Окно Трампа: результаты первого года его президентства создали условия успеха гибридной атаки Китая против Тайваня

Новый взгляд в «окно Дэвидсона»

В прогнозах рисков и вызовов на 2026 год, сделанных различными аналитическими центрами, проблема Тайваня заняла не слишком видное место — меньшее, чем в 2024-м и даже в 2025 году (см. наш обзор прогнозной аналитики этого года → Re: Russia: Черный ящик Пандоры). Однако арест члена китайского политбюро и заместителя председателя Центральной военной комиссии (ЦВК) Чжана Юся заставляет переосмыслить картину рисков и возвращает в повестку тему «окна Дэвидсона».

Под этим термином в стратегической дискуссии США имеется в виду сделанный в 2021 году прогноз тогдашнего командующего Индо-Тихоокеанским флотом США Филиппа Дэвидсона, что Китай может попытаться установить контроль над Тайванем в течение текущего десятилетия и будет готов к этому через шесть лет. В 2023 году, уже в разгар российско-украинской войны, новый импульс теме придало заявление тогдашнего директора ЦРУ Уильяма Бернса, что Си Цзиньпин дал указание Народно-освободительной армии (НОАК) быть готовой к вторжению на Тайвань к 2027 году.

Стратегический подход руководства США к российско-украинской войне также в значительной степени был задан логикой «окна Дэвидсона». Российское вторжение в Украину с самого начала рассматривалось в Вашингтоне в перспективе двух гипотез. Согласно первой, втягивание США в противостояние с Россией по поводу Украины распыляет американские силы и мешает сосредоточиться на подготовке к противостоянию с Пекином в Южно-Китайском море. Такой взгляд (сценарий «Ловушка»), которого с самого начала войны придерживался, в частности, влиятельный аналитический центр RAND (→ Re: Russia: Долгая война или скорое поражение; RAND: Avoiding a long war), вел к выводу, что главная задача США — не дать вовлечь себя в серьезный конфликт с Россией и постараться завершить российско-украинскую войну в максимально короткий срок. Вторая гипотеза предполагала, что путинское вторжение в Украину является своего рода репетицией китайского вторжения на Тайвань (сценарий «Репетиция»). Пекин будет наблюдать, насколько эффективным окажется ответ Запада, чтобы просчитать риски и подготовиться к возможным мерам западной коалиции. В этой логике США должны были стремиться к тому, чтобы не дать Путину достичь своих целей в Украине и нанести мощный удар по российской экономике, продемонстрировав Пекину, что издержки вторжения высоки и что оно приведет не к усилению, а к ослаблению Китая (такой позиции, в частности, в 2023 году придерживался, еще будучи членом Сената, нынешний госсекретарь Марко Рубио).

По сути же обе администрации — и Байдена, и Трампа — балансировали между двумя гипотезами. При этом первая двигалась скорее в логике сценария «Репетиция» — делала акцент на сдерживании России, но старалась не перейти черту, ведущую к эскалации. Вторая же скорее придерживается логики нормализации отношений с Москвой и быстрого завершения конфликта за счет уступок со стороны Украины, чтобы избежать рисков сценария «Ловушка». В результате, впрочем, действия обеих администраций выглядели со стороны непоследовательными и не привели к достижению ни одной, ни другой цели. И это обстоятельство, в свою очередь, весьма вероятно, оказало влияние на стратегическую дискуссию и оценки рисков в китайском руководстве.

Поздний сталинизм по-пекински

Согласно официальной формулировке, Чжан Юся и еще один член ЦВК Лю Дженли «подозреваются в серьезных нарушениях дисциплины и закона», однако на закрытом брифинге для западной прессы китайские власти сообщили, что обвинения касаются коррупции и передачи США информации о ядерной программе Китая. Вряд ли, впрочем, наследственный коммунистический функционер, фактически второе (после председателя ЦВК Си Цзиньпина) лицо в китайском военном руководстве, являлся «американским агентом». В традициях партийных автократий такие обвинения обычно указывают на политический конфликт в высших эшелонах власти и стремление стигматизировать оппонента, объяснив расправу с ним предательством. В то время как персоналистские автократии для объяснения расправ в ходе борьбы за власть обычно используют как раз мотив коррупции. Чистки в военном руководстве Китая происходят в течение последних трех лет, и главным аргументом обычно являются именно коррупционные преступления. Нынешний эпизод выделяется в этом ряду. В центральной армейской газете Китая было сказано, что действия Чжан Юся «способствовали возникновению политических и коррупционных проблем, которые подорвали абсолютное лидерство партии над армией и поставили под угрозу основы ее правления» (цит. по The Guardian).

Анонимные источники, связанные с американским военным руководством, подтвердили Reuters, что опальный функционер был важным каналом коммуникации американской стороны с китайскими властями и пользовался в среде американских военных доверием. Его отставка и предъявленные обвинения могут означать изменение политической линии Пекина. Бывший главный аналитик Пентагона по азиатскому региону Дрю Томпсон полагает, что «без Чжан Юся риск просчета в ЦВК возрастает», тем более что теперь она состоит всего из двух человек — ее председателя Си и ответственного за борьбу с коррупцией в армии Чжана Шэнминя, руками которого из комиссии были удалены пятеро ее остальных членов. А генерал ВВС США в отставке Дэвид Стилвелл, занимавший пост главного дипломата Госдепартамента по Восточной Азии, прямо заявил Reuters, что без Чжана руководство китайской армии с большей вероятностью будет уверено в своей готовности к «тайваньской авантюре».

Ряд аналитиков, впрочем, считает, что масштабная чистка в военном руководстве, начавшаяся с перетряски генералитета НОАК в 2023–2024 годах, а затем захватившая и ЦВК, отодвигает возможное нападение на Тайвань — для этого необходимо восстановить стабильность командования вооруженными силами (такие мнения приводит, в частности, The Wall Street Journal). Противоположная позиция наиболее подробно изложена в статье Мэтью Джонсона из Jamestown Foundation, озаглавленной «Поздний сталинизм по-пекински». Джонсон рассматривает ситуацию в институциональной перспективе: реформы Си в военной сфере и чистка в ЦВК фактически устранили комиссию как коллективный политический орган контроля армии, превратив ее в инструмент личной власти Си. «Военное командование теперь начинается и заканчивается Си Цзиньпином», а чистка отражает его «внутреннее убеждение», что «политическая лояльность и слаженность командования являются более важными факторами для быстрых действий». Поэтому «сроки реализации проекта на Тайване остаются принципиально неизменными», а толерантность к экспертизе, оппонирующей рискованным политическим решениям, снизилась. Того же взгляда придерживается ведущий эксперт Secure Taiwan Associate (STA) Тристан Танг: Чжан и Лю устранены, поскольку считали указание Си быть готовым к нападению на Тайвань в 2027 году скорее политическим лозунгом — и в известном смысле саботировали его. Хотя НОАК пока не готова к захвату острова, занимающее места уволенных в последние годы генералов и функционеров новое поколение военной элиты полностью лояльно линии Си Цзиньпина и готово реализовывать более агрессивную стратегию в отношении Тайваня.

Окно Си Цзиньпина

В опубликованной неделю назад в Foreign Affairs статье «Идеальный шторм для Тайваня в 2026 году» директор китайской программы Stimson Center Юн Сунь приводит несколько аргументов, почему нападение на Тайвань или серьезная эскалация может произойти уже в этом году. В 2027-м заканчивается третий срок 74-летнего Си Цзиньпина во главе Китая (Си совмещает посты главы партии, государства и ЦВК). На очередном партийном съезде будет решаться вопрос, сохранит ли он всю полноту власти еще на один срок или начнет передавать полномочия преемнику. К этому моменту Си должен обладать и полным контролем над высшим эшелоном власти, и вескими аргументами в пользу продления своего правления. Существует соблазн добиться «исторического прорыва» к этому моменту.

Однако самым важным фактором, создающим для Си окно возможностей, Юн Сунь считает президента Трампа, который продемонстрировал, что не слишком заинтересован в защите Тайваня. Схожий взгляд развивал ранее эксперт Центра Карнеги Тонг Чжао: «Действия Трампа во время его второго срока укрепили убеждение Пекина в том, что Соединенные Штаты ускоряют собственный упадок, приближая новую эру паритета», — однако риск возрастает к концу его президентства, поскольку, по мнению Пекина, следующий президент будет в большей степени настроен на поддержку Тайбэя. Однако Юн Сунь сужает «проем окна». Позиции Трампа слабеют и, вероятно, станут еще более шаткими после осенних выборов в Конгресс; в результате его внешняя политика может стать менее оппортунистической. «Таким образом, окно возможностей ограничено: у Китая, возможно, больше никогда не будет момента, когда Вашингтон будет настолько не склонен вмешиваться в дела Тайваня», — заключает Юн Сунь. Метания Трампа в отношении Китая вызывают подозрения, что он внутренне готов заключить с Пекином масштабную сделку, включающую обмен экономических выгод на ослабление поддержки Тайваня, подобную той, которую он фактически предлагал Путину по Украине (сценарий такой сделки обсуждал ранее в Foreign Affairs директор китайской программы RAND Джуд Бланшетт). Обострение ситуации вокруг Тайваня повысит ставки и укрепит позиции Китая при заключении сделки.

Вне зависимости от того, как собирается действовать или бездействовать перед лицом возможного конфликта Трамп, очевидно, что за год своего президентства он сделал максимум возможного, чтобы осложнить США задачу военно-политического противостояния с Китаем. В своих попытках посредничества между Россией и Украиной и стремлении принудить Киев к территориальным уступкам Трамп фактически нормализовал право крупных держав на нарушение статус-кво и изменение границ с помощью военной силы. В том же направлении работают и его операция в Венесуэле, и нелепые намерения оккупировать Гренландию. Китай, всегда и безоговорочно считавший Тайвань своей территорией, получает таким образом дополнительные аргументы в оправдание возможных насильственных действий, отмечает Юн Сунь. Шаги Пекина по восстановлению своего международно признанного суверенитета над Тайванем будут выглядеть гораздо более легитимно, чем вполне дикие притязания Трампа на суверенитет США во всем западном полушарии. Исследователи Института Лоуи отмечают, что почти три четверти стран мира (142 страны) поддерживают позицию Пекина, считающего Тайвань частью Китая, тогда как независимость острова признали лишь 11 государств — членов ООН (в основном небольшие островные страны Карибского бассейна и Тихого океана).

Администрация Байдена ограничивала доступ Китая к передовым технологиям и одновременно стремилась уйти от острых форм торговой войны, посылая ему сигнал, что он может и дальше пользоваться преимуществами торговли с США, если не будет прибегать к использованию силы в отношениях с Тайванем, — и в то же время укрепляла свои союзы как в Европе, так и в Тихоокеанском регионе. Трамп полностью обрушил эту дипломатическую стратегию. 

Лестница эскалации: от карантина до RORO-вторжения

Юн Сунь не единственный, кто рассуждает о вероятном начале конфликта в 2026 году. Авторы опубликованного RAND в ноябре 2025 года доклада «Экономическое сдерживание в сценарии конфликта с Китаем» исходят из прогноза, предполагающего «высокую вероятность» того, что Китай инициирует конфликт „в течение следующих трех-шести месяцев“». В то же время в американских дискуссиях вокруг «окна Дэвидсона» сейчас превалирует мнение, что китайская армия не готова к силовому захвату Тайваня, и более вероятным считается тот или иной вариант блокады острова. Описания сценариев того, как это может происходить, за последние годы выпустили практически все ведущие аналитические центры (CSIS, RAND, RUSI, Atlantic Council, Council on Foreign Relations, IISS, Carnegie Endowment).

Базовая логика состоит в том, что с точки зрения Пекина Тайвань является законной частью Китая и для подтверждения этого не нужно оккупировать остров — на данном этапе достаточно восстановить контроль над границей и территориальными водами. В 2021 году Пекин принял новые законы о береговой охране и безопасности морского движения, которые предоставили китайским ВМС широкие полномочия по регулированию и контролю в водах своей юрисдикции (в том числе право задерживать и применять силу против иностранных судов в этих водах) и распространили их действие не только на территориальные воды Тайваня, но и на районы Тайваньского пролива. Для начала эскалации достаточно лишь решения китайского руководства о фактической реализации новых норм.

Сценарии описывают различные типы и стадии блокады. Сценарий «Карантин» предполагает, что китайские власти начинают досматривать суда и постепенно продвигаются к тому, чтобы давать разрешение на их заход в порты Тайваня (сценарий описан, в частности, в докладах CSIS и RAND). Основная часть грузов достигает получателей — но с разрешения китайских властей. В сценарии «Частичная блокада» китайские военные активно препятствуют заходу тех судов, которые не получают одобрения Пекина, расширяя свой контроль. В сценарии «Силовая блокада» китайские ВМС активно применяют силу для изоляции острова и атакуют тайваньские порты и аэропорты и их инфраструктуру.

Основная особенность «блокадного» сценария заключается в том, что он начинается с шагов существенно ниже «порога войны» (карантин), которые будут представлены миру как законное стремление подтвердить свой суверенитет и позволят китайскому руководству осуществлять управляемую эскалацию и продвигаться к следующим этапам «блокадных» сценариев, наблюдая за реакцией США и остального мира. 

С 2022 года, после визита в Тайбэй Нэнси Пелоси, тогдашней главы палаты представителей США, Китай провел вокруг Тайваня семь раундов военных учений. И если первые, в августе 2022 года, носили демонстративный характер и были направлены на устрашение, то последующие в значительной мере отрабатывали действия по обеспечению блокады острова. Два раунда учений Joint Sword непосредственно имитировали такую блокаду. Командующий Тихоокеанским флотом США Сэмюэл Папаро заметил по их поводу, что это уже не учения, а репетиция. (Уместно вспомнить, что российское вторжение в Украину в 2022 году также началось с «учений», вторая итерация которых оказалась его непосредственной подготовкой.)

Важной особенностью китайских учений стало объединение в их рамках действий военного флота, береговой охраны и гражданских судов, отмечают аналитики (в частности, эксперты China Power CSIS в совместном эссе для Foreign Affairs). Наибольшее беспокойство Тайбэя и США вызывает отработка использования огромного китайского флота коммерческих паромов (RORO) для переброски войск и техники на остров (такие меры были прямо предусмотрены китайским законом о транспорте национальной обороны). Использование гражданских судов создает для Тайваня эффект самосдерживания в условиях неопределенности, какой груз везет паром — гражданский или военный, и в то же время провоцирует угрозу удара по гражданским перевозкам, который будет использован Пекином для поднятия ставок в конфликте, отмечают военные аналитики.

Плоды оппортунизма: сценарий мягкого захвата и отступления США

Сценарий обострения, начинающийся с «карантина», поставит США перед необходимостью не столько немедленного военного ответа, сколько формирования политической и санкционной коалиции. Однако собрать ее сегодня Вашингтону будет нелегко. За год своего президентства Дональд Трамп приложил максимум усилий к тому, чтобы от такого шага захотели уклониться не только страны глобального Юга, но даже ближайшие союзники США по НАТО, в конфронтацию с которыми он умудрился вступить. Утратив статус гаранта международного порядка, США поставили под сомнение в глазах глобального Юга и законность своего вмешательства в конфликт вокруг Тайваня, в то время как Китай получил возможность представить свои действия как защиту законного права суверенитета, которое Трамп систематически игнорирует и нарушает.

Кроме того, фактически проиграв объявленную в начале года Китаю торговую войну, Трамп продемонстрировал ограниченность санкционных возможностей США. После этой победы Пекин может рассматривать любые потенциальные американские санкции как умеренные, полагает Юн Сунь. А отсутствие союзников по коалиции сделает их еще менее эффективными. Результаты моделирования, изложенные в упомянутом выше докладе RAND, показывают, что при полных многосторонних санкциях, к которым присоединятся США, Тайвань, Великобритания, Япония, Австралия, ЕС, Канада и Южная Корея, снижение валового внутреннего продукта Китая превысит 2,5% в год. В то время как односторонние санкции отзываются существенными издержками на стране, их вводящей: в этом случае снижение валового внутреннего продукта США может составить до 0,5%. При этом наиболее важным для США будет участие в санкционной коалиции именно ЕС, подчеркивается в докладе.

Между тем для большинства стран, и в особенности для Европы, разрыв экономических связей с Китаем станет значительным ударом по их собственной экономике. Европейским лидерам будет непросто объяснить своим избирателям необходимость такого шага в целях поддержки трамповской Америки, в особенности если действия Китая будут находиться на этом этапе существенно ниже «порога войны». В итоге Европа будет в большей мере озабочена минимизацией собственных потерь (особенно в контексте продолжающегося противостояния с Москвой и необходимости поддерживать Украину), а привыкший к языку угроз и шантажа в отношениях с союзниками Вашингтон рискует в своих санкционных усилиях оказаться в изоляции.

При этом сценарии карантина/блокады нанесут быстрый и значительный удар по экономике Тайваня, подчеркивают аналитики, который отзовется к тому же потерями для всего мира в силу исключительной роли острова в производстве полупроводников (на Тайвань приходится более 60% их мировых поставок). В то же время экономика Китая в настоящий момент гораздо более диверсифицирована, и эффект санкций против нее будет, во всяком случае, небыстрым.

Ряд фактов указывает на то, что Китай ведет подготовку к жизни в условиях западных санкций уже несколько лет. По оценке Льюиса Либби из Института Хадсона, уже к 2023 году Пекин увеличил стратегические запасы нефти до объема, которого достаточно, чтобы компенсировать 100–120-дневные объемы импорта. В 2025 году Китай накапливал около 1 млн баррелей в сутки, по данным американского EIA (при нормальном уровне потребления в размере около 16 млн б/с), а Reuters упоминает, что Китай стремится увеличить свой стратегический запас нефти на 500 млн баррелей, и именно эти избыточные закупки поддерживают в настоящее время цены на нефть. Китай значительно укрепил энергетические связи с Россией, странами Персидского залива, Ираном, Ираком, Анголой, Бразилией. Пекин также снизил долю казначейских облигаций США в резервах с $1,3 трлн в 2013 году до $765 млрд в 2025-м, при этом доля золота в них выросла с 1,95 т в 2022 году до 2,29 т в 2025-м и его закупки продолжаются.

Одним из главных сдерживающих факторов для Китая может являться «силиконовый щит» острова, пишет эксперт Stimson Center Ричард Кронин, имея в виду высокую зависимость Пекина от тайваньских поставок полупроводников и чипов. В КНР с 2015 года действует инициатива «Сделано в Китае», которая ставит целью серьезно увеличить внутреннее производство чипов, но ее результаты пока выглядят достаточно скромными. Впрочем, как показала практика санкций в отношении России, такие разрывы могут быть в значительной мере закрыты за счет реэкспорта. В целом, ожидания эффективности санкций в отношении крупной экономики существенно снизились, а четырехлетний российский опыт подсанкционной жизни существенно расширил инфраструктуру выживания в отрыве от западной финансовой ойкумены (→ Кристине Багдасарян: Надежная неполноценность).

Неэффективность санкций, недостаток международной поддержки, перспектива экономического удушения Тайваня и стремление избежать широкомасштабного конфликта с Китаем или даже с коалицией ядерных держав (Китай, Россия, КНДР) вынудят США пойти на уступки, согласившись по крайней мере с частичной утратой Тайванем своей фактической независимости. Такое отступление, действительно, в особенности легко представить себе, пока в Белом доме находится Дональд Трамп, который постарается объяснить его как выгодную Америке экономическую «сделку».

Для Москвы сценарий эскалации вокруг Тайваня окажется достаточно благотворным, в особенности если она успеет до этого момента заключить с Трампом соглашение по Украине, результатом которого станет ослабление санкций в отношении России. Напряженность в Южно-Китайском море будет прежде всего поддерживать избыточные закупки Китаем нефти, часть невостребованного китайского экспорта также будет направлена в Россию. А нестабильность в Европе и сфокусированность США на конфликте в Тихом океане позволит Кремлю поддерживать высокий уровень напряжения в отношениях с Европой и Киевом или даже вести против Украины гибридные и воздушные военные операции под предлогом несоблюдения заключенных соглашений.