Осеннее дипломатическое наступление: слабость украинского фронта и политический кризис создали оптимальные условия давления на Украину

Миротворческие крылья Трампа

Кавалерийская миротворческая атака Дональда Трампа в очередной раз повергла в смятение ряды союзников Украины и сочувствующих ей. В апреле этого года Трамп был преисполнен ожиданий скорого подписания соглашения по итогам полутайных визитов Стива Уиткоффа в Москву. Однако план частичных и весьма существенных уступок Кремлю, подготовленный в Вашингтоне, был отвергнут. Несколько месяцев спустя внезапно назначенный саммит в Анкоридже и торжественные красные дорожки, намекавшие на возможность прорыва, на поверку оказались всего лишь результатом ослышки или недопонимания Уиткоффом того, что ему сказали в Кремле. Нынешний «мирный план» из 28 пунктов стал очередным фокусом надежд американского президента и очередным шоком для европейских союзников Украины.

Хаотичная динамика «мирного процесса» определяется наличием в Белом доме Трампа двух крыльев. Одно из них представлено спецпосланником Уиткоффом и отчасти вице-президентом Джеем Ди Вэнсом, второе — госсекретарем Марко Рубио и другим спецпосланником президента, Китом Келлогом.

«Девелоперская» группа — Уиткофф и стоящий за ним зять президента Трампа Джаред Кушнер — с самого начала нового президентства продвигает идею «большой сделки» с Владимиром Путиным. В рамках такой сделки Трамп жертвует малоинтересной и маловажной для него и для Америки Украиной, возвращает Россию в мировую экономику и таким образом «отрывает» ее от Китая, а Кушнер и Уиткофф курируют процесс реинтеграции России в мировые экономические потоки, в особенности в области восстановления газовой торговли. 

Другая группа — Рубио и Келлог — в большей степени стоит на традиционно республиканских позициях в отношении России, предполагающих необходимость ее «сдерживания», использования для этого метода «кнута и пряника» и реформирования отношений с европейскими союзниками в целях их укрепления (при американском лидерстве), а не подрыва или развала.

Сразу после публикации изданием Axios 28-пунктного «мирного плана» Рубио позвонил сенаторам, входящим в двухпартийную группу по внешней политике, и сообщил, что документ является не разработкой американской администрации, а всего лишь «списком пожеланий» (wish list) российской стороны (об этом сообщили CNN и Politico). Позднее, правда, в своем твиттер-аккаунте Рубио написал, что план был разработан США. Однако содержание документа слишком явно свидетельствует в пользу первой версии, которая в результате и закрепилась. Тем не менее Трамп не только поддержал план, но и потребовал его исполнения до Дня благодарения, пригрозив Владимиру Зеленскому тяжелой зимой и полным прекращением поддержки. А его слова о «неблагодарности» Украины и вовсе стали дежавю перепалки в Овальном кабинете. 

Вместе с тем весьма скорое согласие Трампа на доработку плана с участием Украины и под патронажем Рубио свидетельствовало в пользу постепенного восстановления статус-кво. В последние месяцы именно «республиканская» группа в основном определяла политику администрации на российско-украинском треке.

По итогам совещаний в Женеве Рубио выразил полную удовлетворенность их результатами. Удовлетворение выразили и европейские союзники Украины (министр иностранных дел Германии Йоханн Вадефуль, глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен и канцлер Германии Фридрих Мерц). В частности, из плана были удалены фантазии относительно использования под контролем США российских замороженных активов, сообщает Bloomberg. По сведениям РБК-Украина, сняты обязательства по пределу численности украинской армии, а некоторые принципиальные вопросы, в том числе территориальный и закрепление обязательства невступления в НАТО, отложены до личной встречи Зеленского и Трампа, которая может состояться на этой неделе.

Однако следует иметь в виду, что чем больше удовлетворенности в отношении скорректированного варианта выражают в Европе и в Украине, тем меньше вероятность, что он удовлетворит Москву и Владимира Путина. И в этом смысле козыри на стороне партии «большой сделки» отнюдь не закончились. Можно предположить, что Трамп будет сохранять обе опции — «сдерживания» и «уступок», стремясь оказать таким образом давление на Кремль.

Гарантии в обмен на территории: что нового в новом плане и что в нем старого?

Несмотря на то что первоначальный план из 28 пунктов выглядел вопиюще прокремлевским, нельзя не отметить то новое содержание, которое в нем было и которое сохраняется в дискуссиях последних дней.

​​«Красными линиями» для Киева являются официальное признание (в том числе другими странами) оккупированных Россией территорий, ограничения на оборону Украины и ограничения на будущие союзы Украины, заявил председатель Верховной рады Украины Руслан Стефанчук на саммите «Крымской платформы» в Швеции. В качестве «красной линии» здесь, однако, не упомянута передача России еще не захваченной украинской территории, во что неизменно упирались предыдущие попытки компромисса с Москвой. Не упоминал о неприемлемости этого пункта и Зеленский. 21-й пункт плана Дмитриева–Уиткоффа предполагает вывод украинских войск с оставшейся под их контролем территории Донбасса при сохранении линии разграничения в других местах. Таким образом, речь идет о частичной уступке территориальным претензиям Кремля.

С другой стороны, в новом плане впервые в качестве составной части урегулирования отдельным пунктом упомянуты «гарантии США». Иными словами, в нем, по крайней мере формально, присутствует формула «территории в обмен на гарантии безопасности», которая, как показывают социологические опросы, потенциально приемлема для жителей Украины на нынешнем этапе войны (→ Re: Russia: Призрак НАТО или «стальной дикобраз»).

В то же время само словосочетание «гарантии безопасности» отсутствует, а содержание понятия «гарантии США» выглядит в документе Дмитриева–Уиткоффа максимально туманным. Эти «гарантии» декларируются, но не определяются, и являются скорее обещанием, чем обязательством. Присутствующая в тексте фраза «Если Россия вторгнется на территорию Украины, то, помимо скоординированного военного ответа, в отношении нее будут восстановлены все глобальные санкции» самой своей алогичной конструкцией выдает стремление оставить максимум неопределенности в ключевом вопросе военной помощи.

Надо отметить, что само понятие «гарантии безопасности» за три с половиной года войны подверглось существенной девальвации (→ Re: Russia: Риски или деньги). Если еще в начале конфликта членство в НАТО считалось практически абсолютной гарантией на основании действия 5-й статьи устава Альянса, то сегодня это уже не совсем так. Даже страны, давно состоящие в НАТО, не уверены, что США придут на их защиту в случае нападения ядерной державы вроде России. При этом именно Трамп за последний год сделал максимум для того, чтобы понятие «гарантии США» было обесценено, периодически намекая в разных ситуациях, что прежние соглашения и обязательства Вашингтона для него стоят немногого и могут быть пересмотрены или проигнорированы в соответствии с его личным пониманием «интересов Америки». «Мирный план» Дмитриева–Уиткоффа в полной мере следует этому цезаристскому принципу: контролировать исполнение предполагаемого соглашения будет Совет мира, о котором известно только то, что его возглавляет даже не «президент США», а Дональд Трамп.

Впрочем, вопрос о гарантиях безопасности для Украины остается камнем преткновения не только для США, но для всей западной коалиции. Группа проукраински настроенных европейских стран по итогам своих дискуссий пришла к заключению, что не может предоставить Украине военный контингент, способный противостоять угрозе нападения, и что этот контингент скорее сам нуждается в гарантиях безопасности. В результате наиболее реалистичным на сегодняшний день фактически является план «Стальной дикобраз», то есть план вооружения Украины до той степени, когда нападение России окажется для нее слишком дорогим перед лицом ответного удара. Такой сценарий реализуем при наличии у Украины достаточного арсенала дальнобойных ракет и, в перспективе, возможностей их собственного производства (→ Re: Russia: От укусов к сдерживанию). В этом смысле в качестве паллиативных гарантий могли бы выступать коллективные обязательства Европы и США по созданию «стального дикобраза».

Вопрос гарантий безопасности между тем за последний год претерпел еще одну парадоксальную трансформацию. Заинтересованность Европы в Украине как военном союзнике резко возросла перед лицом все более реальной угрозы нападения со стороны России. Сегодня Украина уже не является неудобным восточным соседом, который навязчиво стучится в дверь НАТО. Сама Европа в значительной мере заинтересована в человеческом и производственном потенциале Украины, в ее большой армии и боевом опыте. И в этой перспективе понятие «гарантии безопасности» приобретает новое, двустороннее содержание. Однако для того, чтобы возможности этой взаимной заинтересованности были реализованы, Европе необходимо принять на себя дополнительный риск и финансовые обязательства.

Так или иначе, в настоящий момент президент Трамп, судя по всему, видит именно территориальную уступку в Донбассе в качестве основного рычага, который позволит сдвинуть «мирный процесс» с мертвой точки. А главной задачей Киева и его европейских союзников является наполнение максимально возможным содержанием понятия «гарантии США» в качестве компенсации за эту уступку и расширение военных возможностей Украины.

Зима Зеленского: откуда взялся «мирный план»?

Внезапное появление на свет плана Дмитриева–Уиткоффа и его поддержку Трампом, впрочем, нельзя списать исключительно на непоследовательность американского президента и его колебания между двумя группами влияния в своем окружении. И то, и другое в значительной степени стало результатом заметного ухудшения ситуации в Украине и смещения в балансе сил в течение последнего месяца.

Под занавес своей военной кампании 2024/25 года Владимир Путин, как и предполагалось, нанес финальный удар, призванный продемонстрировать его преимущество в войне на истощение. При этом сила и эффект удара оказались особенно значительными даже не в сухопутном наступлении, основной напор которого, как мы и предсказывали, пришелся на самый конец осени (→ Re: Russia: Накануне «решающего прорыва»). В конце концов, на данный момент ни Покровск, ни Купянск окончательно так и не взяты российской армией под контроль, а это значит, что вероятность развития ее наступления до конца года не столь велика. Вместе с тем системное ослабление украинского фронта сегодня не вызывает сомнений и грозит переходом в режим «снежного кома».

Не менее серьезным вызовом стали бомбардировки энергетической инфраструктуры Украины, которые были подготовлены и осуществлены с учетом ошибок последних лет и которые создают угрозу нового этапа дестабилизации экономической и социальной жизни в стране (→ Re: Russia: Ракетный дисбаланс). Наконец, коррупционный скандал, набравший размах как раз к концу осени, резко ослабил политические позиции Зеленского. А европейские союзники до сих пор не смогли согласовать схему использования замороженных российских активов для финансирования Украины. Собрание этих плохих новостей создало максимально благоприятные за последние три года условия для давления на Украину, чтобы принудить ее к существенным уступкам. В этом смысле «мирный план» Дмитриева–Уиткоффа является своего рода продолжением осеннего российского наступления — попыткой получить на руки его дивиденды.

Реакция и Путина, и Трампа на скорректированный мирный план будет определяться не столько тем, что в нем будет написано, сколько их представлением о том, способна ли Украина справиться с тремя стоящими перед ней критическими вызовами: пережить, вероятно, самую тяжелую за все годы войны зиму, обеспечить минимально достаточное количество живой силы для фронта и справиться с политическим кризисом, спровоцированным коррупционным скандалом вокруг «Энергоатома». Причем последний вопрос, возможно, является первым.

Важнейшим триггером перерастания коррупционного скандала в политический кризис являются даже не столько сами вскрывшиеся факты коррупции, сколько активное противодействие расследованию со стороны администрации президента. Речь, таким образом, идет не только о коррупции, но и о монополизации власти президентским офисом в условиях военного положения. Это в свою очередь подрывает консенсус в украинском обществе в отношении неизбираемого президентства Зеленского. И последнему вряд ли удастся сохранить легитимность в глазах населения и политического класса без существенного переформатирования своей системы власти и создания коалиционного правительства с участием своих оппонентов.