Попытки реформирования ФСБ в современную спецслужбу западного образца предпринимались в начале 1990-х. Советский супермонстр КГБ был разделен на несколько служб: Службу внешней разведки (СВР), Федеральную службу контрразведки (ФСК), службу связи и информации (ФАПСИ) и т. д. На фоне первой чеченской войны ФСК начала возвращать себе полномочия по внутренней безопасности и борьбе с терроризмом, что привело к ее усилению; в 1995-м она сменила название на ФСБ. После этого все попытки изменений по западным образцам были свернуты, а с приходом в Кремль Путина, а на Лубянку — Патрушева главным ориентиром для нее стали КГБ и советский опыт. В 2004 году у ФСБ появились полномочия и по части внешней разведки — была создана 5-я служба, фокусом работы которой стали бывшие постсоветские страны.
Между тем за прошедшие 30 лет разведки западных стран претерпели масштабные изменения, прежде всего в отношении открытости и подотчетности обществу и парламенту, задающие спецслужбам импульсы для реформ. Были также осуществлены переход от принципа «need to know» к принципу «need to share», подразумевающему постоянный обмен разведданными со странами-союзниками; внедрение постоянного цикла интеграции разведданных из разных источников по принципу ISR (intelligence, surveillance, reconnaissance) и практика активного использования открытой информации (OSINT), в том числе новые методы интеллектуального анализа данных, использования систем спутникового наблюдения и компьютерного анализа социальных сетей.
Аналитики RUSI считают, что основная проблема российской ФСБ заключается в том, что акцент в ее работе, как и во времена СССР, сделан на контрразведывательной деятельности в ущерб классическим методам стратегической и оперативной разведки. Этот же акцент делает ФСБ основным инструментом репрессивного контроля, а самыми мощными ее подразделениями — Службу экономической безопасности, которая занимается слежкой за крупным бизнесом и корпорациями, и Службу по защите конституционного строя, фактически сосредоточенную на борьбе с оппозицией и независимыми гражданскими организациями. По мнению RUSI, низкая приоритетность разведки происходящего в других странах и восстановленные советские практики работы (преимущественно через агентурную сеть) идут вразрез с общемировыми практиками и снижают эффективность работы ФСБ в современном мире.
Аналитики RUSI также пишут, что в дополнение к советским практикам работы за прошедшие 30 лет ФСБ нарастила компетенции в промышленном шпионаже, распространении дезинформации и скрытых военных операциях. Однако ее неподготовленность в части использования современного инструментария разведки серьезно подрывает успешность России в конфликте с Украиной.
Цена Донбасса: расходы Кремля на живую силу в случае нового наступления превысят 5 трлн рублей
Дональд Трамп усиливает давление на Киев, принуждая согласиться на требование России о добровольной передаче северного Донбасса. Это позволит Владимиру Путину сохранить боеспособную 600-тысячную группировку, которая может быть задействована в новом наступлении, и высвободит около 4 трлн рублей в условиях надвигающегося бюджетного кризиса.
Позиционный тупик: почему российский прорыв в Донбассе не состоялся и как это повлияет на сценарии продолжения конфликта в 2026 году?
Недостаток военных возможностей может подтолкнуть Кремль как к заморозке конфликта через неустойчивое соглашение о прекращении огня, так и к эскалации в отношениях с европейскими союзниками Украины в надежде на углубление раскола в Европе. Наиболее инерционным сценарием на 2026 год выглядит продолжение боевых действий при существенном снижении их интенсивности.
Ракеты, а не люди: отсутствие у Киева дальнобойных ракет остается главным фактором российского преимущества в войне и снижает стимулы Кремля к заключению мирного соглашения
Российские территориальные приобретения по итогам 2025 года вряд ли существенно превысят прошлогодние, а для полного захвата северного Донбасса России потребуется еще как минимум год боевых действий. Гораздо более успешным выглядит российское наступление на энергетическую инфраструктуру Украины, которая подвергается массированным атакам уже более трех месяцев.