Двойной удар: Россия вступает в период относительно низких цен на нефть, одновременно окончательно лишаясь доходов от продажи газа в Европе

Двойной удар

Опубликованные на днях данные Минфина об исполнении бюджета в декабре указывают на драматическое падение российского нефтяного экспорта в конце года. По итогам 2025 года в целом нефтегазовые доходы бюджета сократились на 24%, при этом месячные доходы за декабрь составили 57% от уровня декабря 2024 года. Эти цифры указывают на масштабы сокращения доходов от экспорта. В декабре 2025 года стоимость российской нефти Urals опустилась ниже $40 за баррель. По прогнозам аналитиков, в этом году российской экономике предстоит жить в условиях фактической стоимости барреля нефти в районе $40–45 (хотя в бюджете заложена цена $59). При этом пока невозможно предсказать, какие объемы нефти и нефтепродуктов удастся продать на внешних рынках (→ Re: Russia: Нефть поплыла).

Если ничего экстренного не случится (чего, впрочем, исключать совсем нельзя), профицит на нефтяном рынке будет давить на цены (→ Re: Russia: Отрубание хвоста по частям), и в ближайшие годы российской экономике придется вновь адаптироваться к периоду относительно или весьма низких цен на нефть. Однако на этот раз такой период придется переживать на фоне резкого сокращения объемов экспорта российского газа. Причем в 2026–2027 годах Россия, по всей видимости, потеряет дополнительные €13–15 млрд в год, которые она все еще зарабатывала на газовом экспорте в Европу в 2023–2025-м.

В конце прошлого года в рамках стратегии REPowerEU ЕС принял ускоренный план полного отказа от российского газа уже к концу 2027 года. В декабре Европарламент одобрил его большинством голосов: 500 за, 120 против и 32 воздержались. Теперь требуется официальное одобрение Совета ЕС, но европейские чиновники уверены, что план будет принят без изменений: для положительного решения необходимо простое большинство, поэтому Венгрия и Словакия, которые до сих пор закупают российский трубопроводный газ и выступают против запрета, не смогут его заблокировать.

Таким образом, в период относительно низких цен на нефть Россия войдет, потеряв европейский рынок газа. Причем около 60% этих потерь в стоимостном выражении придутся как раз на 2026–2027 годы.

Как Россия теряла Европу

До полномасштабного вторжения в Украину в 2022 году Россия была основным поставщиком газа в ЕС, обеспечивая почти половину его закупок. Например, в последнем довоенном, 2021 году на нее пришлось 45% всех поставок в Европу из-за рубежа. Такая сильная зависимость от Москвы создавала политическую угрозу, которую в ЕС осознавали и которая реализовалась во второй половине 2021 года, когда Россия начала сокращать поставки, шантажируя Европу дефицитом газа в зимний период 2021/2022-го. 

В 2022 году, после начала войны, экспорт российского газа в Европу сократился вдвое (с 150,2 млрд до 78,8 млрд куб. м) в результате прекращения поставок по газопроводу «Ямал — Европа» через Беларусь и Польшу и подрыва газопроводов «Северный поток». Это, однако, привело к резкому росту цен на газ, который с лихвой компенсировал России потерю объемов. По данным Евростата, в 2022 году ее выручка от продажи газа в Европу выросла вдвое к предыдущему году, достигнув €47 млрд. Российские чиновники не скрывали злорадства: получалось, что Европа стреляла себе в ногу. Однако уже в 2023 году цены упали более чем втрое, почти вернувшись на довоенный уровень (примерно $400 тыс. за 1 тыс. куб. м).

Это произошло в результате усилий ЕС по сокращению потребления газа и поиску альтернативных поставщиков. В мае 2022 года европейские страны приняли «дорожную карту» REPowerEU, направленную на «устранение зависимости от российских энергоносителей». На первом этапе речь шла о добровольном сокращении потребления газа на 15% в сравнении со средним уровнем прежних лет. Но уже в 2024 году, по данным Форума стран — экспортеров газа (ФСЭГ), план был перевыполнен: сокращение потребления превысило 20% (с 400 млрд куб. м в 2021 году до 313 млрд в 2024-м) за счет ускоренного внедрения возобновляемых источников энергии, повышения энергоэффективности и относительно теплых зим.

Впрочем, газовый рынок Европы оставался нестабильным, а приближение зимы вызывало неизменную тревогу. Проявлением этой нестабильности стало то, что поставки в Европу более дорогого, чем трубопроводный, российского СПГ в 2022–2023 годах выросли в полтора раза в сравнении с довоенными. А в 2024 году Европа вынуждена была нарастить объемы импорта российского газа по всем трем оставшимся каналам — поставки СПГ, «Турецкий поток» и украинский транзит, в целом — на 27%. Хотя за счет снижения цен стоимость его все равно несколько снизилась в сравнении с 2023 годом. Наконец, в 2025 году на европейском газовом рынке наступил окончательный перелом. В частности, он позволил ЕС отказаться от продления завершившегося пятилетнего контракта на транзит российского газа через территорию Украины. Единственным трубопроводом для российского экспорта в Европу остался «Турецкий поток», проложенный по дну Черного моря. В итоге, по данным Bruegel, поставки трубопроводного газа из России в ЕС в прошлом году сократились сразу на 45%, до 18,1 млрд куб. м, а общий газовый экспорт (с учетом СПГ) — на 30%, до 38 млрд куб. м. Выручка от продажи газа в Европу за 11 месяцев 2025 года, по данным Евростата, составила €12,2 млрд, что всего на €2,6 млрд меньше показателя за весь 2024 год.

График 1. Экспорт российского газа в ЕС, 2021–2025, млрд куб. м

График 2. Экспорт российского газа, 2021–2025, млрд евро

Стоить отметить, что утрата европейского рынка является для российского газового сектора некомпенсируемой потерей. Направить не проданный Европе газ практически некуда. Инфраструктура газопроводной торговли строилась в течение 50 лет, с конца 1960-х, с прицелом на долгосрочное сотрудничество, и не предполагала никакого плана «Б». Идея перенаправить газ с ямальских месторождений в Китай пока не выглядит реалистичной. Хотя российско-китайский меморандум о строительстве нового газопровода («Сила Сибири — 2», мощность — 50 млрд куб. м в год) был подписан в Пекине осенью прошлого года, документ не содержит никакой конкретики по финансированию проекта и стоимости поставок, то есть в практическом отношении является декларацией о намерениях. А если вдруг он и будет согласован, строительство газопровода займет не менее пяти лет (таковы сроки реализации проекта первого газопровода в Китай, запущенного в конце 2019 года). В 2022 году Владимир Путин заикнулся о создании крупного газового хаба в Турции, откуда российский газ мог бы поступать в южную Европу, но тема не получила продолжения, а летом 2025-го «Газпром» окончательно отказался от проекта.

На примере газовых поставок мы можем наблюдать здесь характерный паттерн «санкционного цикла»: на первом этапе отказ от покупки санкционного товара вызывает ценовой шок, который наносит удар преимущественно по инициировавшей санкции стороне, затем наступает промежуточная стабилизация, пока новые поставщики наращивают объемы и формируется новая инфраструктура поставок. После чего издержки находятся уже исключительно на стороне, подвергшейся санкциям.

Новый гегемон и прощание с Россией

Главным фактором стабилизации европейского газового рынка, вполне проявившим себя в 2025 году, стала диверсификация газовых поставок в результате наращивания европейских мощностей для приема СПГ. По данным ФСЭГ, за 2022–2024 годы были введены в эксплуатацию 12 новых и расширена пропускная способность шести действующих терминалов, в 2025-м были запущены еще два терминала и еще два — расширены. В итоге общие мощности для приема СПГ выросли почти на 40%, с 180 млрд куб. м в год до 250 млрд. При этом коэффициент их использования остается на уровне около 50% из-за узких мест, в частности ограниченной инфраструктуры газопроводов. В Испании, обладающей крупнейшими мощностями по регазификации в ЕС, система трубопроводов отстает от них и ограничивает возможности распределения газа на региональных рынках. 

В результате радикально изменились и структура, и география европейского газового рынка. Если в 2021 году, по данным ФСЭГ, на трубопроводный газ приходилось около 80% всех закупок ЕС, то в 2024-м — лишь 58%. В первом полугодии 2025 года европейские закупки сжиженного газа впервые превысили закупки трубопроводного, достигнув 74,6 млрд куб. м, или 51%. Но по итогам всего года трубопроводные поставки несколько превалировали в распределении — 54 к 46%. В географическом разрезе выпадающий российский газ частично замещала Норвегия, но главным бенефициаром газового разрыва России и Европы стали США (график 3). По данным ФСЭГ, в 2021 году на американский газ приходилось 6% всех закупок ЕС, в 2024-м — 19%, а в 2025-м, по данным Bruegel, — почти 27%, что позволило США занять второе место на европейском рынке после Норвегии (31%; в основном поставки по газопроводам), оттеснив Россию на третье (12%). Причем в поставках СПГ в Европу доля США достигла уже 58%.

По данным Евростата, в 2024 году США продали ЕС СПГ на €15,1 млрд, за 11 месяцев 2025-го — на €22,7 млрд (данные за декабрь пока не опубликованы). Таким образом, выручка от американских поставок в 2025 году уже сравнялась с российской выручкой довоенного 2021-го. По оценкам американского Института экономики энергетики и финансового анализа (IEEFA), доля США на европейском рынке СПГ к 2030 году может увеличиться до 75–80%, а доля в общем объеме европейского импорта газа — до 40%. Роль США в обеспечении Европы газом приблизится к той, которую Россия играла в нем до войны. 

График 3. Крупнейшие поставщики газа в ЕС, 2021–2025, млрд куб. м

График 4. Поставки газа из России и США в ЕС, 2021–2025, млрд евро

Российские потери — прошлые и предстоящие

В довоенный период (2015–2021) доходы от экспорта нефти и нефтепродуктов составляли чуть более 40% российского экспорта (в среднем — $165 млрд в год), а доходы от экспорта газа — 12% (в среднем — $45 млрд); таким образом на газ приходилась четверть всех нефтегазовых доходов России. На продажи газа странам ЕС в 2010–2019 годах приходилась, согласно Евростату, треть этого объема — около $15 млрд в год.

В 2021 году поставки газа в ЕС принесли России €22,8 млрд (около $26 млрд), в октябре 2025-го Еврокомиссия прогнозировала, что стоимость закупленного у России газа по итогам года составит более €15 млрд. Однако эти ожидания выглядят завышенными: по данным Евростата, стоимость поставок за январь–ноябрь 2025 года составила €12,2 млрд (см. график 2). То есть по сравнению с 2021 годом денежный поток сократился примерно на 40% — меньше, чем физические объемы. Это связано с тем, что в 2021 году на дешевый трубопроводный газ приходилось 91% объема поставок, а в 2025-м — только 48%, в то время как доля более дорогого сжиженного выросла с 9 до 52%. В 2024–2025 годах такое распределение между двумя типами поставок служило буфером, смягчающим финансовые издержки от потери Россией доли европейского рынка. Но это же означает, что главные финансовые потери от его полной утраты придутся на 2026–2027 годы, усиливая удар сокращения нефтяных доходов.

Согласно одобренному европейскому плану, для краткосрочных контрактов запрет на поставки российского СПГ будет применяться с конца апреля 2026 года, для трубопроводного газа — с середины июня 2026-го. Для долгосрочных контрактов на поставки СПГ эмбарго начнет действовать с 1 января 2027 года, на трубопроводный газ — с 30 сентября 2027-го (в случае возникновения у государств ЕС трудностей с заполнением хранилищ — с 1 ноября 2027-го). В результате в 2026 году поставки российского газа в ЕС могут сократиться примерно на 50–65%, до 12–18 млрд куб. м, прогнозирует в разговоре с Re: Russia аналитик CREA Петрас Катинас. Поставки СПГ могут сократиться на 60–80% в 2026 году (до примерно 5–8 млрд куб. м) и почти полностью остановиться в 2027-м. Поставки трубопроводного газа, вероятно, будут сокращаться более постепенно, примерно до 7–10 млрд куб. м в 2026 году, и приблизятся к нулю к концу 2027-го. Более точно спрогнозировать, как распределятся потери между 2026 и 2027 годами, сегодня сложно, но ясно, что сокращение поставок более дорогого СПГ будет происходить быстрее, а трубопроводного газа — медленнее. Однако в целом за два года Россия потеряет еще около $15–17 млрд годового экспортного дохода. 

Может ли российский газ вернуться в Европу?

Если эти планы реализуются, то в 2027 году окончательно завершится история российско-европейского газового альянса длиной в 58 лет — историческое соглашение «газ в обмен на трубы» между СССР и ФРГ было подписано в германском Эссене в феврале 1970 года. За эти годы альянс пережил и серьезное обострение в отношениях СССР и Запада в начале 1980-х, и прессинг администрации Рональда Рейгана, требовавшего его разрыва, чтобы усилить экономическое давление на СССР, и исчезновение с карты мира обеих подписавших первоначальное соглашение стран, и невероятный подъем в 1990–2000-х годах.

Некоторые скептики полагают, впрочем, что полного отказа ЕС от российского газа не произойдет и что Венгрия и Словакия найдут способы получать российский природный газ и в 2028 году. Даже если так, это будет маргинальная ниша в европейских поставках и российских экспортных доходах. Интереснее вопрос, что случится с российским газовым экспортом в случае, если война закончится, а санкции будут в том или ином виде ослаблены.

Возвращения России на европейский рынок газа в объемах, хоть как-то сопоставимых с довоенными, в любом случае ждать не стоит. Путин навсегда подорвал идею политической нейтральности российских газовых поставок, которой придерживались и Леонид Брежнев, и ястреб холодной войны Юрий Андропов. Вынужденные платить фактически двойную цену за российский газ в 2022 году, европейцы долго этого не забудут.

Вместе с тем российский газ, и прежде всего трубопроводный, остается высококонкурентоспособным продуктом, а его замещение сжиженным газом, в особенности более дорогим американским, ведет к существенному снижению конкурентоспособности европейской и в частности немецкой промышленности. Так, по оценкам Berliner Zeitung на основе данных Евростата, в начале 2025 года американский СПГ обходился ЕС в два раза дороже российского (€1080 за 1 тыс. куб. м против €510), а стоимость российского трубопроводного газа была втрое ниже (€320 за 1 тыс. куб. м). При этом в 2021 году, до начала войны, когда Россия поставляла газ в ЕС по газопроводам напрямую (прежде всего по «Северному потоку»), а не через Турцию («Турецкий поток»), что увеличивает транспортные расходы, «Газпром» оценивал среднюю стоимость экспорта в Европу примерно в €200 за 1 тыс. куб. м. Исходя из данных CREA, средняя цена российского трубопроводного газа в ЕС в 2025 году выросла до €360 за 1 тыс. куб. м. Но все равно остается существенно ниже любых цен для сжиженного газа, и в особенности американского. Не случайно оппортунистическая Венгрия вцепилась в российский газ столь мертвой хваткой.

В конце 2024 года глава «Газпрома» Алексей Миллер настаивал, что меры по снижению зависимости от российского газа по сути ведут к «деиндустриализации» ЕС. В некоторых европейских отраслях за последние полтора года производство снизилось почти на 10%, а себестоимость производства выросла на 25%, утверждал он. Вне зависимости от того, корректны ли эти цифры, по существу Миллер был в основном прав: отказ от российского газа является вызовом для европейской промышленности и очередным ударом по ее возможностям конкурировать с Китаем. И это сильный стимул к тому, чтобы задуматься о возвращении такого преимущества, даже несмотря на геополитические опасения. В особенности если в какой-то момент в России произойдет смена политического курса.

К тому же география геополитических опасений Европы стала теперь еще более сложной. Рост поставок американского СПГ в Европу в 2025 году происходил на фоне давления Дональда Трампа. Согласно заключенному под его напором торговому соглашению с США, европейские страны обозначили готовность закупить американские энергоресурсы на $750 млрд до 2028 года (по $250 млрд ежегодно в ближайшие три года). Этот пункт соглашения не накладывает на ЕС жестких обязательств и выглядит вполне фантастическим. За весь 2024 год ЕС закупил энергоресурсов чуть более чем на $400 млрд, из них на США пришлось лишь $70 млрд. А американский нефтяной и газовый экспорт в 2024 году в совокупности составил лишь $166 млрд.

При этом быстрый рост зависимости от американского газа происходит на фоне все более глубоких разногласий ЕС с Вашингтоном. Теперь в Европе полагают, что США также могут использовать сильную энергетическую зависимость для реализации своих внешнеполитических целей и давления, отмечает Politico. При этом у Европы не слишком большой выбор в отношении политически «чистого» газа. Она может получать газ из трех источников: из США, от недемократических режимов Ближнего Востока и из России. В этой ситуации «трех зол» соображения диверсификации поставок и ценовые факторы будут усиливать позиции лоббистов возвращения российского газа на европейский рынок.

В то же время ускоренный отказ Европы от российского газа происходит на фоне ожиданий эпохи профицита на мировом газовом рынке за счет запуска новых заводов СПГ — в США, Катаре, Канаде, Мексике и ряде африканских стран. Согласно Bloomberg NEF Global LNG Market Outlook 2030, в 2026 году профицит СПГ составит 1,7 млн т (2,3 млрд куб. м), в 2027-м — 8,3 млн т (11,5 млрд куб. м) и дальше будет удваиваться, достигнув почти 30 млн т (41 млрд куб. м) в 2029 году. Профицит снижает риски того, что отказ от российского газа приведет к нехватке топлива на европейском рынке и резкому росту цен — это был ключевой фактор для ЕС при определении сроков полного отказа от российских энергоносителей, отмечает Bloomberg. Однако это значит также, что цены будут находится в ближайшие годы под давлением в сторону понижения. И этот фактор будет снижать стимулы для возвращения российского газа в Европу, так же как и потенциальные российские доходы в случае, если оно все же произойдет.

Пока же начинавший свое президентство с идеи превращения России в «энергетическую сверхдержаву» Владимир Путин умудрился нанести максимально разрушительный удар по ее традиционным конкурентным преимуществам на мировом рынке. А Россия впервые за более чем полвека вступает в период низких нефтяных цен, лишившись стабилизатора в виде долгосрочных газовых контрактов на премиальном европейском рынке.

@ Re: Russia / Тимофей Дзядко