Массированная блокировка Telegram российскими властями началась восемь месяцев назад — в конце марта — и чуть раньше объявленного срока. Как и в большой войне, блицкриг не удался, и к лету наступление на платформу превратилось в войну на истощение. Роскомнадзор совершенствовал методы фильтрации, разработчики Telegram и VPN-сервисов приспосабливались к новым ограничениям, а пользователи осваивали способы обхода.
К осени экспертный консенсус сместился к мнению, что вполне заблокировать Telegram и способы обхода блокировки можно, только отрезав Рунет от внешнего мира. Успехи же властей могут быть связаны лишь с созданием все больших помех для пользователей, постепенно выталкивающих их в другие сети. Этот процесс в какой-то мере происходит, но как измерить его результативность?
Анализ Re: Russia, основанный на сравнении разных метрик и данных, приводит к следующим выводам. Активное сокращение аудитории Telegram происходило с марта по июнь этого года, после чего наступила стабилизация. Титаническое соревнование в совершенствовании методов фильтрации и ее обхода на протяжении следующих месяцев практически не сказывалось на показателях аудитории.
Сокращение аудитории в первые месяцы произошло неравномерно в разных функциональных и тематических сегментах. Где-то оно могло быть двукратным (оперативное общение, необязательные тематические ниши), но в агрегированных месячных данных, скорее всего, оказалось существенно меньшим. В определенных тематических нишах с высокой лояльностью пользователей оно составило менее 20%.
В силу ряда причин провластный информационно-политический контент терял аудиторию темпами в три раза выше, чем оппозиционный сегмент платформы. И пожалуй, главное: Telegram остается доступным, хотя этот доступ требует определенных затрат и усилий. Это препятствует росту аудитории в нормальных, инерционных условиях, но сохраняет его значительный потенциал в кризисной ситуации или при повышении мотивированности пользователей.
Массированная блокировка Telegram в России началась около 20 марта 2026 года, показывают измерения OONI, международного проекта мониторинга интернет-цензуры. Уровень аномалий при тестах обращений к платформе достиг в этот день 80% (позднее он стабилизировался на уровне 85%). Таким образом, блокировка Telegram продолжается уже восемь месяцев. Что показали эти восемь месяцев и каких результатов удалось добиться российским властям?
Сразу после официального объявления о блокировке мы писали, опираясь на аналогичный опыт Ирана, что Кремлю предстоит тяжелая борьба с негарантированным успехом (→ Re: Russia: Вторая война с Telegram). В Иране, который прошел подобный путь раньше, можно было наблюдать все стадии этого процесса. Сначала авторитарный режим блокирует неугодные сайты и «вредоносные» западные платформы, в результате чего Telegram становится единым окном доступа ко всему заблокированному контенту и благодаря своей многофункциональности превращается в кровеносную систему национальных коммуникаций на разных уровнях и в разных сферах. А первые попытки борьбы с ним ведут к массовому распространению VPN-сервисов, которые превращаются для населения в естественный инструмент цифровой повседневности. Иранский режим так и не справился с проблемой — Telegram остался для жителей страны универсальным инструментом коммуникаций (по утверждению Павла Дурова, в начале 2026 года им пользовались 50 млн иранцев, то есть более 70% взрослого населения). В итоге во время протестов иранские власти вынуждены были прибегать к полному интернет-шатдауну страны.
Российские власти изначально подошли к вопросу с большим размахом и верой в собственные силы, которые они обрушили на борьбу как с самим Telegram, так и с VPN-сервисами. В свою очередь на фоне угроз блокировки платформы только за первый квартал 2026 года россияне произвели более 21 млн скачиваний VPN-сервисов из топ-5 в этой категории магазина Google Play. Продвинутые протоколы позволяли маскировать трафик Telegram под обычный HTTPS-трафик, что затрудняло выборочную блокировку и повышало риск нарушения работы сторонних сервисов. Уже через две недели после начала фактической блокировки, 3 апреля, в Рунете произошел масштабный сбой, который затронул работу банковских приложений «Сбера», ВТБ, Альфа-банка, Т-банка и Газпромбанка, а турникеты в московском метро и на пригородных электричках Московской области перестали принимать банковские карты. После этого российские власти, как и в большой войне, похоже, изменили тактику, перейдя от попыток блицкрига к длительной осаде, нацеленной на выдавливание пользователей из Telegram посредством создания препятствий и дискомфорта в работе с ним.
Впрочем, на другой стороне в борьбе участвовали как производители VPN-приложений, так и сам Telegram. С апреля по август 2026 года его разработчики и операторы прокси несколько раз обновляли программное обеспечение в ответ на совершенствование методов фильтрации. Первый раз они внесли в официальный клиент исправления, изменив признаки распознавания трафика, как раз 3 апреля, а в мае, в ответ на новые сообщения о неработающих MTProxy-соединениях, предназначенный для Telegram прокси-сервер Teleproxy выпустил следующее обновление. К лету значительная часть пользователей адаптировалась к блокировкам, настроив VPN и их обновления, однако российские власти продолжали изнурительную борьбу со средствами обхода как административными методами (добивались удаления приложений из магазинов, отключили оплату Apple ID с мобильного счета и пр.), так и программными.
Так, VPN-сервис Amnezia, бесплатной версией которого пользовались около миллиона россиян, сообщил, что в течение лета столкнулся с несколькими волнами блокировок, в каждой из которых применялись новые механизмы обнаружения трафика, созданные в результате длительной подготовки. А в начале августа VPN-сервисы подверглись массированной атаке нового типа, когда ограничения затронули адреса и целые подсети, используемые провайдерами. Атака стала результатом тщательного сбора информации на российских платформах и применения продвинутых алгоритмов распознавания для целей фильтрации. Однако и в этом случае впечатляющий первоначальный эффект постепенно рассасывался — разработчики средств обхода относительно быстро адаптировались к новым условиям.
Как и в других сферах (например, в защите промышленных предприятий от дронов), российские власти попытались переложить часть издержек своей борьбы на бизнес, потребовав от крупных маркетплейсов, банков и IT-компаний заблокировать доступ пользователям с включенным VPN. Впрочем, и для бюджета цена этой затяжной гонки возрастала. В течение года борцы с Telegram вынуждены были срочно закупать сотни дополнительных серверов, чтобы увеличить мощности для фильтрации трафика. А запланированные расходы на функционирование так называемой АСБИ (автоматизированной системы обеспечения безопасности российского интернета) были в октябре увеличены почти вдвое — с 32 млрд до 60 млрд рублей, сообщал Forbes.
К октябрю аналитики окончательно склонились к выводу, что полная блокировка Telegram возможна лишь при изоляции Рунета, но и такой вариант на данном этапе представляетсявыглядит практически маловероятным. Поэтому реалистичным сценарием выглядит дальнейшее наращивание препятствий и давления как административного, так и программного характера (→ Insikt Group / Recorded Future: Russia Is Tightening Internet Controls). Это давление, безусловно, будет иметь определенные последствия, увеличивая издержки самого Telegram, поставщиков VPN-сервисов и пользователей. Однако чтобы оценить его фактическую результативность, как раз и необходимо разобраться в том, чего фактически добился Кремль за первые восемь месяцев противостояния.
Первой из возможных метрик аудитории Telegram является оценка числа уникальных пользователей. По данным Mediascope, ныне скрытым с сайта компании, в январе–феврале 2026 года ежедневная аудитория платформы составляла 80 млн пользователей, а месячная — 96 млн. Впрочем, уже в марте, на фоне начавшихся замедлений и блокировок, ежедневная аудитория, по тем же замерам, сократилась на 10% — до 72 млн. В апреле она оценивалась компанией уже в 50 млн человек, и в результате Telegram наконец уступил первое место по охвату официозному МАХ, а в июне число уникальных пользователей платформы составило 35 млн, то есть сократилось более чем вдвое к пикам начала года. При этом ее месячная аудитория, согласно Mediascope, к июню упала до 76 млн, то есть только на 20%. В августе ежедневная аудитория Telegram, по этим данным, составляла 34 млн, и это означает, что с июня ее сокращение фактически прекратилось.
Впрочем, по данным компании Digital Budget, специализирующейся на мониторинге интернет-рекламы, месячная (а не ежедневная!) аудитория Telegram, составлявшая на начало года 104 млн человек, вовсе не сокращалась, а колебалась в диапазоне 101–107 млн уникальных пользователей, после чего в августе–сентябре выросла до диапазона 114–120 млн. Mediascope и Digital Budget пользуются совершенно разными методами оценок. Первая использует методику пассивного панельного измерения, то есть устанавливает на устройства пользователей приложение, которое отслеживает их активность (размер панели — около 33 тыс. человек). Результаты этих наблюдений компания экстраполирует на все население страны в возрасте старше 12 лет — так возникают 96 млн, 75 млн или 34 млн пользователей в ее отчетах. Digital Budget анализирует входящий трафик на основе данных SimilarWeb, международной компании с головным офисом в Тель-Авиве, занимающейся анализом интернет-трафика и цифровой аудитории на основе сбора интернет-данных и собственных алгоритмов, которые она не раскрывает, что тем не менее не мешает ей пользоваться весьма высоким авторитетом.
Расхождение данных двух измерителей касается не только Telegram: так, по версии Mediascope, официозный МАХ превысил к осени 2026 года отметку в 70 млн ежедневной аудитории, в то время как по версии Digital Budget его месячная аудитория, которая, по идее, должна быть выше ежедневной, не превышает 45 млн. Обе компании учитывают только мобильных пользователей на Android, а Mediascope отслеживает и поведение на десктопных приложениях.
Следует помнить также, что аудитория русскоязычного Telegram не ограничивается жителями России, а включает диаспору и русскоязычное население постсоветских стран. Согласно результатам онлайн-опроса TGStat 2023 года, которые не следует принимать за вполне устойчивую цифру, но важно учитывать, не менее 15% русскоязычного сегмента пользователей платформы живут вне России. Этим, вероятно, в значительной степени определяется существенное расхождение цифр Mediascope и Digital Budget/SimilarWeb: первые получаются за счет проекции их российской панели на все население России, вторые, судя по всему, — за счет попытки оценить трафик русскоязычного сегмента платформы «на входе».
Утверждение, что Telegram вообще не потерял в месячной аудитории после блокировки, интуитивно выглядят неправдоподобным. В то же время панель пользователей Mediascope (о репрезентативности которой мы мало что знаем), демонстрирующая более чем двукратное снижение аудитории, по всей вероятности, смещена в пользу более лояльных и инертных контингентов. Далеко не все сегодня в России согласятся на добровольную установку программного обеспечения слежки за их сетевой активностью. Важно отметить также, что сокращение месячной аудитории Telegram у Mediascope гораздо скромнее, чем ежедневной. Можно предположить, что пользователи стали реже заходить в Telegram, а часть своей ежедневной активности (например, общение с близкими) перенесли в другие сети, но сохранили Telegram как инструмент целенаправленного поиска контента и входа в него.
Наконец, выводам Digital Budget о росте аудитории в начале осени поддержку оказывает то, что схожий эффект наблюдался и с другими заблокированными сетями: мощный отток после блокировок сменялся через некоторое время частичным и медленным возвращением аудитории по мере адаптации к новым условиям (→ Re: Russia: По дороге аятолл; Re: Russia: Белые списки темного времени). На возвратный рост активности в Telegram указывают также данные по рекламным показам (см. ниже). Наконец, тот факт, что в октябре Mediascope внезапно закрыл статистику распределения трафика между лидирующими социальными сетями, пожалуй, придает этим выводам еще больший вес.
В сухом остатке измерений числа уникальных пользователей Telegram следующее. Представление о двукратном его сокращении, скорее всего, надо считать преувеличенным. Такое сокращение, вероятно, наблюдается лишь в отношении определенных типов ежедневных активностей. С июня сокращение в российском сегменте русскоязычного Telegram, вероятно, прекратилось: те пользователи, которые готовы тратить усилия на доступ к платформе, адаптировались к трудностям. А результатом этой адаптации, возможно, стал возвратный рост активности пользователей в начале осени.
Дополнительным измерителем аудитории Telegram могли бы выступать социологические опросы: полстеры регулярно спрашивают респондентов об их источниках информации о происходящем. Доля Telegram в ответах на соответствующий вопрос «Левада-центра» стремительно росла на протяжении четырех лет войны: в начале 2022 года упоминали платформу в своих ответах лишь 5%, а в феврале 2026-го — 28%. Однако к июлю 2026 года она упала в два раза — до 13%. Данные ExtremeScan (находятся в распоряжении редакции) демонстрируют несколько более плавную динамику: 50% назвали платформу в качестве источника информации в марте 2026 года, 35% — в июле и 33% — в сентябре. Данные сентябрьского замера очень важны, поскольку вновь указывают на летнюю стабилизацию. В то же время к их интерпретации следует подходить с крайней осторожностью: в российском публичном пространстве чтение «запрещенного» Telegram было четко маркировано как проявление нелояльности. Указывая один-два источника из предложенного списка, пользователи могли «пессимизировать» выбор Telegram в своих ответах.
Как распределялось сокращение аудитории?В то время как Mediascope и Digital Budget пытаются измерять число уникальных пользователей, другие статистики направлены на измерение количества просмотров (охвата) постов. Они, однако, лишь косвенно указывают на размер аудитории, поскольку число просмотров зависит также от активности пользователей, а не только от их численности. Кроме того, статистика просмотров не позволяет достоверно различать российскую и нероссийскую части аудитории.
Анализ маркетинговой компании WhoIsBlogger (WIB), основанный на отслеживании 22 тыс. ежедневно обновляемых каналов на русском языке в январе–июне 2026 года, показывает, что сокращение охвата (среднего числа просмотров поста) в Telegram происходило с первой недели февраля до середины апреля и составило в конечной точке около 45%. Впрочем, с июня, по данным WIB, динамика просмотров практически перестала меняться, что вполне согласуется с данными Mediascope. Показатели просмотра всех видов контента (текстовые посты, фотографии, видео и «кружки») стабилизировались после снижения на протяжении нескольких месяцев. Сентябрьский обзор той же WIB отмечает выход соцсетей из летнего провала в разрезе динамики рекламных показов. Суммарно рекламные просмотры в сентябре выросли на 30% по пяти соцсетям, при этом у «ВКонтакте» за август–сентябрь они выросли на 70%, а у Telegram — на 170%. В результате сентябрьская доля Telegram в таких просмотрах составила 21% против 10% в июле (см. график 1).
Главным источником оценок динамики охвата являются данные TGStat. По основанным на них подсчетам сервиса Telemetr, в январе 2025 года средний пост в русскоязычном Telegram набирал за 48 часов 2041 просмотр, в феврале 2026-го — 1352 (снижение на 28%), а в июне 2026-го — 968, что означает снижение на 28% к февралю 2026-го и на 53% — к январю 2025-го. Иными словами, общий тренд снижения начался еще в 2025 году, но связан не столько с препятствиями, сколько с перераспределением внимания внутри самого Telegram. Дело в том, что за то же время количество публикаций в русскоязычном сегменте платформы выросло с 2,7 млн в день до почти 3,7 млн, то есть почти на 40%, а число каналов — на 46%. Иными словами, русскоязычный Telegram активно диверсифицировался, суммарная аудитория подписчиков продолжала расти, но внимание перераспределялось от средних каналов к малым и супербольшим, отмечают аналитики. Основная часть этого перераспределения пришлась еще на период до блокировок, но частично оно продолжалось и в 2026 году. Если бы число постов осталось тем же, падение все равно наблюдалось бы, но было бы почти вдвое меньшим, заключают аналитики. Таким образом, при оценке общего сокращения охвата среднего поста в русскоязычном сегменте следует учитывать наложение двух процессов — блокировок и внутреннего перераспределения аудитории.
Очевидно, что двумя главными целями блокировки для российских властей являются пресечение неконтролируемой горизонтальной коммуникации и координации пользователей и отсечение российских граждан от альтернативной информационной и публичной сферы, созданной покинувшими Россию журналистами и публичными интеллектуалами. Для понимания влияния блокировок на охват аудитории в общественно-политическом сегменте русскоязычного Telegram мы выделили группу из 50 крупнейших по охвату каналов — медиа и личных блогов, половина из которых произведена редакциями и авторами, находящимися в России, а другая половина — находящимися вне ее (список каналов см. в Приложении). Местонахождение авторов определяет идеологическую разницу подходов: в российском сегменте это в основном пропагандистские ресурсы или по крайней мере не расходящиеся очевидно с линией Кремля, а в нероссийском — преимущественно критически настроенные к режиму медиа и блогеры.
Если в качестве базы взять показатели декабря 2025 года, то к маю 2026-го агрегированный средний охват постов 25 каналов, создатели которых находятся в России, упал на 37%, а к июню — почти на 40% (см. график 2). После летней стабилизации, в сентябре–октябре в этом сегменте произошло еще одно небольшое снижение — до уровня 55% от декабрьских значений 2025-го. В то же время среди нероссийских каналов падение среднего совокупного охвата к маю составило лишь 12%, к августу охват вернулся практически на исходный уровень (97%), но в сентябре–октябре пережил новую волну сжатия — до 83% от уровня декабря 2025-го. Таким образом, масштаб потерь весной 2026 года, после начала блокировки Telegram, в российском сегменте в три раза превосходил потери нероссийского сегмента. После летней стабилизации в обоих сегментах оба они демонстрировали новое снижение в сентябре–декабре, которое оказалось более выраженным, наоборот, в нероссийском сегменте. Тем не менее к уровням декабря 2025-го средний совокупный охват поста потерял в российском сегменте 45%, а в нероссийском — 17%.
Различия в реакции на блокировку Telegram частично объясняются тем, что у нероссийского сегмента часть аудитории составляет диаспора, на которую блокировки не влияют в принципе. Однако трехкратную разницу вряд ли можно объяснить исключительно этим фактором. Сотрудники упоминавшегося сервиса Telemetr в разговоре с изданием «Агентство» еще в начале апреля полагали, что 30–40% сокращения аудитории в российском сегменте — это «искусственные показатели отваливающихся накруток, а не отток реальных пользователей»: в условиях блокировок гораздо сложнее запускать ботов для увеличения показателей популярности. Наконец, читатели российских ресурсов имеют возможность получать их контент в другом месте, в то время как для нероссийской аудитории нероссийских доступ к ним возможен лишь через VPN и является большой ценностью. В любом случае можно утверждать, что внутрироссийский (по месту создания контента) сегмент пережил гораздо больший отток в том числе и внутрироссийских пользователей (реальных и искусственных), чем «релокантский».
В результате изменилось соотношение показателей среднего агрегированного охвата постов внутрироссийского и релокантского сегментов. Если в декабре 2025 года на релокантский сегмент приходилось 25% агрегированной аудитории, а на внутрироссийский — 75% (с учетом накруток), то осенью 2026-го соотношение составило 35 на 65%. Иными словами, в результате блокировок агрегированное потребление контента Telegram стало более «оппозиционным».
Наконец, в качестве еще одного индикатора мы проанализировали изменение охвата 10 районных чатов — таких как «Люблино» (Москва), «Приморский район» (Санкт-Петербург), «У нас на шлюзе» (Новосибирск) и пр. (полный список см. в Приложении). Это содержательно совершенно иной сегмент с иной аудиторией, а его показатели вряд ли искажены накрутками. Как видно на графике 3, здесь наблюдалось знакомое нам резкое падение с февраля по апрель примерно на 45% и дополнительное плавное в июле–сентябре с небольшим отскоком в октябре. Эти данные вновь подтверждают гипотезу о стабилизации внутрироссийской аудитории Telegram с начала лета и указывают на то, что ее сокращение могло быть разным в разных тематических сегментах.
Из всего сказано, на наш взгляд, можно сделать несколько выводов, которые находят подтверждение при сравнении различных метрик и статистических показателей. Активное сокращение аудитории Telegram происходило с марта по июнь этого года. Титаническое соревнование в совершенствовании методов фильтрации и ее обхода на протяжении следующих месяцев вплоть до октября практически не сказывалось на ее размере. Сокращение аудитории происходило неравномерно в разных функциональных и тематических сегментах. Где-то оно могло быть двукратным (оперативное общение, необязательные тематические ниши), но в агрегированных месячных данных, скорее всего, — существенно меньше. В определенных тематических нишах с высокой лояльностью пользователей оно составило менее 20%. В силу ряда причин провластный информационно-политический контент терял аудиторию темпами в три раза выше, чем оппозиционный сегмент платформы. И пожалуй, главное: Telegram остается доступным, хотя этот доступ требует определенных затрат. Это препятствует росту его влияния в нормальных, инерционных условиях, но сохраняет его значительный потенциал в кризисной ситуации при повышении мотивированности пользователей.