Бюджетные ножницы: расходы региональных бюджетов растут на фоне стагнации доходов, и уже в следующем году регионы ждут «голодные времена»

Бюджетные ножницы регионов

В сентябре этого года обобщенные данные Минфина по бюджетам российских регионов показали дефицит в 118 млрд рублей; дефицитными при этом оказались бюджеты 56 регионов. Примечательным выглядел не сам дефицит, который был относительно небольшим, а тот факт, что еще год назад, в сентябре 2024 года, агрегированная статистика региональных бюджетов показывала профицит в размере 1,25 трлн рублей. Аналитики забили тревогу, а СМИ отметили, что некоторые регионы сократили бонусы за подписание контрактов на войну, увидев в этом еще один признак неблагополучия региональных финансов.

Что касается снижения бонусов, то оно не является свидетельством нового тренда. Как мы уже писали, возможность заключить контракт в любом регионе, а не только в регионе проживания, сформировала специфическую модель коммерческой вербовки на войну: среди российских регионов выделяется группа лидеров, предлагающих самые высокие единовременные региональные выплаты, — в них и подписывается львиная доля контрактов (→ Re: Russia: Кризис эффективного контракта). Среднюю сумму региональной выплаты по 24 регионам-лидерам можно считать показателем «эффективного бонуса» — той цены, по которой Кремлю удается привлечь к участию в боевых действиях достаточное количество контрактников. По расчетам Re: Russia на основании данных портала Gogov.ru, в октябре 2025 года эффективный региональный бонус составлял 2 млн 195 тыс. рублей, а в ноябре — уже 2 млн 308 тыс., то есть за месяц цена эффективного контракта выросла на 113 тыс. рублей. При этом некоторые регионы с особенно устойчивым финансовым положением (Москва, Московская область, Санкт-Петербург, Магаданская область, Ханты-Мансийский АО) присутствуют в списке лидеров постоянно, а другие ротируются — выполнив свою «норму» набора, они снижают бонусы, а их место в группе занимают другие. Поэтому снижение бонусов в нескольких регионах является рутинной практикой и не свидетельствует о каком-то новом тренде.

Тем временем в октябре региональные бюджеты уже вновь продемонстрировали профицит в размере 570 млрд рублей, однако он вовсе не свидетельствует о том, что финансовое положение регионов улучшилось. Наоборот, оно продолжало ухудшаться. И сентябрьский дефицит, и октябрьский профицит отражают не динамику финансового положения регионов, а скорее динамику поступлений трансфертов из федерального бюджета в региональные. В сентябре этого года трансферты лишь на 4% превышали полученные в сентябре 2024-го, соответственно консолидированные региональные бюджеты показали дефицит; в октябре прирост к прошлому году составил уже 15%, и баланс расходов и доходов вернулся к профицитному.

Важнейшим показателем того, что происходит с региональными финансами, является отношение их собственных доходов (до получения трансферта) к общим расходам. Ключевые параметры российских региональных финансов отражены в таблице 1. Как видно, ухудшение финансового положения регионов в 2025 году связано с «бюджетными ножницами»: расходы региональных бюджетов в январе–октябре 2025 года в годовом выражении росли почти вдвое быстрее, чем их собственные доходы, — на 15% против 7%. В 2023 и 2024 годах собственные доходы регионов росли на 15 и 12% соответственно, то есть существенно быстрее как инфляции, так и расходов (последние выросли на 11% в 2023 году и на 10,6% в 2024-м). Теперь разнонаправленная динамика доходов (замедление роста) и расходов (ускорение роста) привела к тому, что собственные доходы регионов в этом году покрывают лишь 88% их расходов, тогда как в предыдущие годы показатель составлял 93–94%. В результате «дыра» в региональных бюджетах до трансфертов (первичный дефицит) выросла за год в 2,5 раза — с 993 млрд рублей в октябре 2024 года до почти 2,5 трлн в октябре нынешнего.

Таблица 1. Структура и динамика консолидированных региональных бюджетов РФ, 2023–2025

Собственные доходы регионов обеспечены поступлениями от НДФЛ (почти 40% всех доходов), налога на прибыль (25%), а также от налогов на имущество, добычу полезных ископаемых и другими налоговыми и неналоговыми поступлениями. Как видно из таблицы 1, после мощного роста сборов от налога на прибыль в 2023 году (5,1 трлн рублей по итогам октября против 4,2 трлн в октябре 2022-го) эти поступления сокращались в 2024 и 2025 годах и почти вернулись в 2025 году к значениям 2022-го (4,4 трлн). Однако в 2024 году сокращение поступлений от налога на прибыль было с лихвой компенсировано впечатляющим ростом поступлений от НДФЛ и доходов из других источников. В 2025-м более скромные приросты сборов от НДФЛ (темпы роста зарплат замедлились) и из других источников уже не компенсируют вполне дальнейшее сокращение поступлений от налога на прибыль. Собственные доходы регионов по итогам 10 месяцев выросли в номинальном выражении, но этот рост оказался ниже инфляции — в реальном выражении они сократились на 1%. При этом расходы в реальном выражении (с учетом инфляции) выросли на 7%.

Ускорение на фоне замедления

Сокращение поступлений налога на прибыль в наибольшей степени связано с ухудшением ситуации на предприятиях добывающего, промышленного и финансового секторов, отмечается в обзоре рейтингового агентства «Эксперт РА». Добывающая промышленность и сырьевые отрасли испытывают все большее давление, связанное с санкциями, потерей рынков сбыта и снижением цен на сырье. Это выглядит поразительно для российской экономики, но почти треть общей суммы снижения налога на прибыль сформировали несколько ключевых нефте- и газодобывающих регионов — Тюменская область, ХМАО и ЯНАО, говорится в обзоре. Вклад сырьевого сектора в бюджетную обеспеченность сокращается не только на федеральном, но и на региональном уровне. 

Экспорт газа сократился на 40%. Экспорт угля падает с 2021 года из-за санкций, высоких логистических издержек и снижения мирового спроса. По оценкам NEFT Research, которые приводит «Коммерсантъ», в 2025 году из-за сокращения экспортных объемов и цен выручка угольной отрасли сократится еще на 12% и составит 60% к уровню 2022 года, а доля убыточных угольных предприятий вырастет до 70%. В результате Кемеровская область лидирует по размеру фактического дефицита бюджета, то есть полученного уже с учетом федерального трансферта (–43,9 млрд рублей). Однако в списке дефицитных также присутствует и Ямало-Ненецкий автономный округ (–38 млрд), где сосредоточены основные запасы газа России, — наряду с Тюменской (–33,8 млрд) и Новосибирской областями (–33,5 млрд). Металлургические компании также находятся не в лучшем состоянии после утраты премиальных рынков сбыта и ужесточения конкуренции на мировых рынках (→ Re: Russia: Вперед в прошлое).

С начала 2025 года разброс экономической активности по регионам определяется двумя основными факторами: слабостью отраслей, ориентированных на экспорт, и отдельными крупными инфраструктурными и промышленными проектами, говорится в обзоре аналитиков Telegram-канала «Твердые цифры». Среди самых отстающих регионов — Мурманская область (–12,7% по базовым видам экономической деятельности), где велика доля отраслей, связанных с добычей полезных ископаемых (прежде всего металлических руд), и Курская область (–8,8%), в которой также ведется добыча и переработка руды (Михайловский ГОК). Среди лидеров роста производства — Чукотка (+23,6%) и Амурская область (+17,8%), где ведется строительство крупных заводов — Баимского ГОКа и Амурского газохимического комплекса.

В свою очередь обрабатывающая промышленность находится в состоянии резкого торможения. Рост здесь сосредоточен в основном в военных отраслях. В результате в региональном разрезе бенефициарами роста «оборонки» выступают Курганская область (прирост в промышленности за девять месяцев — +23,8%), Татарстан (+11,6%), Удмуртия (+8,3%) и некоторые другие. В 46 регионах промышленность демонстрирует отрицательный прирост по итогам девяти месяцев года. Финансовый результат предприятий ухудшается второй год подряд, по данным Росстата: в январе–сентябре этого года он снизился в среднем на 8% к уровню прошлого. Впрочем, в нескольких регионах сборы от налога на прибыль выросли — в Камчатском крае, Магаданской области, Забайкальском крае и Республике Алтай. В первом и втором случаях это связано с отменой ранее существовавших льгот по налогу, в третьем и четвертом — с наличием золотодобычи (цены на золото растут). Однако эти «выбросы» не влияют на общий тренд. 

Перелома отмеченных тенденций — замедления промышленности и темпов роста зарплат и доходов — ждать не следует. Более того, в конце года негативная динамика по налогу на прибыль может усилиться в связи с нарастанием проблем с экспортом нефти. А повышение фискальной нагрузки на бизнес в 2025–2026 годах (ставок налога на прибыль и НДС) не приносит ничего региональным бюджетам, но ведет к дальнейшему ухудшению финансового положения предприятий. 

Однако главной проблемой бюджетной динамики регионов является даже не стагнация собственных доходов, а рост расходов. В январе–октябре 2025 года они были на 2,4 трлн рублей выше, чем годом ранее. Согласно «Основным направлениям бюджетной политики в 2025–2027 годах», предполагался пропорциональный рост собственных доходов региональных бюджетов и их расходов темпом около 6% в год. В реальности темп роста расходов оказался в 2,5 раза выше. По данным АКРА, основной прирост расходов пришелся на разделы «Социальная политика» и «Национальная экономика» (в обоих случаях рост на 21%, в номинале — на 659 млрд и 608 млрд рублей по итогам девяти месяцев) и «Образование» (+13%, или 400 млрд рублей). Илья Соколов из Института Гайдара объясняет рост расходов по разделу «Национальная экономика» опережающим ростом стоимости топлива, услуг ЖКУ и ставок по кредитам, что увеличивает нагрузку на региональные бюджеты, оплачивающие расходы на инфраструктуру.

Эксперт по экономике российских регионов Наталья Зубаревич уточняет, что в разделе «Социальная политика» значительный рост приходится на подраздел «Социальное обеспечение» и что «рост этих выплат очень сильно связан с СВО и окрестностями» (речь идет о региональных выплатах за ранения и гибель и других мерах поддержки военнослужащих). Кроме того, по нашим подсчетам, выплаты за подписание контракта среди регионов-лидеров были в октябре 2025 года на 500–600 тыс. рублей выше, чем в прошлом. При этом Дмитрий Медведев утверждал в середине октября, что с начала года было заключено 340 тыс. контрактов. Таким образом, рост совокупных расходов регионов по этой статье мог составить 170–200 млрд рублей.

Наконец, часть дополнительных расходов регионов аналитики связывают с внеплановым «экстренными» тратами в приграничных регионах. Речь прежде всего о Курской области, часть которой контролировалась украинскими войсками с августа 2024 года по апрель 2025-го. Расходы регионального бюджета выросли здесь ровно в два раза — до 179,8 млрд рублей по итогам девяти месяцев этого года по сравнению с 89,9 млрд, потраченными в прошлом.

Расходы без доходов: новая реальность

Как уже было сказано, благодаря федеральным трансфертам агрегированные бюджеты регионов по итогам 10 месяцев сведены с профицитом. Однако из предусмотренных в федеральном бюджете в 2025 году на трансферты 3,4 трлн рублей использованы уже 3,05 трлн, то есть 90%. При этом октябрьский профицит почти втрое меньше, чем тот, который формировался в октябре в предыдущие три года (в среднем — 1,58 трлн). Дело в том, что традиционно на ноябрь–декабрь, когда закрываются многие контракты, приходится 30% всех годовых расходов. В то же время, как показывают данные Минфина, доходы регионов за эти два месяца составляли 20% от их годовых объемов.

Если в 2025-м эти соотношения сохраняться, то общие расходы региональных бюджетов составят по итогам года 28,9 трлн рублей против запланированных в «Основных положениях» 25,4 трлн. В то же время собственные доходы регионов составят 22,2 трлн, а разница между собственными доходами и расходами достигнет 6,7 трлн (см. таблицу 2).

Таблица 2. Основные показатели региональных финансов в октябре и декабре 2022–2025 годов, трлн рублей

Как видим, разрыв между собственными доходами регионов и их расходными потребностями резко нарастает. В 2022–2024 годах он составлял в среднем 4 трлн рублей, а в 2025-м увеличился в полтора раза. При этом запланированный размер трансфертов в этом году ниже уровня предыдущих трех лет (в среднем 3,9 трлн), в результате разрыв доходов и расходов даже с учетом трансфертов может составить 2,9 трлн. Однако в действительности в 2025 году у регионов есть резервы для покрытия этого разрыва в виде накопленных на счетах остатков средств (неизрасходованных доходов). По подсчетам «Эксперт РА», они составляли на конец августа 1,97 трлн рублей (без учета Москвы, на которую приходится еще 1,4 трлн остатков, но у которой нет дефицита). Кроме того, по мнению аналитиков того же «Эксперт РА», в расходах регионов заложены капитальные расходы, которые в случае нарастающего риска снижения ликвидности будут отложены на более позднее время.

Признаки режима экономии и бюджетной консолидации уже наблюдаются в некоторых регионах, в том числе по военным выплатам и обязательствам. В Хакасии выплата бонусов за заключение контракта с Минобороны производится с задержкой в несколько месяцев, а региональную выплату семьям погибших военных, которая составляла 1,1 млн рублей, вообще отменили, сообщило издание «Абакан 24». В Якутии тоже приостановили выплаты участникам войны и их семьям, но местные чиновники утверждают, что уже провели работу и изыскали необходимые средства. На невыплату подписного бонуса и пособий жалуются также в Ставрополье, Югре, Чите и других регионах. Где-то, как в Иркутской области, речь идет о секвестре ряда расходных статей, где-то на замораживание выплат жалуются учителя, где-то отменяются налоговые льготы и обсуждается повышение местных налогов, отмечают «Ведомости». Однако пока бюджетная консолидация не носит массового и системного характера.

Согласно «Основным направлениям бюджетной политики», с учетом федеральных трансфертов консолидированный бюджет регионов должен быть практически бездефицитным. Однако в более актуальных прогнозах Минфин уже признал, что дефицит по итогам года составит не менее 300 млрд рублей. Более пессимистические оценки прогнозируют дефицит в размере 500–800 млрд. Накопленная в предыдущие годы подушка безопасности смягчит проблему. Однако, как и в случае с федеральным бюджетом, системная проблема заключается в том, что в условиях ведения войны, милитаризации экономики и санкционного давления наращивание расходов происходит вне зависимости от динамики доходной базы (→ Re: Russia: Куда ведет дорога налоговых маневров). В результате в новый год российские регионы вступят в принципиально иной ситуации, чем в прошлом и позапрошлом годах.