Биполярное расстройство военной экономики: почти нулевые темпы — это не стагнация, а одновременное сосуществование роста и спада

Экономика возле нуля

Рост ВВП в первом полугодии 2026 года, по первой оценке Росстата, составил всего 0,6%. Во втором квартале ВВП прибавил 1,3% ко второму кварталу предыдущего года после небольшого снижения в первом. Месячные показатели индекса выпуска по базовым видам экономической деятельности (показатель, максимально близкий к ВВП) в 2026 году в трех случаях были ниже уровня прошлого года (январь — 97%, февраль — 97,7%, май — 99,5%) и в пяти — выше, в диапазоне от 0,8 до 1,6%. Промышленное производство и в первом полугодии 2026 года (после уточнения данных), и за восемь месяцев, в январе–августе, не выросло к прошлому году вообще — индекс составил 100,0%. Месячные показатели промышленности в четырех случаях были немного ниже, в четырех — немного выше нуля. На первый взгляд российская экономика находится где-то в районе точки замерзания.

В целом на протяжении длинной войны с Украиной российская экономика переживала три разных периода (график 1). Сначала — уложившийся в четыре квартала период шока от введения широких санкций, вынужденной адаптации и структурных изменений, которые включали как перестройку логистики и производственных цепочек, так и запуск военного контура экономики. ВВП и промышленность снижались в этом периоде годовыми темпами 1–2%. Затем наступает период военного бума длительностью в семь кварталов (со второго квартала 2023 года до конца 2024-го), когда темпы роста были выше 5%. 

Наконец, третий период начинается с первых месяцев 2025 года. Экономическая динамика резко развернулась к торможению, и дальнейший переход к рецессии казался весьма вероятным. Но этого не произошло: экономика держится на плаву, иногда погружаясь ниже ватерлинии, иногда на короткие периоды приподнимаясь над ней. Это уже выглядит не переходным состоянием от роста к спаду, но специфической фазой военной экономики. При этом за почти нулевыми темпами роста скрываются драматические напряжения, которые в значительной мере и определяют характер и природу этой фазы. 

График 1. Три периода длинной войны: темпы роста ВВП и промышленности, 2022–2026, %

Хотя промышленный сектор в современных экономиках занимает не такое большое место (в России на него приходится около четверти всей добавленной стоимости), он тем не менее остается одним из важнейших индикаторов экономической динамики и своего рода ядром экономического оборота, отражающим импульсы экономической среды и передающим их дальше — к торговле, потреблению и частному спросу (через занятость и спрос на труд). К тому же методы наблюдения и статистика здесь разработаны наиболее подробно, что превращает его в наиболее удобный объект углубленного анализа.

На протяжении трех с половиной лет Re: Russia отслеживала ситуацию в российской промышленности, используя, в частности, разложение ее отраслей и подотраслей на три группы — находящиеся в зоне роста, стагнации и спада (→ Re: Russia: Лебедь, рак и щука; Re: Russia: Нарост на росте; Re: Russia: Военное посткейнсианство). Обобщенные индексы промышленности, которые рассчитывает Росстат, зависят в основном от показателей крупных отраслей, имеющих большой вес в общем объеме промпроизводства. Так, например, на добычу нефти и газа приходится 30% этого объема, на производство нефтепродуктов — 9%, на металлургию в обрабатывающем секторе — 8%, на производство пищевых продуктов — 7% (веса 2023 года). Совокупный же вес этих четырех отраслей — почти 55%. В то же время 13 из 34 отраслей промышленности имеют вес меньше 1%, а все они вместе — лишь 6%, то есть меньше, чем продовольствие.

В итоге изменения выпуска в крупных по весу отраслях или сильные изменения в средних определяют преимущественно итоговые цифры добывающего и обрабатывающего сектора и промышленности в целом. Однако на динамику этих отраслей могут влиять факторы отраслевой конъюнктуры, заглушающие общий импульс экономической среды. И наоборот: когда мы смотрим на показатели динамики всех отраслей (вне зависимости от их веса), мы в большей степени видим «среднюю температуру по больнице», то есть то, в какой степени разворот к росту или спаду, их ускорение или замедление является общей для промышленности и экономики тенденцией. И это дает нам второе, наряду с агрегированными росстатовскими показателями, измерение экономической динамики.

Температура по больнице

В разрезе статистики отраслей перелом тренда в начале 2025 года выглядит еще ярче и содержательнее, чем в агрегированных цифрах. Как видно на графике 2, по итогам 2024 года около 85% отраслей промышленности — больших и маленьких — находились в зоне роста, но уже по итогам первого полугодия 2025-го в ней остаются лишь около 30%, тогда как 30% переходят к стагнации (изменения в пределах 1% в обе стороны), а 40% — в зону спада. К августу 2025 года ситуация продолжает ухудшаться: в зоне росте остается лишь пятая часть — чуть более 20% отраслей, а зоны стагнации и спада занимают примерно по 40%. При этом в узкой группе роста его темпы не только не снижаются на этом этапе, но даже усиливаются, в то время как в зоне спада масштаб сжатия выпуска также нарастает. Таким образом, ситуация в российской промышленности выглядит вовсе не как приближение к точке замерзания, а скорее как своего рода биполярное расстройство.

График 2. «Температура по больнице»: доли растущих, стагнирующих и сокращающихся отраслей промышленности, 2024–2026, %

Дальнейшие колебания определяются переходом ряда отраслей от стагнации то к слабому росту, то к умеренному сокращению. После некоторой стабилизации в конце 2025 года (расширились и зона роста, и зона спада), в начале 2026-го наступает новое ухудшение. В зоне роста опять остается лишь пятая часть отраслей (21%), тогда как почти две трети (65%) находятся в зоне спада. При этом в зоне роста его темпы снизились, а в зоне спада сокращение выпуска усиливается. В результате темпы роста и промышленности, и ВВП по итогам первого квартала 2026 года оказываются отрицательными. Но к лету ситуация несколько выравнивается: доля отраслей роста увеличивается с 20 до почти 30% и примерно в таком же масштабе сокращается число отраслей в зоне спада. Кроме того, в зоне роста его темпы немного увеличиваются, а глубина спада во второй зоне несколько уменьшается. При том что зона спада в 2026 году все еще заметно шире, чем в 2025-м, промышленность в целом не переходит в отрицательную зону.

Причины резкого разворота динамики промышленности в начале 2025 года хорошо известны. Импульс широкого фронтального роста, который обеспечивали в 2024 году мощный государственный спрос и расширение кредитования, к началу 2025 года иссякает. Значительный перегрев экономики, разгоняющий инфляцию, принуждает ЦБ пойти на два тура повышения ключевой ставки. Осенью 2024 года она поднята до 21% в номинальном выражении, а в реальном (за вычетом инфляции) находится на уровне 11–12,5%. С небольшим лагом уже в первом квартале 2025 года происходит сжатие кредитования — как в корпоративном, так и в потребительском секторе (сворачивание широкой льготной ипотеки, рост ставок по потребкредитам). Картину дополняют укрепление рубля, сокращающее прибыли экспортеров, и увеличение налогового бремени. В итоге, помимо сокращения кредита, снижаются и собственные финансовые возможности предприятий.

В то же время второй фактор периода военного бума — мощный государственный бюджетный спрос — сохраняется и удерживает промышленность на плаву. Хотя с середины 2025 года ЦБ переходит к политике медленного снижения ставки, она снижается параллельно с инфляцией, то есть в реальном выражении остается все еще на уровне 10%. В то же время финансовое положение предприятий продолжает ухудшаться, а государство продолжает усиливать налоговый пресс (повышение НДС и порога освобождения от него), в результате начало 2026 года знаменуется обвалом инвестиций на 14% в реальном выражении. Лишь к середине года реальная ставка снижается до уровня 8%, что сопровождается некоторым оживлением кредитования, в особенности в ряде отраслей обработки — химпроме, производстве машин и оборудования, а также транспортных средств.

Российская промышленность, да и экономика в целом похожи на котел, к одной стенке которого подключена система подогрева, а к другой — система охлаждения, поэтому температура в центральной части оказывается под влиянием то одного, то другого импульса. Впрочем, в 2026 году на эту систему подогрева с охлаждением начинает воздействовать еще один фактор, влияние которого постепенно нарастает.

Биполярное расстройство и дроновый фактор

Поляризацию секторов роста и секторов спада в третьем периоде эволюции российской военной экономики можно проследить и на обобщенных данных по промышленности, которые предоставляет Росстат. Этот общий результат, как уже было отмечено, складывается в основном под влиянием показателей крупных и средних по весу отраслей, показывающих высокие темпы роста или сокращения, поскольку вклад отрасли определяется перемножением двух этих показателей. В условиях поляризации, которую мы наблюдаем в промышленности, растущие отрасли формируют положительный импульс, сокращающиеся — отрицательный, а их сложение (взаимная компенсация) дает финальный результат, который в течение последнего года колеблется вблизи нулевой отметки.

За январь–август 2024 года суммарный положительный вклад растущих отраслей составлял около +5 процентных пунктов. Половину этого вклада обеспечили четыре отрасли — производство готовых металлических изделий (ОКВЭД 25), компьютеров и электроники (26), прочих транспортных средств (30) и фармацевтика (21), в то время как вторую половину — прочие 26 отраслей промышленности, находившиеся в тот период на траектории роста (график 3). Рост носил в этот момент широкий характер, как это демонстрировал и показатель «общей температуры по больнице», но, как видно из этих расчетов, крайне неравномерный характер. 

График 3. Разложение динамики промышленного производства, 2024–2026, %

Зато картина общей динамики за январь–август следующего, 2025 года радикально отличается: вклад ядра роста почти не изменился — +2,36 п. п., однако суммарный положительный вклад всей промышленности сократился почти вдвое. Четыре отрасли, которые образуют ядро роста, тесно связаны с государственным спросом. Первые три из них в значительной степени обслуживают военные нужды (производство военной техники, БПЛА, снарядов, военной электроники, оптики и пр.). В каждой из отраслей зашито также гражданское производство, на которое приходится на менее 30% всего выпуска, однако высокие темпы роста (а значит, и суммарный положительный вклад) обеспечивает именно военная компонента, в то время как гражданские подотрасли в 2025–2026 годах сокращаются. В целом положительный импульс промышленности в 2025–2026 годах на 90% обеспечен «ядром» — четырьмя перечисленными отраслями.

Одновременно в 2025 году расширяется отрицательный импульс, который дают промышленности сокращающиеся отрасли. При этом уже в 2024–2025 годах заметный вклад в него вносит нефтегазовый кластер. На первых порах сюда относятся нефтепереработка (ОКВЭД 19), а также добыча нефти и газа (06; значения показателя не публикуются Росстатом, но довольно близко вычисляются из общих показателей добычи), позже к ним присоединяются предоставление услуг в области добычи (09; львиная доля отрасли связана с добычей нефти и газа) и химические производства (20). С конца 2025 года они образуют мощное ядро спада, которое обеспечивает 30% всего отрицательного импульса в промышленности на конец 2025-го и 60% по итогам января–августа 2026-го.

В 2026 году уменьшается также вклад ядра роста. Темпы наращивания выпуска в производстве прочих транспортных средств снижаются с 41% в январе–августе 2025 года до 19 по итогам восьми месяцев в 2026-м, а в производстве электроники и оптики — с 15 до 4,8%. В результате положительный импульс ядра теряет примерно треть по сравнению с уровнями 2024–2025 годов. В то же время в зоне отрицательного импульса, наряду с ядром нефтегаза и химии, возникает еще одно ядро — инвестиционно-строительного кластера, который включает металлургию (ОКВЭД 24), стройматериалы (25) и производство машин и оборудования (28). В начале 2026 года его вклад в отрицательный импульс промышленности нарастал и практически сравнялся с отрицательным вкладом нефтегазового кластера.

Однако к концу лета, в данных за восемь месяцев мы видим существенную ротацию. Отрицательный импульс инвестиционно-строительного кластера сократился почти вдвое (с –0,92 п. п. до –0,54). Это по всей видимости связано с оживлением кредитования в некоторых отраслях (в частности, в машинах и оборудовании), которое в свою очередь мы связываем со снижением процентной ставки. Однако этот положительный эффект августа по сравнению с июнем был полностью нивелирован дальнейшим ухудшением ситуации в нефтегазовом кластере. Летом 2026 года резко возрастает размер отрицательного импульса нефтепереработки (до –0,9 п. п.), а также добычи нефти и газа, общий отрицательный вклад нефтегазового кластера увеличился в полтора раза – с 0,88 п. п. до 1,32. Это также легко объяснимо: в результате украинских атак по российским НПЗ нефтепереработка в мае–августе, по подсчетам Росстата, была на 18% ниже тех же месяцев 2025 года, и это сокращение потянуло за собой сокращение в добыче.

Еще в конце июля мы предполагали, что удары по российским НПЗ окажут существенное влияние на показатели промышленного производства в силу большого веса нефтепереработки в нем, а также прервут цикл дальнейшего снижения ставки (→ Re: Russia: Круги бензинового шока). По итогам заседания совета директоров ЦБ 11 сентября его глава Эльвира Набиуллина прямо сослалась на ситуацию в нефтепереработке, объясняя решение сохранить ставку. В то же время, как видно из наших расчетов, урон, нанесенный украинскими ударами российской нефтепереработке, фактически нивелировал положительный эффект от снижения ставки, который отразился в относительном улучшении показателей ряда отраслей и общем снижении масштабов спада в невоенном секторе промышленности.

Судя по внесенному на прошлой неделе в Думу проекту бюджета, Кремль сделал ставку на усиление мобилизационного фактора в экономической политике. Дальнейшее расширение военных расходов будет означать агрессивное стимулирование военного сектора, что, с одной стороны, вернет его к более высоким темпам роста, но в то же время сделает невозможным дальнейшее снижение ставки. Промышленность вернется в режим противонаправленных трендов в двух ее секторах, и биполярное расстройство российской экономики будет усиливаться. По своей экономической сути такое движение в разных направлениях является результатом перераспределения ресурсов от одних секторов промышленности к другим, характерного для военной экономики на втором этапе ее эволюции, последствием которого в конечном итоге становится сокращение потребления и доходов на стороне населения (→ Re: Russia: Военное кейнсианство 2.0).