которых началось в Татарстане в 2023-м. Но ситуация стала меняться, когда на вооружение российской армии начали поступать усовершенствованные дроны «Герань-3» / Shahed-238. 

В новой модели боевая часть увеличена почти вдвое (с 52 до 90 кг) и оснащена более мощными термобарическими боеголовками, также в ней используются турбореактивные двигатели, что позволяет дрону развивать скорость до 600 км/ч (в четыре раза выше, чем у базовой модели), и улучшенные системы наведения и связи, с помощью которых он продолжает полет даже в условиях радиопомех. Руководитель украинского центра подготовки операторов БПЛА «Крук» Виктор Таран отмечает, что теперь «шахеды» способны подниматься на высоту до 5 км, что делает их недостижимыми для пулеметов и некоторых переносных ракетных комплексов. С этой высоты они совершают пикирующие атаки под углом до 60 градусов, что оставляет мало времени для их обнаружения и устранения, особенно в темное время суток.

В настоящий момент Россия производит в день порядка 170 дронов Shahed и их имитаторов (5100 в месяц), сообщает украинский проект «Оборонка» со ссылкой на Главное управление разведки (ГУР). Это примерно в пять раз превышает показатели производства августа прошлого года, указывает Forbes Ukraine — также со ссылкой на данные ГУР. Forbes уточнил в мае, что примерно половину этого объема составляют имитаторы и половину — собственно «шахеды» разных типов. В перспективе Россия намерена довести производство дронов до 400–500 в день, заявил в конце весны Владимир Зеленский. География запуска дронов также постоянно расширяется: если ранее было задействовано пять стартовых площадок (в Курской области, Краснодарском крае, а также в Крыму), то в ближайшее время их число возрастет до 12–15, сообщает The Kyiv Independent со ссылкой на источник в ГУР.

Атаки «шахедов» идут волнами с разных направлений, что затрудняет определение целей и координацию работы ПВО. Порядка половины — это дроны-приманки без боевой нагрузки (типа «Гербера-2» и «Пародия»), задача которых — перегружать системы ПВО и затруднять мобильным отрядам обороны уничтожение ударных дронов. Такие отряды перемещаются на внедорожниках и сбивают беспилотники с помощью крупнокалиберных пулеметов, мобильных американских систем ПВО Avenger в сочетании с пулеметами Browning, пишет Рюеш. В работе мобильных групп также задействованы гаубицы Gepard и ракеты с системами лазерного наведения APKWS. Сокращение арсенала этих ракет вынуждает ВСУ все чаще прибегать к использованию вертолетов и боевых самолетов для отражения атак дронов, однако это обходится дороже. Один из переданных Украине истребителей F-16 разбился именно во время проведения такой операции.

Экономика ракетно-дронового удара

Каждая ракетно-дроновая атака обходится российскому бюджету в сотни миллионов евро, подсчитали исследователи на основе доступной информации о стоимости российских ракет. Например, массированная атака против Украины 29 декабря прошлого года обошлась бюджету России в $700–750 млн, подсчитал журнал Forbes Ukraine. В атаке было использовано 158 средств воздушного нападения, включая ракеты разных типов и ударные БПЛА. Атаку 2 января с использованием 99 средств воздушного нападения Forbes Ukraine оценил в $620 млн.

Впрочем, реальная стоимость атаки может быть и выше, пишет украинский портал Defence Express. В своих расчетах Forbes Ukraine опирается на известные цены экспортных контрактов: например, стоимость ракеты «Калибр» определялась исходя из цены российско-индийского контракта 2006 года на закупку 28 ракет Klub-S 3M-14E (и составила таким образом $6,5 млн). Однако, скорее всего, цены с тех пор существенно выросли. Сравнительно достоверно исследователям известна стоимость дронов-приманок, которая составляет до $10 тыс. Хотя Forbes Ukraine (а также ряд других экспертов) часто оценивает стоимость производства базового дрона Shahed в $50 тыс., опрошенные The Kyiv Independent эксперты не исключают, что масштабирование их производства позволило России снизить эту стоимость примерно до $20 тыс. С другой стороны, попавшие в феврале 2024 года в открытый доступ документы о сотрудничестве России и Ирана свидетельствуют, что в начале войны Россия платила за каждый купленный в Иране Shahed-136 от $193 тыс. до $290 тыс.

Цена закупаемого у Ирана разведывательно-ударного дрона Shahed-107 составляет $460 тыс., а наиболее современного Shahed-238 — от $900 тыс. до $1,4 млн, сообщает Институт изучения войны (ISW). Себестоимость «Герани-3» (российского аналога Shahed-238) неизвестна, однако в мае портал «Авиация России» называл недостатком этого аппарата высокую стоимость производства «из-за сложного двигателя, что может ограничить возможности нанесения массированных ударов». В общей сложности Россия ежегодно закупает у Ирана дронов на $4,5 млрд, свидетельствуют утекшие в сеть документы. Таким образом, реальная цена атаки с участием «шахедов» зависит от многих неизвестных, но из приведенных данных можно заключить, что минимальная «дроновая» цена атаки, в которой задействованы 100 БПЛА (половина из которых имитаторы), может начинаться от $2,5 млн при условии использования самых простых модификаций и дальше будет экспоненциально расти в зависимости от количества и качества «продвинутых» дронов, каждый из которых может стоить от $100 тыс. до $1,5 млн.

Однако, помимо дронов, в атаке задействованы также ракеты. Группа экспертов Центра стратегических и международных исследований (CSIS), которые подсчитали экономическую эффективность российских ударов, для оценки стоимости ракет Х-22, Х-47 и Х-59 использовали данные Forbes Украина, для «Искандера» и «Калибра» — данные ресурса Defense Express, а цену перепрофилированных для атаки наземных целей ракет ПВО С-300/С-400 взяли из оценок Альянса за защиту ракетной обороны и «Украинской правды» (см. таблицу).

В самой масштабной российской комбинированной атаке, осуществленной в ночь на 9 июля, по данным ВВС ВСУ, было задействовано 741 средство нападения, в том числе 728 ударных БПЛА типа Shahed, семь крылатых ракет Х-101 / «Искандер-К», а также шесть аэробаллистических ракет «Кинжал». Для дальнейших расчетов допустим, что половина использованных дронов были имитаторами, а доля самых современных Shahed-238 среди всех запущенных ударных БПЛА составляет 30% — тогда общая цена атаки могла составить порядка 400 млн. Это почти вдвое ниже сделанной Forbes оценки стоимости российской атаки 29 декабря ($700–750 млн), однако в ней было задействовано лишь 27 ударных Shahed-136/131 и 87 крылатых ракет Х-101 / Х-555 / Х-55. Таким образом, за счет более активного использования дронов российские атаки становятся все более интенсивными, а их стоимость снижается.

Приблизительная себестоимость российских ракет и ударных дронов

Экономика противовоздушной обороны

Эксперты Совета по внешней политике «Украинская призма» отмечают, что наращивание интенсивности российских ракетно-дроновых ударов ставит все более сложную задачу перед обороняющейся стороной, поскольку стоимость атаки заметно ниже, чем затраты на ее отражение. Например, запуск ракеты-перехватчика комплекса Patriot PAC-3 обходится в $3,8 млн, ракеты комплекса NASAMS AIM-9X — чуть более $1 млн. Запуск ракеты комплекса IRIS-T SL авторы блога Norsk luftvern, норвежские эксперты в сфере ПВО, оценивают в $485 тыс. При этом для уничтожения одной баллистической ракеты нередко требуется запуск двух-трех перехватчиков комплекса Patriot, отмечает в своем блоге эксперт Университета Осло по оборонной политике Фабиан Хоффманн. В ситуации же, когда в атаке задействовано большое количество дронов и дронов-приманок, затраты на ее отражение могут в разы превзойти затраты на саму атаку.

Диспропорция между российской ракетной угрозой и возможностью ее отразить продолжает увеличиваться, поскольку Россия быстрыми темпами наращивает производство не только дронов, но и ракет. По данным ГУР на июнь, Россия производит в год от 840 до 1020 баллистических ракет «Искандер» 9М723 и Х-47М2 «Кинжал». При этом с прошлого декабря темпы производства ракет «Искандер» выросли на 15–40%. Также Россия производит 720–750 крылатых ракет Х-101 в год, пишет эксперт CEPA Джордж Джанджалия. По его словам, наращивание ракетного производства стало возможным благодаря модернизации инфраструктуры Воткинского машиностроительного завода, которая включала открытие двух дополнительных цехов, закупку станков с ЧПУ в Китае, Тайване и Беларуси, а также найм 2500 сотрудников. По данным ГУР, за последний год производство баллистических ракет в России увеличилось как минимум на 66%.

Месячные объемы производства российских крылатых и баллистических ракет, по оценке ГУР Украины

Столь же стремительный рост производства противоракет практически невозможен, полагает Фабиан Хоффманн. Совокупное общемировое производство перехватчиков Patriot (ракет PAC-2 и PAC-3) составляет в настоящий момент порядка 850 в год и должно достигнуть 1130 единиц к 2027 году и 1470 — к 2029-му. Однако из этого объема на долю Европы придется лишь около половины. Если европейские страны НАТО в ближайшие годы в среднем будут ежегодно получать порядка 400–500 противоракет Patriot, это позволит им поражать не более 200–250 российских баллистических ракет в год, отмечает Хоффманн. К этому следует добавить производство перехватчиков Aster 30, которые используются в европейской системе SAMP/T. В 2025 году было произведено 220–250 таких ракет, а в будущем году предполагается 230–270.

Общемировое производство противоракет для средств ПВО большой дальности

Украине же для поддержания текущего уровня перехвата российских атак требуется около 4800 зенитных ракет в год, отмечают авторы блога Norsk luftvern. При нынешних ценах это означает минимум $2,4–19,2 млрд только на боеприпасы для перехватчиков, что является тяжелым бременем для любой страны. Хоффманн указывает, что противоракеты Aster 30 и Patriot стоят от $2 млн до $4 млн, и это заметно превышает расходы России на создание обычной баллистической ракеты. Таким образом, любая стратегия противодействия крупным ракетным атакам за счет систем ПВО будет неэффективна с точки зрения затрат.

Экономическая эффективность обороны от российских крылатых ракет выше, чем от баллистических, пишет Хоффманн в другом материале, поскольку разница в цене между наступательными и оборонительными средствами не так велика. Комплексы IRIS-T и NASAMS показали почти стопроцентную эффективность в Украине против российских ракет, при этом объем производства крылатых ракет в России, вероятно, лишь незначительно превышает запасы западных противоракет. Компания Diehl Defence производит около 500–600 перехватчиков IRIS-T SL в год, а в 2026 году увеличит это количество до 800–1000. Для комплексов NASAMS используются ракеты Raytheon AMRAAM, AIM-120C-8 и AIM-9X, которых в общей сложности производят более 3 тыс. в год.

Встречные стратегии: в поисках выхода для Украины и Европы

Проблема, которая встала перед Украиной в этом году, таким образом, имеет более широкую перспективу. По сути, Россия не только атакует сегодня украинские города, но и отрабатывает сценарии и угрозы в возможном прямом противостоянии странам НАТО. До сих пор сила и возможности комбинированных воздушных атак не были осознаны военными как особый способ ведения войны, равно как и подрывной потенциал их специфической экономики. И поиск решения украинской проблемы является одновременно поиском антидота против российской ракетной угрозы для Европы — во всяком случае, для ее восточной части.

Наиболее перспективными направлениями в борьбе с новыми поколениями дронов авторы блога Norsk luftvern называют использование лазера высокой энергии, стоимость одного выстрела которого составляет лишь $13, а также микроволновых систем высокой мощности, которые могут одновременно поражать несколько целей в зоне действия луча. Мировой рынок оружия направленной энергии вырастет с $10,24 млрд в 2023 году более чем вдвое к 2031-му, пишут авторы публикации. Еще одной перспективной технологией, которая начнет широко применяться уже к концу 2025 года, станет использование систем ИИ для опознавания и поражения воздушных целей, что снизит нагрузку на операторов и повысит экономическую эффективность ПВО. 

Высокую эффективность в борьбе с дронами показали и ЗСУ Gepard — боеприпасы для них сравнительно недороги, а их производство легко масштабируется, отмечает Norsk luftvern. Виктор Таран также считает, что ВСУ следует делать ставку на физическое поражение дронов силами мобильных огневых групп, главным оружием которых должны стать не пулеметы, а дроны-перехватчики. Кроме того, для функционирования такой системы потребуется широкая сеть наблюдения за небом, которая позволит оперативно уведомлять мобильные группы о запущенных дронах. Чтобы добится этой цели, Таран призывает власти Украины начать создавать систему массового привлечения граждан к защите своих городов, аналогичную той, что действовала в Британии до Второй мировой войны: тогда в программе Air Raid Precautions принимали участие более миллиона добровольцев, которые в ежедневном режиме оказывали поддержку армии и спасательным службам.

Помимо поиска технических решений, которые позволили бы одновременно повысить эффективность противоракетной обороны и снизить ее стоимость, возможны и тактические решения, полагает Хоффманн. Поскольку на данный момент дисбаланс между атакующими и защитными средствами растет (особенно при использовании баллистических ракет), странам Запада следует изменить концепцию ПВО: не пытаться угнаться за российским производством, а готовиться к симметричному ответу — нанесению равноценного контрудара по ключевым объектам российской экономической и промышленной инфраструктуры. Развивать возможности для нанесения симметричного удара по России эксперты CSIS Бенджамин Дженсен и Ясир Аталан рекомендуют и Украине. Поскольку эффективнее всего уничтожать «шахеды» в тот момент, пока те еще находятся на земле — на заводах, в складских помещениях и в пусковых установках, для повышения эффективности системы ПВО Украине следует организовать кампанию ракетных и гибридных атак по российской системе производства и логистики дронов. Для этого, однако, Украине необходимы ракеты, которыми она могла бы бить по российским объектам в составе комбинированных атак. Эффективность этой тактики будет высокой еще и потому, что, в отличие от Украины, психологически адаптировавшейся к российским ракетным ударам, Россия к нанесению массированных ударов по своей территории и инфраструктуре психологически готова в гораздо меньшей степени.

@ Re: Russia / Евгений Антонов