Возвращение к Келлогу: после шестимесячной паузы Трамп дает понять, что готов к эскалации в отношениях с Кремлем этой осенью

Возвращение к Келлогу

Дональд Трамп наконец натянул кепку «злого копа» в отношении Москвы. Однако в уже привычной манере шокирующий популизм одних его заявлений смещает фокус внимания и мешает адекватно оценить смысл других. В качестве первых в данном случае можно рассматривать доверительные вопросы Трампа, обращенные к Владимиру Зеленскому, — может ли Украина нанести удары по Москве и Петербургу? — которые Белый дом вполне продуманно «слил» прессе (о них узнали сразу и Washington Post, и The Financial Times). В качестве вторых — неожиданное и плохо поддающееся объяснению решение отложить новые меры по усилению экономического давления на Москву на 50 дней.

Именно как откладывание санкций воспринял заявление Трампа российский фондовый рынок, который вырос на 2,7% после объявления этой новости. Недоумение таким большим сроком выразила и глава европейской дипломатии Кая Каллас. Мировые нефтяные рынки заявление Трампа просто проигнорировали.

Такой скептицизм совершенно оправдан. Впервые о возможном усилении экономического давления на Москву Трамп заявил еще 30 марта, когда в тупик зашли переговоры с Россией в Эр-Рияде, то есть более трех месяцев назад. Однако уже через несколько дней он отправил в Москву Стива Уиткоффа с новой переговорной миссией. Когда и этот раунд переговоров провалился, усиления давления на Москву в Киеве и в европейских столицах от Трампа ждали в начале мая, полагая, что этот вопрос уже согласован. Тем не менее Трамп воспользовался хлипким предлогом — намеком Путина на возможную встречу в Стамбуле, — чтобы вновь отложить их. Когда же и эта возможность не реализовалась, Трамп оказал давление на Сенат, не позволив ему рассматривать законопроект Линдси Грэма о тарифах в отношении покупателей российской нефти. 

На том этапе действия Трампа могли объясняться подготовкой операции против Ирана. Но факт состоит в том, что угрозы оказать давление на Москву со стороны Трампа еще никогда не реализовывались. Всякий раз он находил тот или иной повод отложить их. И новое объявление о пятидесятидневной отсрочке вполне вписывается в этот повторяющийся сценарий.

Примечательно также, что буквально накануне заявления Трампа Марко Рубио неожиданно встретился с российским министром иностранных дел Сергеем Лавровым и по итогам встречи обмолвился (не приведя никаких подробностей), что Москва предложила новые и интересные подходы в вопросе украинского урегулирования. Тема не получила развития, однако, судя по всему, у Вашингтона была «заготовка» на случай, если Трамп вновь решит отложить переход к жесткой риторике в отношении Москвы. И можно легко себе представить, что около 1 сентября Путин вновь предложит Трампу повод для надежд, который позволит американскому президенту вновь отложить введение санкций. Тем более что сам Трамп дал понять, что готов опять разыграть эту мизансцену, заметив, что еще не поставил на Путине окончательный крест.

В действительности то, что было сформулировано Трампом в его «очень жестком заявлении» по России, — это ровно то, что его спецпредставитель на переговорах с Москвой и Киевом Кит Келлог предлагал еще в январе, то есть ровно полгода назад, — усилить экономическое давление на Москву и вернуться к расширенным поставкам оружия Украине, если Кремль не пойдет на компромисс (→ Re: Russia: Ажиотаж транзакционизма). Однако Трамп уверял, что есть более простой путь прекратить войну, и отстранил Келлога от переговоров, после чего в течение шести месяцев под теми или иными предлогами уклонялся от оказания давления на Москву. 

При этом ни для кого не было секретом, что на протяжении этого времени Кремль планировал, а затем и начал решительное наступление в Украине, призванное сломить ее оборону. Однако Трамп не только не предпринял никаких действий, которые могли бы осложнить это наступление для Москвы, но и трижды за это время приостанавливал одобренные еще при Байдене военные поставки Киеву или перенаправлял их партии в другое место. Трудно отделаться от ощущения, что стратегия Трампа состояла в том, чтобы не создавать помех российскому наступлению 2025 года, и являлась частью некоторой неформальной договоренности с Кремлем. Откладывание по крайней мере до конца лета новых экономических санкций в целом укладывается в такое понимание ситуации.

Обратная эскалация для деэскалации: зачем Трамп заговорил о «Томагавках»

Вместе с тем по итогам заявлений Трампа и сознательных утечек из его администрации следует зафиксировать достаточно принципиальный сдвиг в его подходе к российско-украинской войне, во всяком случае, на риторическом уровне. Еще весной тема возможных новых поставок американского оружия Украине являлась абсолютным табу для членов администрации Трампа. Теперь она не просто легализована, но даже стала своего рода информационным тараном, призванным компенсировать нерешительность в вопросе экономических санкций. 

Окончательно оформилась и риторика, под соусом которой Трамп намерен «продать» новые поставки своему ядерному электорату: Америка только заработает на поставках вооружений, платить за которые будут европейцы, подчеркивает Трамп. По данным Axios, США намерены продать оружия по «европейской схеме» на $10 млрд. Наконец, легализована тема поставок Киеву не только оборонительных (системы Patriot и ракеты к ним), но и наступательных вооружений — ракет малой и большой дальности. Причем, помимо ATACMS, в списке обсуждаемых вооружений мерцательно присутствуют дальнобойные «Томагавки». 

Хотя Трамп уже заявил, что не рассматривает пока возможность поставок дальнобойных ракет Киеву, само упоминание о них и разговоры о возможности ударов по Москве и Петербургу не стоит трактовать исключительно как «дымовую завесу». Беседовавший с представителями администрации Трампа обозреватель The Washington Post Дэвид Игнатиус, пересказывая разговор об ударах по Москве, называет это «эскалацией ради деэскалации» — по всей видимости, также со слов представителя администрации Трампа. Игнатиус не развивает тему, но парадокс здесь состоит в том, что доктрина «эскалация ради деэскалации» считается в США российским изобретением. Она, в частности, подразумевает возможность использования тактического ядерного оружия для остановки неядерного конфликта. По сути дела, и непрямые ядерные угрозы Владимира Путина на первом этапе войны в Украине, и статьи российских политологов Караганова и Тренина, призывавшие сделать угрозу ядерного удара фактором военных действий (→ Re: Russia: Доктрина ядерного несдерживания), являлись развитием этой идеи.

В данном случае администрация Трампа использует «зеркальную» риторику. Разумеется, в практическом плане поставки «Томагавков» Киеву пока не обсуждались, и источники в администрации Трампа сразу поясняют это своим собеседникам. Однако сама возможность таких поставок, которая теперь не отрицается на корню, должна ограничить возможности шантажа со стороны Москвы. Вашингтон таким образом намекает, что массированные удары баллистическими ракетами по Киеву или использование тактического ядерного оружия в конфликте могут стать поводом для принятия решения о таких поставках и предоставят Киеву возможность нанести ответные удары по российским столицам.

Таким образом, на риторическом уровне администрация Трампа не только сняла табу с вопроса поставок Киеву новых вооружений, в том числе и наступательных, но и сразу расширила границы дискуссии о подобных поставках существенно дальше тех, которые она когда-либо имела при администрации Байдена. В то же время объем реальных поставок, обещанных на данном этапе Киеву по «европейской схеме», пока непонятен, так же как и время их осуществления. То речь идет об одном-двух дополнительных комплексах Patriot, то о 17. Трамп утверждает, что передача европейцами Украине ракет для Patriot уже началась. Но по этому поводу можно заметить лишь, что интенсивность российских атак на украинские города резко возросла еще в конце марта — начале апреля, и все это время Трамп блокировал передачу дополнительных ракет для уже имеющихся у Украины комплексов Patriot, существенно ослабляя таким образом ее оборонительный потенциал и защиту украинских городов.

Может ли Трамп нанести удар по российской нефти? Ответ — да

Хотя, как было сказано выше, в своем «очень жестком заявлении» Трамп скорее отложил введение новых санкций против российского экспорта, уровень реалистичности этой угрозы парадоксальным образом повысился.

Во-первых, заявленный теперь Трампом размер тарифов сдвинулся от абсурдных 500% к 100%. Чисто стилистически тарифы в 500% или 400% придавали инициативе вид популистского фейка. Во-вторых, более реалистичным и практичным выглядит новый формат предполагаемого законопроекта на этот счет. По данным протрамповского издания The New York Post, команда президента договаривается с Сенатом о том, что новый закон предоставит Трампу почти неограниченное право и вводить, и отменять пошлины, то есть сделает их инструментом оперативного торга. Можно предположить, что новый закон также даст Трампу право определять конкретный дизайн введения тарифов и цели их применения. 

Последнее, пожалуй, выглядит самым важным. Как справедливо отмечают эксперты, пошлины не могут быть введены против всех покупателей российских ресурсов и даже против всех покупателей российской нефти. Заместить эти объемы на мировом рынке просто нечем. В 2024 году, по данным Международного энергетического агентства (МЭА), Россия экспортировала 8,51 млн баррелей в сутки и занимала третью строчку в рейтинге крупнейших поставщиков после Саудовской Аравии (9,52 млн) и США (8,93 млн). В то же время избирательное использование заградительных тарифов, направленное против части российских поставок, напротив, выглядит вполне реалистично.

С тех пор как страны G7 ввели эмбарго на поставки из России, по данным Центра исследований в области энергетики и чистого воздуха (CREA), на Китай пришлось 47% экспорта российской нефти, на Индию — 38%, на Турцию — 6%, на ЕС — те же 6%. Таким образом, основные покупатели российской нефти — Китай и Индия. Введение пошлин против Китая вряд ли возможно: Трамп уже проиграл одно противостояние на этом направлении и не захочет повторить этот опыт на фоне близких к окончанию переговоров с Пекином. Китай, кстати, уже разразился жесткой отповедью на новую тарифную угрозу Трампа.

Другое дело Индия. До начала войны и введения санкций против российской нефти основная часть нефтяного импорта Индии приходилась на Ирак и Саудовскую Аравию. Но за последние годы не присоединившаяся к санкциям Индия не только резко нарастила поставки более дешевой российской нефти для внутренних нужд, но и стала благодаря им одним из крупнейших экспортеров нефтепродуктов в мире, обогнав Китай. По данным министерства торговли и промышленности Индии, которые изучило издание Neue Zürcher Zeitung, за последние пять лет стоимость индийского экспорта нефтепродуктов выросла с $29 млрд в 2019 году до $57 млрд в 2024-м. Причем крупнейшим покупателем индийских нефтепродуктов является ЕС (в 2024 году на Нидерланды пришлось около четверти всех поставок). Таким образом, Индия стала посредником, через которого Европа продолжает получать нефтепродукты из российской нефти даже в условиях эмбарго, и фактически главным выгодоприобретателем от санкций в отношении российской нефти.

Заместить все российские поставки в Индию на настоящий момент также не представляется возможным. В июне, по данным Kpler, которые приводит издание Hellenic Shipping News, Россия поставляла Индии 2,08 млн баррелей в сутки. При этом профицит мирового рынка по итогам года, согласно июньскому прогнозу МЭА, составит около 1,1 млн б/с. Скорее всего, он будет даже больше, потому что прогноз МЭА вышел до того, как участники соглашения ОПЕК+ согласовали очередное увеличение добычи — на 411 тыс. б/c с августа. На такую же величину они снимали ограничения на производство в мае, июне и июле. Не исключено, что до конца года добыча будет увеличена еще раз — примерно на 500 тыс. б/с, говорят источники Bloomberg. 

Это будет означать, что страны ОПЕК+ окончательно снимут все ограничения, наложенные ими на себя ранее. В реальности на рынок поступит меньше дополнительной нефти, поскольку некоторые участники сделки сейчас просто «легализуют» объемы, на которые они превышали свои квоты. Однако замещение как минимум половины российских нефтяных поставок Индии выглядит вполне возможным. В то же время эти расчеты указывают, что более ранняя реализация такой угрозы, скорее всего, не могла состояться — мировое производство нефти не располагало достаточным профицитом для этого.

Индия в таком сценарии потеряет часть доходов от продажи переработанной российской нефти, отмечает в комментарии Bloomberg сотрудник Rystad Energy Мукеш Сахдев. По данным министерства торговли и промышленности Индии, в мае баррель нефти из Саудовской Аравии обходился на $5 дороже российского, баррель иракской нефти — на 50 центов дороже. При этом страна все равно сохранит завоеванные позиции на рынке нефтепродуктов ЕС, хотя и с меньшей маржой

Примечательно, что как раз в эти дни индийская делегация находится в Вашингтоне. По данным источников Bloomberg, Дели рассчитывает договориться о снижении пошлины на индийский экспорт в США с анонсированных Трампом 26 до 20%. Вопрос российских нефтяных поставок вполне может оказаться частью этих переговоров. 

Таким образом, «очень жесткие заявления» Трампа, с одной стороны, являются возвратом к доктрине Келлога после шестимесячной паузы, позволившей Путину в более комфортных условиях планировать и вести свое наступление в Украине. Они не только снимают табу с темы новых поставок вооружений Киеву, но и содержат предупреждение Москве о готовности к эскалации в дискуссии о таких вооружениях, и в частности — о поставках наступательных вооружений. С другой стороны, они откладывают этап жесткого давления на Москву по меньшей мере на начало осени и не захлопывают дверь для возобновления переговоров. Скорее всего, они являются предупреждением, что период, в течение которого Трамп по тем или иным причинам согласился играть роль «доброго копа», истекает этой осенью. Тем более что ситуация на нефтяном рынке как раз к этому времени должна «созреть» для расширения давления на российскую нефть.