Черный ящик Пандоры: главные тренды и риски 2026 года

Revolution First / Революция прежде всего

В отличие от прошлых лет, когда главным источником напряжения и неопределенности выглядели противостояние Вашингтона и Пекина, риск новой холодной войны или милитаристский реваншизм Путина, сегодня главным источником неопределенности и рисков для мира являются США — держава, в течение предыдущих десятилетий олицетворявшая идею стабильности мирового порядка, пишут аналитики одного из самых основательных и острых обзоров главных рисков и вызовов 2026 года от Eurasia Group под редакцией основателя центра Йэна Бреммера.

Но дело здесь отнюдь не только в личности Трампа, взбалмошного старика, страдающего манией величия, как полагают некоторые. Трамп воплощает собой попытку революции в Соединенных Штатах — противоречивой, но имеющей глубокие внутренние корни, настаивают авторы доклада. Главную угрозу для себя, своих союзников и Соединенных Штатов Трамп видит вовсе не во внешних, а во внутренних структурах. В ходе этой революции он намерен решительно демонтировать знаменитые американские сдержки и противовесы, что позволит ему захватить госаппарат и сделать его орудием против своих врагов. Однако его администрация и сторонники рассматривают этот проект не как посягательство на демократию, а как необходимую чистку политической системы, захваченной глубоко коррумпированным истеблишментом. А более 77 млн американцев проголосовали за Трампа в 2024 году, потому что считали, что американская система уже сломана, и хотели видеть того, кто ее окончательно разрушит, утверждают аналитики.

Эта революция в конце концов скорее потерпит крах, чем преуспеет, полагают авторы доклада, но система не вернется к прежнему статус-кво. Пример Трампа вдохновит многих автократов и сторонников «персонализма» во всем мире. Но самое важное, что чрезвычайная внешнеполитическая активность Трампа является своего рода проекцией этой революции во вне и направлена на разрушение правил и альянсов, созданных его предшественниками. В результате, зажатые в тисках политической революции Соединенные Штаты сами демонтируют тот глобальный порядок, который строили в течение нескольких десятилетий. Последний тезис обзора Eurasia Group почти дословно повторяют и аналитики Stimson Center в своей версии «Десять главных рисков 2026 года»: в стремлении разрушить либеральный международный порядок США заняты теперь борьбой с созданными ими самими институтами.

«Американскую революцию» Eurasia Group ставит на первое место среди рисков 2026 года. Таким образом главный парадокс нынешнего момента заключается в том, что в условиях, когда Китай и, более прямолинейно, Россия бросили вызов старому порядку, трампистская Америка отвечает встречным и в чем-то даже еще более решительным стремлением к его разрушению.

Make China great again

Предполагалось, что сдерживание Китая станет одной из главных стратегических задач Трампа и что в решении этой задачи он задействует свой специфический арсенал, сочетающий медийный популизм, «безбашенную» решительность и предельно прагматичный дирижизм, которые в совокупности позволят добиться большего, чем это удавалось идеологизировавшим свою внешнюю политику демократам.

Однако в реальности в противостоянии с Китаем Трамп пока терпит неудачу. Попытка грубого тарифного натиска на Пекин окончилась провалом и отступлением. В то же время приверженность Трампа антилиберальной парадигме ведет к тому, что в своем соперничестве две сверхдержавы, парадоксальным образом, как будто поменялись ролями. Во всяком случае — в ключевом вопросе энергетического лидерства, замечают аналитики Eurasia Group. В то время как Китай сделал ставку на новую энергетику — «ветряки», возобновляемые источники, крупнейшие в мире фермы солнечных батарей — и ускоренно создает «инфраструктуру XXI века по сниженным ценам», Трамп, напротив, пропитан враждебностью к новой энергетике и сфокусировал свое внимание на топливе прошлого века — нефти, газе и связанной с ними инфраструктуре. И в духе теорий заговора конца прошлого века стремится обеспечить Америке доминирующий контроль над ископаемыми ресурсами. В результате, быстрорастущая доля мировых энергетических, мобильных и промышленных систем будет построена на китайском фундаменте, экспортом которого Китай успешно занимается, предрекает доклад Eurasia Group.

Идеология «America First» и ее противоречивая внешняя политика открыли новые возможности перед Китаем в наращивании своего глобального влияния, пишут авторы обзора «Будущий мир 2026» журнала The Economist. А Тимоти Эш, Иван Крастев и Марк Леонард из Европейского совета по международным отношениям (ECFR) называют свою статью «Как Трамп делает Китай великим и что это значит для Европы». Опираясь на проведенные в 15 европейских и шести неевропейских странах опросы, они показывают, что год президентства Трампа привел к заметному падению авторитета США и росту авторитета Китая.

Опросы показывают, что многие в мире ожидают, что и без того значительное глобальное влияние Китая будет расти в течение следующего десятилетия, и все бóльшая доля населения планеты рассматривает Пекин как союзника или необходимого партнера. В то же время, по мнению большинства опрошенных, Америка имеет значительное глобальное влияние и будет иметь его дальше, но мало кто ожидает, что это влияние возрастет. Весьма важную роль, кстати, в изменении представлений о Китае и его роли в мире играют его технологические успехи. Идея о доминировании Китая в технологиях возобновляемой энергии, производстве электромобилей и солнечных батарей теперь распространена не только в самом Китае, но и в Америке, и в ЕС, вторят, опираясь на результаты опросов, аналитики ECFR выводам Eurasia Group.

В то же время «момент Трампа» в мировой политике, похоже, заканчивается: во многих странах, где его приход к Белый дом был воспринят весьма позитивно на фоне снижающегося доверия к «либеральной Америке», сегодня заметно значительное разочарование. В целом же «Запад» в мировом общественном мнении выглядит исчерпавшей себя геополитической силой. А новая трампистская Америка — во всяком случае пока — не сумела стать альтернативой ему. Традиционные враги Америки боятся ее меньше, чем раньше, в то время как союзники опасаются стать жертвами хищнического поведения США, на которых они привыкли полагаться, пишут авторы исследования.

В мировом общественном мнении США больше не возглавляют либеральный международный порядок или структуру западных альянсов, а выступают лишь как одна из великих держав в постзападном мире. Люди в разных странах настроены на сотрудничество с обеими сверхдержавами — США и Китаем — и не считают необходимым делать выбор между ними. Если же полстеры ставят их перед необходимостью такого выбора, то доля делающих его в пользу Китая заметно возросла в таких странах как Турция, Бразилия и Южная Африка. Примечательно, однако, что в России она, по сравнению с 2023 годом, наоборот, снизилась.

Суммируя, можно сказать, что предпринятая Трампом ревизия ценностей американской демократии, либеральных стратегий модернизации, стабильности внешней политики и идеологии «мягкой силы» позволила Китаю во многом занять освободившиеся ниши, представая новым лидером «мягкой силы», технологической модернизации и защитником стабильности и правил в международных отношениях.

Возможно, этот успешный дрейф Китая к новому имиджу и явное смягчение позиций Трампа в отношении Пекина заставило большинство аналитиков понизить вероятность столкновения вокруг Тайваня и уделить этому вопросу меньше внимания, чем в прошлые годы. Вместе с тем американский Совет по международным отношениям (CFR) включил «интенсивное военное, экономическое и политическое давление со стороны Китая на Тайвань, приводящее к серьезному кризису в проливе с участием других стран региона и США» в категорию «уровень I», что означает «высокая вероятность, высокое воздействие на мир». И это представляется не беспочвенным: в действительности, Китай значительно продвинулся к тому, чтобы «легитимизировать» кризис вокруг Тайваня и не позволить США создать широкий фронт в свою поддержку в случае его начала.

Осажденная Европа — с Востока, Запада и изнутри

Кризис на европейском континенте в том или ином виде присутствует в качестве центральной темы в большинстве обзоров главных рисков и вызовов 2026 года. Переживающая глубокий регресс собственной конкурентоспособности, подробно описанный в докладе бывшего главы европейского Центрального банка Марио Драги (→ Re: Russia: Колея Европы), Европа стоит на пороге политической турбулентности, сталкиваясь с внешней атакой одновременно с двух сторон — со стороны США и со стороны России.

Впрочем, главной проблемой для нее являются не эти внешние атаки, а, напротив, внутренние вызовы, связанные с ростом электоральной популярности крайне правых партий. И если в предыдущие годы крайне правые все еще оставались на периферии европейской политики — заведомым, хотя уже не маргинальным меньшинством, выигрывая выборы в основном в малых европейских странах, то 2025 год обозначил наступление новой стадии. Европейский политический «центр» рушится одновременно во всех трех крупных державах Европы — Германии, Франции, Великобритания, оставляя континент неспособным заполнить вакуум безопасности, оставшийся после отступления Америки, полагают эксперты Eurasia Group.

Хотя «больших» выборов ни в одной из этих стран в 2026 году не будет, их правительства живут теперь в предчувствии поражения, которое лишь усиливает впечатление их слабости и ненадежности их обещаний. Об этом рассуждают многие комментаторы, заглядывающие в 2026 год, и, в частности, главный редактор The Economist Занни Беддоуз в посвященной его вызовам колонке. В Великобритании Партия реформ евроскептика Найджела Фараджа лидирует в опросах на предстоящих местных выборах, Франции грозит очередной крах правительства, что может привести на пост премьера правопопулиста Джордана Барделла, в Германии давление на «брандмауэр», выстроенный вокруг «Альтернативы для Германии», становится все сильнее, пишет она. Согласно августовским опросам 2025 года, в победу «Альтернативы» на следующих выборах верят 43% немцев.

Барселонский Центр международных отношений (CIDOB) в своем обзоре формулирует «фундаментальную трилемму ЕС»: как стимулировать экономический рост, сдержать государственные дефициты и увеличить инвестиции в оборону без жесткой экономии, которая еще больше подстегнет поддержку крайне правых партий? Обсуждение следующего семилетнего бюджета ЕС на 2028–2034 годы, который председатель Евросовета Антониу Кошта хочет согласовать до конца 2026 года, станет очередным серьезным испытанием для европейской политики, отмечает в обзоре вызовов 2026 года Исследовательский центр Европарламента (EPRS). Но отложить это обсуждение — еще опаснее.

В наступившем году парламентские выборы в Европе пройдут в Дании, Венгрии, Словении и Швеции, однако наибольшее беспокойство экспертов вызывают президентские выборы в Болгарии в ноябре, пишет Грегуар Роос в обзоре рисков 2026 года от Chatham House. Пророссийские настроения в Болгарии оставались сильными даже во время максимальной антикремлевской мобилизации Запада — в первый год войны в Украине, и Болгария может стать очередной пророссийской страной Восточной Европы. В то же время парламентские выборы 2026 года в Венгрии, напротив, выглядят пока редким лучом надежды в «подземелье» еврооптимистов: оппозиционная партия «Тиса» лидирует здесь с 49% поддержки, солидно опережая партию Виктора Орбана «Фидес» (37%). Это вряд ли станет переломом общего тренда, но во всяком случае послужит сигналом к тому, что правый поворот не безальтернативный сценарий и битва еще не окончательно проиграна. Эксперты ECFR в обзоре с характерным заголовком «Год, когда мы перестанем притворяться, что это временно» со сдержанным оптимизмом полагают, что новые возможные победы крайне правых не приведут к какой-то «чрезвычайной ситуации на континенте», а нынешние европейские лидеры адаптируются к эрозии демократии как к новому состоянию, которым нужно управлять, пока его невозможно победить.

Паралич пессимизма и угроза второго фронта

В то время как будущее поддержки Украины зависит от благополучия ЕС, в самой Европе Украина все более становится линией разлома вследствие политической усталости, «измены» Вашингтона и растущего бремени длительной военной и финансовой помощи, пишет Роос. Авторы обзора Stimson Center отмечают, что Россия сегодня как никогда близка к тому, чтобы добиться раскола Запада и ослабления НАТО, что является стратегической целью Кремля. Неспособность Европы и США добиться мира в Украине лишь укрепляют Путина в желании захватывать новые территории и подрывать европейское единство новыми опасными провокациями.

Тем временем, несмотря на обилие обсуждений и принятых решений, Европа все еще крайне далека от того, чтобы выстроить новую концепцию собственной безопасности. Хотя в 2026 году Европа потратит на оборону больше, чем когда-либо со времен холодной войны, она все еще остается далека от достижения статуса стратегической автономии, отмечает The Economist. Центральная дилемма состоит в том, стоит ли прикладывать усилия к сохранению альянса с США и оттягивать собственную автономизацию или, наоборот, необходимо взять курс на ускоренную эмансипацию? Раскол по этому вопросу и, как следствие, неспособность выработать единую стратегию, в свою очередь, лишь подстегивают аппетит Кремля к провоцированию Европы.

Самая опасная линия фронта в Европе перемещается из окопов Донбасса на линию гибридной войны между Россией и НАТО, пишут эксперты Eurasia Group и оценивают прямой военный обмен ударами (military exchange) между Россией и НАТО уже в 2026 году как «вероятный, хотя все еще маловероятный». CFR включил «вооруженные столкновения между Россией и одним или несколькими членами НАТО» в категорию «уровень I» («высокая вероятность, высокое воздействие на мир»). Это новое дополнение к списку таких конфликтов, отразившее растущее число провокаций России против стран НАТО в 2025 году. (Впрочем, другие аналитики, в частности из ECFR, считают такие оценки преувеличенными.)

Опрос, проведенный в ноябре 2025 года в девяти странах ЕС (почти 10 тыc. респондентов), показал, что 51% отвечавших считает риск войны с Россией в ближайшем будущем «высоким» или «очень высоким». Распределение мнений экранирует европейскую географию и исторический опыт: в граничащей с Украиной и Белоруссией Польше так считают 77% опрошенных, во Франции и Германии — немногим более 50%, а в Италии — существенно меньше трети. При этом 69% европейцев полагают, что их страна «вряд ли» или «совсем не» способна защититься от российской агрессии. И это, кстати, презентация еще одной стороны европейского кризиса — и нынешний, упомянутый выше опрос ECFR, и более ранние замеры показывают: практически нигде в мире на перспективы Европы не смотрят с таким скепсисом и пессимизмом, как в самой Европе.

Переоцененный черный ящик

Между тем почти все обзоры, посвященные наступающему году, не обходят стороной тему искусственного интеллекта. Ключевым фактором нестабильности в наступившем году станет его растущее влияние на все сферы жизни, полагает большинство аналитических центров. В известном смысле для многих аналитиков и прогнозистов ИИ становится еще одним «черным ящиком» — воплощением надвигающейся иррациональной неопределенности, наряду с Трампом, Путиным и Китаем. Эксперты датского института Integrin Dk выражают надежду на то, что хотя хайп вокруг ИИ продолжается уже третий год, в 2026-м он, наконец, выйдет за рамки простых ответов на вопросы и начнет «сотрудничать» с человечеством, укрепляя его экспертные знания, а производительность труда благодаря ИИ-моделям начнет заметно расти.

Аналитики Eurasia Group в целом здравомысляще и оптимистично оценивают революционный потенциал ИИ: его модели ускоряют разработку программ и открывают новые направления исследований, а сотни миллионов людей ежедневно используют его для быстрого решения множества повседневных задач. Однако, в краткосрочной перспективе ИИ не способен оправдать ожидания инвесторов, а внедрение ИИ в бизнесе происходит неравномерно и приводит в разных сферах к неоднозначным результатам.

На возможность экономического кризиса из-за ИИ указывают Мэннинг и Берроуз из Stimson Center. К 2029 году глобальные инвестиции в центры обработки данных достигнут $1,1 трлн, а вся инфраструктура ИИ — $2,8 трлн, при этом многие пилотные проекты в области ИИ не сообщают о хороших результатах, а его дальнейшая разработки упираются в нехватку доступной электроэнергии. Все это вызывает предположения о новом «пузыре» на рынке и воспоминания об обвале доткомов в 2000 году. Подобное развитие событий, впрочем, будет иметь важное геополитическое последствие, так как станет новой демонстрацией преимуществ китайской модели «бюджетных», а не переоцененных технологических прорывов.