Специальная электоральная фальсификация: что говорят результаты думских выборов о политической ситуации в России

Авторитарный KPI

Как мы и предполагали в нашем разборе избирательной кампании 2026 года (→ Re: Russia: Путин выбрал выбор граждан), после того как Владимир Путин с конца августа решил придать ей мобилизационный характер — использовать голосование в качестве демонстрации поддержки избирателями его курса на эскалацию военных действий, административная машина получила указание обеспечить высокие показатели явки и голосования за «Единую Россию» любой ценой.

Итоги голосования, которые на данный момент мы видим в данных ЦИК, укладываются в логику авторитарного управления электоральными результатами, о которой речь шла в нашем разборе. Еще в начале «избирательной кампании» весной этого года Администрация президента предполагала, что итогом выборов должна стать убедительная победа «Единой России» с ориентировочными результатами 55/55, то есть 55% голосов за «Единую Россию» при явке в районе 55%. Этот авторитарный KPI был доведен до сведения региональных администраций.

Однако в июне–июле на фоне ухудшающейся экономической ситуации, нарастающей интенсивности украинских атак по российским НПЗ и складам Wildberries, неверия граждан в «успехи СВО», а также бензинового кризиса социальные настроения резко деградировали, а рейтинги власти заметно снижались (→ Re: Russia: Социология августа). Доля считающих, что события в стране развиваются в правильном направлении, в среднем за первые пять месяцев года составляла 72%, а в летние месяцы упала до 54% (опросы «Левада-центра»). А показатели поддержки «Единой России» в еженедельных замерах ФОМ снизились со средних уровней 42%, которые наблюдались в конце 2025-го и до февраля 2026 года, до 33% в конце лета — начале осени. (Абсолютные цифры здесь, впрочем, не стоит воспринимать буквально, опросная выборка с высокой вероятностью смещена в пользу более лояльной аудитории, а вот сдвиг — снижение показателей, которое происходит в замерах этой выборки, — является значимым изменением.)

Вследствие столь заметного ухудшения настроений избирателей авторитарный KPI — поставленная перед региональными администрациями задача по обеспечению результатов голосования — был снижен Администрацией президента до формулы 45/45, то есть 45% у «Единой России» при явке в районе 45%. В этот момент «аптека» (так, по сведениям «Медузы», в региональных администрациях называют путинскую администрацию) делала акцент на легитимности выборов, что означало установку на умеренный масштаб фальсификаций, чтобы объявленные результаты выглядели для избирателей по крайней мере относительно правдоподобными, а выборы — не слишком скандальными. Однако фактические масштабы фальсификаций и представленные ЦИК почти окончательные результаты демонстрируют, что на последнем этапе кампании в связи с новым политическим содержанием, которое Путин придал голосованию, установка поменялась — и KPI был не только возвращен к первоначальному заданию, но, судя по всему, и повышен до ориентира 55+ / 55+.

Любопытно, что к этому повороту событий оказалась не готова даже апробированная Кремлем социология. Так, за неделю до голосования прогноз ФОМ почти на 10 процентных пунктов ошибся в оценке доли голосов «Единой России». Он давал ей 47–49% при явке 54%. А прогноз провластного ВЦИОМ ориентируется на промежуточный повышенный KPI 50/50. Особняком стоит опрос ExtremeScan, где результат «Единой России» оказывается наиболее близким к нефальсифицированному «ядру» голосования (см. ниже). Ошибки ФОМа и ВЦИОМа свидетельствуют сами по себе, что в среде околокремлевских «планировщиков» выборов новые требования по демонстрации поддержки партии рассматривались как «зашквар», то есть нереалистичные.

Таблица 1. Социологические прогнозы итогов выборов и предварительные официальные результаты ЦИК, %

Нормальные и аномальные: оценка масштабов фальсификаций

Статистический анализ результатов голосования, проведенный аналитиком электоральных данных Петром Жижиным «методом Шпилькина» (эксперта по электоральной статистике, физика Сергея Шпилькина), позволяет приблизительно определить как абсолютные масштабы фальсификаций, так и примерные уровни реального распределения голосов, очищенные от большей части искажений. Напомним, что «метод Шпилькина» заключается в статистическом обнаружении аномального голосования и позволяет обнаружить «вбросы» за партию или кандидата. При реальном голосовании распределение бюллетеней за того или иного участника выборов подчиняется правилам нормального распределения: больше всего участков образуют статистическую моду явки и голосов за конкретную партию, а число участков с повышенными или пониженными показателями явки и голосов убывает по мере отклонения от нее (кривая Гаусса). При вбросах за какую-либо партию или кандидата возникает эффект «хвоста кометы»: явка и доля голосов «за» увеличиваются пропорционально. На протяжении первой половины путинского правления (примерно до выборов 2016 года) фальсификации осуществлялись на ограниченном количестве участков, поэтому на диаграмме дисперсии, где положение каждого участка обозначено точкой, хорошо были видны ядро относительно честного голосования и «хвост кометы» — участки с разными масштабами фальсификаций, от умеренных до беззастенчивых. 

Впрочем, уже на президентских выборах 2018 года, голосовании по поправкам к Конституции в 2020-м и на парламентских выборах 2021-го ситуация изменилась. Во-первых, с 2018 года значимым становится фактор административного привода избирателей на участки. Этот эффект отличается от «вброса», поскольку они все же голосуют по-разному, хотя и с повышенной долей конформистских голосов за инкумбента или «партию власти». Во-вторых, в анализе голосований 2020 и 2021 годов Шпилькин отмечал, что ядро относительно честного голосования становится все более узким и размытым, а «хвост кометы» все более начинает «вертеть собакой», то есть число участков с фальсифицированными результатами (аномальными голосами) превышает число нормальных (→ Шпилькин: Хвост вертит кометой; Шпилькин: Аномальные и нормальные).

Тем не менее на диаграмме рассеяния УИК по явке и результату «Единой России» Жижина–Шпилькина мы наблюдаем несколько скоплений (график 1). Первое располагается в районе явки 28–40+ процентов при голосах, поданных за «Единую Россию», в интервале 28–38% (чуть ниже диапазона 30–40%). Это и есть так называемое ядро — результаты участков без значительных фальсификаций.

График 1. Явка и голоса за список Единой России на выборах 2026 года

Источник : deg.zhizhin.xyz

Второе скопление наблюдается в диапазоне явки 40–55%, где «Единая Россия» получает 50–60% голосов. Здесь заметно стремление УИК/ТИК превзойти отметку 50% голосов за «Единую Россию» (ровное горизонтальное сгущение). Это второе скопление находится немного выше линии регрессии, то есть голоса за «Единую Россию» прибывают быстрее, чем явка. Можно предположить, что в этом кластере скопились участки, где проходил организованный привод избирателей в первый день голосования. Не слишком квалифицированные сотрудники больших предприятий (в том числе, например, заводов ВПК) охотно голосуют «за власть», но не слишком дисциплинированно ходят на выборы, предпочитая в выходной выборам рыбалку и другие радости досуга. Но если их обязать или организованно отвезти на участки в пятницу, то нужный результат достигается сам собой.

Третий диапазон находится в интервале явки 60–70% при заметном сгущении результата «Единой России» на уровне 65% — это еще один повышенный KPI, который выполняли передовики фальсификаций. Еще два сгущения можно отметить на пресечении явки 85% и результата «Единой России» 70% и пересечении явки и результата «Единой России» в 95%. Здесь преимущественно скопились участки из Дагестана и Чечни, но есть также отдельные районы Татарстана и Бурятии, а также Самарской, Воронежской, Тюменской областей (об эффекте «медвежьих углов» российской электоральной географии → Рогов: Полторы России). Данная область электоральных фальсификаций лежит выше линии регрессии, что означает, что здесь не только накручивали явку вбросами, но и приписывали «Единой России» голоса, поданные за другие партии, поэтому ее результат «прирастает» быстрее, чем явка. Технически бюллетени здесь, скорее всего, вообще не считались или фактические подсчеты не учитывались, а результаты просто рисовались на уровне ТИК или региона.

Рыжие точки на диаграмме фиксируют результаты ДЭГ, и здесь мы наблюдаем схожую, по сути, картину. Явка в этом сегменте высока, поскольку считается от зарегистрировавшихся в ДЭГ избирателей. Однако в кластере явки 85–90% список «Единой России» получает от 28 до 38% голосов, как и в бумажном голосовании. Следующий кластер в диапазоне явки 90–95% растянулся вверх по результату «Единой России» от 40 до 55%. Можно предположить, что здесь возможность «вброса» была ограниченной (для этого надо сначала сфальсифицировать регистрацию на ДЭГ), а потому голоса просто подменялись, то есть голос за другую партию приписывался «Единой России» (проверить постфактум, как именно учтен конкретный голос в финальном распределении, ни избиратель, ни даже избирательная комиссия в ДЭГ не может).

В целом, метод Шпилькина позволяет оценить долю аномальных голосов за исключением тех, которые были непосредственно подменены (переданы от одной партии другой), и за исключением эффекта административного обеспечения явки. Исторический ряд подобных оценок показывает, что многие СМИ, написавшие, что выборы 2026 стали рекордными по явке и голосам, поданным за «Единую Россию», ошиблись дважды. Во-первых, рекордные результаты все же были в 2007 году, когда явка и доля голосов за федеральный список «Единой России» составили 63,7 и 64,3% соответственно. Во-вторых, рекорд в 2026 году все же, видимо, был поставлен, но несколько в другом роде. Как видно на графиках 3 и 4, рекордной оказалась в нынешнем голосовании доля фальсификата. По уровню фальсификации явки (36% от всех якобы явившихся избирателей) нынешние выборы чуть-чуть не дотянули до планки 2020 года — голосования по поправкам к Конституции, где фиктивными оказались 37% якобы голосовавших граждан, — но зато они ставят абсолютный рекорд по масштабу фальсификата за провластного кандидата, то есть за «Единую Россию», который составляет почти 40% всех якобы поданных за партию голосов. Иными словами, по меньшей мере два из пяти голосов, учтенных ЦИК как поданные за «Единую Россию», являются фальсификатом.

График 2. Официальные и реальные результаты парламентских и президентских выборов и голосования по поправкам к Конституции (метод Шпилькина), 2003–2026, %

График 3. Доля аномальных и реальных голосов в результатах выборов и голосования по поправкам к конституции (метод Шпилькина), % от официальных данных

Московская столб и распределения, близкие к нормальным

Наконец, на графике 1 стоит обратить внимание на странный, разреженный «столб» участков на уровне явки от 15 до 20+ процентов, на которых при схожих показателях явки «Единая Россия» получала от 15 до 80% голосов. Здесь преимущественно скопились данные «бумажного» голосования на московских участках. Сверхнизкая явка на них объясняется тем, что в Москве доминировало электронное голосование, которым воспользовались в результате, по данным ЦИК, 3,3 млн человек (79%), в то время как бумажными бюллетенями — только 900 тыс. (21%). Именно последние формируют аномальный московский столб, ранее не встречавшийся в электоральной статистике: голоса «бумажников», поданные за «Единую Россию», варьируются в невиданном и неправдоподобном диапазоне.

График 4. Результаты Единой России в «бумажном» и электронном голосовании в Москве

Источник: deg.zhizhin.xyz

Такой разброс выглядит тем более неестественным, что разброс результатов «Единой России» по 16 округам электронного голосования (рыжие точки) наоборот противоестественно мал (51–56%). Получается, что москвичи, голосовавшие электронно, имеют крайне гомогенные предпочтения, а голосовавшие на участках — диаметрально противоположные в зависимости от места проживания. Эта аномалия требует отдельного анализа, однако предварительные оценки показывают, что среди УИК доля «верхних» участков с 70–80% голосов за «Единую Россию» составляет около 37% в Новомосковском избирательном округе, 26% — в Кунцевском, 17% — в Бабушкинском. Это окраинные районы города с традиционно консервативным, провластным профилем голосования. В то же время в Тушинском, Ховринском и Центральном избирательных округах участки с таким распределением отсутствуют. Напротив, доля УИК «нижнего» кластера, где голоса за «Единую Россию» располагаются в диапазоне 20–30%, достигает 45% в Тушинском, 39% в Медведковском и 35% в Чертановском округах (расчеты Re: Russia по исходным данным Петра Жижина с использованием GPT-5.6 Sol, OpenAI).

При этом разброс остается большим и внутри отдельных избирательных округов, поэтому проблема требует дополнительного исследования. Однако в качестве гипотезы можно предположить, что в верхней части диапазона имел место как организованный привод работников крупных предприятий, так и вбросы и даже передача голосов от других партий «Единой России». (Сам по себе организованный привод избирателей может обеспечить повышенную долю голосов за партию власти на уровне 50–60%, но никак не «кавказский» результат 80–90% голосов.) Наоборот, нижнюю часть диапазона составляют протестные избирательные округа, куда пришли граждане, стремившиеся не отдать своего голоса «Единой России». Всего по бумажным бюллетеням в Москве «Единая Россия» получила 47%, КПРФ — 20%, а «Новые люди» — 14%. При этом в верхнем провластном кластере результаты составили соответственно — 75, 8,8 и 4,6%, в то время как в нижнем «протестном» — 25% у «Единой России», 30% — у КПРФ и 23% — у «Новых людей», а у ЛДПР и «Справедливой России» соответственно — 6 и 5%. 

Организованное голосование на участках «верхнего кластера», скорее всего, пришлось на пятницу (когда наблюдателей на участках особенно мало), в то время как протестное — на воскресенье. (В последний день голосования, 20 сентября, исследовательская группа ExtremeScan провела общероссийский телефонный экзит-пол, который, в частности, показал, что всего в первый день, в пятницу, проголосовали 42% избирателей, при этом среди работников госсектора — 58%, среди наемных работников частного сектора — 35%, а среди предпринимателей и самозанятых — 26%.) Судя по всему, когда избиркомам и ЦИК стало ясно, что масштаб воскресного протестного голосования достигает значительных масштабов и «перевешивает» «верхний кластер», а итоговые результаты «Единой России» уходят ниже 50%, на московских участках и прекратили выдачу бумажных бюллетеней.

Результаты двух московских голосований обнажают еще один важный вопрос к итогам выборов: как в целом в условиях низких искажений распределялись голоса, отданные не за «Единую Россию», а точнее — против нее? «Нижний» кластер московского «бумажного» волеизъявления демонстрирует нам распределение в зоне протестного голосования, где люди сознательно шли на участки, чтобы отдать свой голос против власти и против войны, не подвергая его риску электронных фальсификаций. Это участники тактического голосования, к которому призывала оппозиция. Результат их усилий отражается в приведенном выше распределении: доля «Единой России» сократилась до четверти поданных голосов, а КПРФ и «Новые люди» вместе получили 53%. А какова картина распределения, не искаженного вбросами и фальсификациями, по России в среднем?

Анализ ядра участков с минимальными аномальными голосами на общероссийской диаграмме (график 1) позволяет увидеть такое усредненное распределение. Мы определили «ядро» как набор всех участков, на которых явка укладывается в диапазон 28–42%, а результат «Единой России» — в диапазон 27–38%. В эту выборку попали 7441 УИК, на которых проголосовали 4 млн 71 тыс. избирателей, чье волеизъявление с наиболее высокой вероятностью не было искажено фальсификациями (примерно 6% от официально проголосовавших 63 млн, или 10% от предположительно реально голосовавших 38,5 млн). Среди этих 4 млн граждан «Единая Россия» набрала 33% голосов, КПРФ — 25%, «Новые люди» — 14%, ЛДПР — 12,5%, «Справедливая Россия» — 8%. То есть коммунисты здесь буквально наступают на пятки «Единой России», результат «Новых людей» — гораздо хуже, чем в протестном московском голосовании, а результаты ЛДПР и «Справедливой России» — заметно лучше. Иными словами, хотя «Единая Россия» потеряла здесь 45% приписанных ей ЦИК голосов, антивластное голосование по стране в целом имеет существенно иной и менее «модернизационный» профиль, чем в столице. 

Таблица 2. Распределение голосов основных партий на участках с минимальным уровнем фальсификации и в данных ЦИК

График 5. Распределение голосов основных партий на участках с минимальным уровнем фальсификации и в данных ЦИК, %

Как видим, больше всего для улучшения результата «Единой России» отняли у коммунистов — свыше 40% их голосов. Впрочем, «Новые люди» в процентном отношении лишились примерно той же доли голосов во благо победы партии власти. Зато повезло ЛДПР: у них забрали меньше 30% голосов. «Справедливая Россия» не набрала 5% — от нее ТИК и регионы откусывали, чтобы обеспечить KPI по «Единой России». Однако партии «вернули» голоса по указанию из Кремля («Медуза», ссылаясь на свои источники, утверждает, что решение, кто пройдет в Думу, принимает лично Путин).

Принципиальным с точки зрения Кремля также стало удержание «Новых людей» на четвертом месте, несмотря на то что фактически они обходят ЛДПР во всех более-менее «очищенных» сегментах. Успех партии означал бы возвышение антивоенной повестки: после удаления «Яблока» «Новые люди» воспринимались как наиболее антивоенная партия. Информированные источники Re: Russia говорят, что на умалении их результата яростно настаивали силовики.

Предварительные выводы

Данный анализ итогов состоявшегося голосования, а также масштабов и характера фальсификаций носит предварительный характер. За его границами остался как внимательный разбор результатов ДЭГ и механизмов их вероятного искажения, так и анализ голосований по одномантдатным округам. Здесь результаты ЦИК рисуют практически тотальную победу «Единой России» и согласованных кандидатов и полное поражение списка «Яблока» и объединенных рекомендаций оппозиции — ФБК и Максима Каца.

При всей значимости последней инициативы, по нашей сугубо предварительной оценке, ее электоральный эффект оказался не слишком значительным. Однако скорее в силу слабости и краткости кампании в ее поддержку. На ее месседж откликнулась определенная часть российского электората, размер которой, однако, оказался не столь существенным, чтобы создать серьезные угрозы машине фальсификаций. Несмотря на это в целом думская кампания 2026 года продемонстрировала, что релоцированная оппозиция способна влиять на политические процессы внутри страны, но нуждается в более сильном и эффективном инструментарии.

Попытка Кремля превратить думские выборы в демонстрацию тотальной поддержки путинского курса на военную эскалацию вопреки множественным свидетельствам того, что общественное мнение, наоборот, демобилизовано и хочет завершения войны, удалась формально, но не по сути. Ее номинальный успех потребовал рекордных масштабов фальсификаций. И эта картина грубого «натягивания» требуемого результата в определенной мере отражает политическую ситуацию в стране в целом: Кремль, и прежде всего сам Путин при поддержке силового блока в своем окружении настаивает на «жестком курсе» вопреки не только доминирующим в обществе настроениям, но и мнению значительной части гражданской бюрократии. Эта фракция требует результата, не считаясь с имиджевыми издержками. Наши информированные источники подтверждают сделанное Re: Russia предположение, что Вторая служба ФСБ на этих выборах приобрела значительные права в управлении «электоральными процессами», продавливала жесткий сценарий манипулирования результатами голосования и ведет борьбу за влияние с формально отвечающим за выборы заместителем главы Администрации президента Сергеем Кириенко.

Наш анализ также позволяет предположить: при том, что политический курс Кремля имеет все меньшую поддержку среди населения, инструментарий сопротивления ему крайне ограничен, а несогласие пока не достигает критического накала. Наконец, предварительный углубленный анализ результатов голосования указывает, что повестки несогласия с «курсом Путина» в Москве и на периферии могут иметь несколько различающиеся профили, что также будет препятствовать консолидации оппозиционных настроений.