Предвыборное обострение: почему Трамп снова давит на Украину и кто сможет ограничить его после выборов

Дежавю-2025: возвращение Уиткоффа

Позиция Дональда Трампа по российско-украинскому урегулированию за последние два месяца совершила очередной кульбит и вновь развернулась к тем паттернам, которые определяли ее на протяжении большей части 2025 года. Трамп стремится использовать ограниченную, но все равно существенную американскую военную помощь Украине как инструмент давления на Киев, демонстрируя в то же время симпатию к аргументам агрессора — Владимира Путина, по-прежнему требующего односторонних уступок и надеющегося нанести критический урон Украине нынешней зимой.

Разворот Трампа выглядит тем более шокирующе, что логика действий и заявлений его администрации в последние шесть-семь месяцев была направлена, казалось бы, в противоположную сторону — в сторону осторожного усиления давления на Москву. Между визитом спецпосланника Стива Уиткоффа и зятя Трампа Джареда Кушнера в Россию 5 сентября этого года и их предыдущей встречей с Путиным 22 января уложилась пауза продолжительностью в семь с половиной месяцев — самая длительная с начала регулярных поездок Уиткоффа в Россию в феврале 2025 года. После начала войны в Иране этот канал связи между Белым домом и Кремлем оказался фактически заморожен. А в июне госсекретарь Марко Рубио категорически отверг утверждение российского министра Лаврова, что в основе российско-украинского урегулирования должны лежать договоренности, достигнутые в Анкоридже. Никаких договоренностей достигнуто не было, отрезал Рубио, вернув таким образом переговорный процесс в начальную точку весны 2025 года.

На саммите НАТО в Анкаре этим летом Трамп неожиданно поддержал выдачу Украине лицензии на производство ракет-перехватчиков Patriot, а в конце июля вновь обсуждал этот вопрос с Зеленским в Вашингтоне. Наконец, визит директора ЦРУ Джона Рэтклиффа в Москву в конце августа источники в его окружении трактовали как предупреждение Москве об ослаблении ее позиций в военном конфликте и предостережение в отношении намерений Кремля по эскалации в Европе. Все это как будто свидетельствовало о том, что Кремлю не стоит больше надеяться на благосклонность Трампа.

Однако уже через неделю после возвращения Рэтклиффа Трамп отправил в Москву Уиткоффа и Кушнера, которые, как правило, выступают каналом трансляции предложений и точки зрения Кремля на переговорном треке. Скудная публичная информация о поездке не содержала никаких указаний на какую-то обновленную формулу мирного соглашения или на какое-либо изменение в позиции Москвы. Тем не менее после их возвращения 8 сентября Трамп позвонил Путину, а по итогам звонка в режиме полного дежавю 2025 года сообщил, что у них состоялся «отличный разговор», что Путин «хочет заключить сделку», а главным препятствием к ней является всего лишь их взаимная неприязнь с Владимиром Зеленским.

Наконец, 13 сентября Трамп впервые публично потребовал от Зеленского прекратить удары по российским НПЗ, поскольку они якобы создают глобальный дефицит дизеля и «вредят всему миру». Во время телефонного разговора с Зеленским 20 сентября Трамп вновь и, по словам высокопоставленного украинского чиновника, неоднократно требовал остановить удары по российской нефтепереработке, связывая их с ростом цен на дизель. Впрочем, через день, после личной встречи с Трампом, Зеленский представил обсуждавшуюся инициативу как взаимное энергетическое перемирие России и Украины, а не односторонний отказ от ударов, и подчеркнул, что Киев готов лишь к такому формату прекращения атак. 

Когда «дело пахнет керосином»

То, что тема дизеля ворвалась в повестку американо-украинских отношений в середине сентября, глубоко неслучайно. Именно в сентябре в ходе предвыборной кампании накануне американских промежуточных выборов можно было наблюдать двойной перелом. С одной стороны, цены на дизель в США преодолели психологический барьер $6 за галлон, с другой — оценки вероятного исхода выборов для республиканцев резко ухудшились. Котировки прогнозных рынков Polymarket и Kalshi указывают, что им теперь грозит перспектива утраты большинства не только в Палате представителей, но и в Сенате (графики 1 и 2).

В отличие от внешней политики, экономические темы и вопрос стоимости жизни играют в динамике настроений американских избирателей решающую роль, согласно почти консенсусному мнению американских экспертов и опросным данным. Однако в данном случае вопрос об ответственности за рост цен на дизель в США втягивает внешнеполитическую повестку в круг насущных внутренних проблем, превращая ее в часть предвыборных дебатов. Публичное давление на Зеленского с требованием не наносить удары по российской нефтеперерабатывающей промышленности призвано было переложить ответственность за рост цен с непопулярной иранской войны Трампа на российско-украинскую и на действия Киева.

График 1. Цены на бензин и дизельное топливо в США, июнь–октябрь 2026, USD за галлон

График 2. Одобрение Трампа, ставки на контроль демократами обеих палат парламента, июнь–октябрь 2026, %

Утверждение Трампа, что ответственность за рост цен в США несет Украина, разумеется, не соответствует действительности, хотя и не вовсе лишено оснований. Расхождение цен на бензин и дизель на американском рынке заметно с июля и продолжает увеличиваться. Еще в середине лета Международное энергетическое агентство (МЭА) предупреждало, что восстановление экспорта нефти из Персидского залива опережает восстановление переработки дизеля, а введенный 8 июля в результате украинских ударов по российским НПЗ запрет на его экспорт из России еще более осложнил ситуацию. При этом США оставались экспортером этого вида топлива, но в отличие от России и Китая не вводили ограничений на его экспорт на фоне возникшего дефицита. В результате американский дизель замещал российский на рынках Латинской Америки, отмечали отчеты S&P Global. В сентябре произошло дополнительное ухудшение конъюнктуры в результате новых атак Ирана по ближневосточной нефтеперерабатывающей инфраструктуре: экспорт нефтепродуктов из региона восстановился лишь до 1,9 млн баррелей в сутки против 4,7 млн до войны, а оптовые цены на дизель в Европе и США достигли рекордных примерно $220 за баррель, по данным МЭА. При этом Дональд Трамп вновь отверг идею ограничений американского экспорта.

Так или иначе, после того как Россия категорически отказалась от идеи энергетического перемирия, а Зеленский — от одностороннего прекращения ударов по российским НПЗ, в последней декаде сентября представитель Путина Кирилл Дмитриев провел в Вашингтоне переговоры о поставках российского дизеля на рынок США. Их результатом и стала дизельная сделка Путина и Трампа, которая вряд ли способна существенно повлиять на цены в США, но представляет американского президента твердым защитником интересов американских потребителей.

Дело здесь не только в том, что в информационном пространстве связь роста внутренних цен и иранской войны была в результате вытеснена скандальными обвинениями Трампа в адрес Украины. Нападки демократов и европейских лидеров на Трампа за его сделку с Путиным лишь укрепляют его имидж защитника интересов простых американцев в глазах лояльных ему и праворадикальных избирателей. Согласно опросу YouGov от 19–20 октября, через десять дней после объявления дизельной сделки, с утверждением Трампа об ответственности Украины за рост цен были согласны только 11% демократов, но почти 75% MAGA-избирателей, а не согласны, соответственно, 72 и 12% (график 3).

Такое публичное противостояние — стратегия поляризации, к которой Трамп нередко прибегает, — призвано повысить мобилизацию в лагере сторонников Трампа и MAGA-электората накануне голосования. Именно низкий уровень мобилизации республиканцев, который выявили опросы Pew Research Center на рубеже сентября–октября, способствует сегодня возрастающему разрыву в гонке в пользу демократов (среди последних имеют сильную мотивацию прийти на выборы 63%, в то время как среди республиканцев — только 46%). Эми Уолтер, главный редактор Cook Political Report, называет это негативной партийностью, заставляющей избирателей забыть о своих претензиях к правительству даже по поводу таких насущных вопросов, как стоимость жизни, и голосовать лишь ради того, чтобы не допустить победы политических оппонентов.

График 3. Согласие с критикой Трампа украинских ударов по российским НПЗ, октябрь 2026, % от числа опрошенных

От бензозаправки до «новой Ялты»?

С тем, что нападки на Зеленского из-за ударов по российским НПЗ и дизельная сделка с Путиным призваны поправить траекторию падающего рейтинга Трампа, который тянет вниз общие результаты республиканцев на выборах, согласны многие комментаторы и аналитики в США. (Владимир Зеленский на пресс-конференции в Брюсселе 16 октября дал понять, что видит ситуацию примерно так же.) Впрочем, некоторые из них предупреждают, что сама убежденность в предвыборном характере неожиданного дрейфа Трампа может сыграть со сторонниками помощи Украине злую шутку, если промосковский поворот в его политике окажется более широким проектом, а не просто предвыборным маневром.

Действительно, если в начале октября дизельная сделка выглядела как исключительно политтехнологический ход, то последующие инициативы промосковского крыла администрации Трампа представляют собой попытку, развив ее успех, сформулировать всеобъемлющий проект урегулирования. Этот проект в течение октября сначала во Флориде, а затем в Осло Уиткофф обсуждал с представителями Украины и поддерживающей ее европейской коалиции, а после привез в Москву. Впрочем, основные элементы и камни преткновения нового плана хорошо известны по прошлым раундам мирных инициатив Уиткоффа–Дмитриева: требование передачи всего Донбасса со стороны России, неприемлемое для Киева; гарантии безопасности со стороны США, которые Трамп не готов предоставить; неопределенные планы будущего восстановления Украины, в которых пока не упоминаются российские активы; планы возвращения российского газа в Европу при посредничестве США, не согласованные с европейскими структурами и правительствами. Во всяком случае, пока что в том, что стало публично известно, никаких новых идей не просматривается. А мегапроекты экономического сотрудничества, которые обычно обрамляют мирные инициативы Уиткоффа–Трампа, вряд ли сегодня могут вызвать что-то большее, чем улыбку.

В то же время в Москве, как до этого в Осло, план не отвергли и пообещали вернуться к содержательным переговорам после промежуточных выборов. Впрочем, в своих комментариях к визиту Уиткоффа и Ушаков, и сам Путин упомянули, что в основе переговоров, к которым Россия готова приступить в ноябре, должны находиться темы «выстраивания системы безопасности для России и Украины после окончания конфликта» и «архитектуры европейской безопасности в целом». На кремлевском языке это означает, во-первых, ограничение оборонительного потенциала украинской армии и, во-вторых, ослабление безопасности восточного фланга НАТО. Упоминания этих заведомо неприемлемых тем обсуждения означает, что в Москве не рассматривают текущий план как реальную основу для переговоров, несмотря на подчеркнуто «дружественную» риторику в отношении Уиткоффа и Трампа.

Весьма похоже, что и европейские союзники Украины, и Москва, и Киев лишь имитируют переговорный процесс, позволяющий Трампу вновь предстать в прошлогоднем образе «миротворца» в кульминационной фазе предвыборной кампании. Впрочем, журнал The Atlantic, ссылаясь на некоего «советника президента», утверждает, что Дональд Трамп действительно лелеет надежду заключить рамочное мирное соглашение между Москвой и Киевом до конца года и даже видит себя стоящим между Путиным и Зеленским на саммите G20 в Майами в середине декабря. При всей заманчивости этой картины непросто поверить, что после полутора лет безрезультатного переговорного пинг-понга Трамп искренне верит во внезапный прорыв в течение ближайших шести недель. Более вероятным кажется, что переговорный процесс носит прикладной характер и рассматривается как инструмент решения других задач — предвыборных или касающихся взаимоотношений России и Ирана (→ Re: Russia: На перекрестных треках). Тем не менее давление на Украину в течение ближайшего месяца, вполне вероятно, будет продолжаться. Эти демонстративные «мирные усилия», во всяком случае, позволят Трампу переложить на Зеленского ответственность в случае резкого ухудшения ситуации в Украине нынешней зимой, сняв ее с собственной администрации, затягивающей под разными предлогами критически необходимую Украине военную помощь даже в согласованных ранее форматах.

Что касается плана трехсторонней встречи по Украине между Путиным, Трампом и Си Цзиньпинем, то это пока скорее российская тема, которую не поддерживают ни в Вашингтоне, ни в Пекине. Впервые о возможности такой встречи Ушаков заявил еще 1 сентября после переговоров Путина и Си в Бишкеке. И в течение следующих недель российские внешнеполитические спикеры несколько раз возвращались к ней, в то время как представители китайского МИДа неизменно отвечали, что не располагают информацией о таком плане. По сведениям Wall Street Journal, Путин предложил трехстороннюю встречу в качестве инструмента российско-украинского урегулирования в телефонном разговоре с Трампом 9 октября по случаю дизельной сделки. Однако Трамп заметил лишь позднее, что если бы такая встреча состоялась, то ее основным предметом должна была бы стать не Украина, а тема ядерных вооружений. (Это соответствует давней позиции Вашингтона, призывающего к трехсторонним ядерным переговорам; однако такой формат последовательно отвергает Пекин.) В Китае по поводу перспектив трехсторонней встречи по-прежнему не дают никаких комментариев. «Новая Ялта», таким образом, пока существует только в воображении Кремля.

Что может и не может сделать Трамп плохого после выборов

Какой может и не может быть политика Трампа в отношении Украины после промежуточных выборов? Даже если демократы получат контроль над обеими палатами, необходимо учитывать, во-первых, что следующий состав приступит к работе уже после Нового года, а во-вторых, что возможности влияния Конгресса на внешнюю политику Белого дома ограничены. Для принятия законодательных решений потребуется сверхбольшинство, необходимое, чтобы преодолевать филибастер и президентское вето.

Наиболее опасным периодом для Украины журнал The Atlantic и ряд других комментаторов считают именно ближайшие два месяца, когда новый состав палат еще не приступит к работе. Впрочем, и в дальнейшем контроль демократов над обеими палатами (если он будет получен) позволит оказывать давление на внешнюю политику президента скорее через косвенные механизмы: расследования, кадровый торг, блокирование оборонных бюджетов и ассигнований. Свобода администрации в осуществлении экзотических внешнеполитических инициатив будет ограничена, но и навязать свой курс Белому дому демократы будут не в состоянии.

Впрочем, ситуация сверхбольшинства для преодоления президентского вето не выглядит невероятной как в отношении определенных видов помощи Украине, так и в отношении чрезмерно скандальных «сделок» Трампа с Кремлем. Такая ситуация в принципе возможна, поскольку в среде республиканцев существует заметное сопротивление политике Трампа на украинском направлении, проявившее себя, в частности, при обсуждении закона Линдси Грэма. Это создает условия для их объединения с демократами в реакции на прокремлевские шаги администрации. Ряд двухпартийных инициатив в этой сфере уже сформулирован — в частности, законопроект, направленный против дизельной сделки. После весьма вероятного поражения на промежуточных выборах и перехода Трампа в статус «хромой утки» двухпартийное противостояние его прокремлевскому крену может стать среди республиканцев более последовательным и широким.

Ограничением в обе стороны — и в отношении чрезмерно прокремлевских инициатив Трампа, и в отношении надежд на проукраинский крен Конгресса — является специфическая комбинация изоляционизма и неприязни к путинской России, характерная не только для американского общества в целом, но и для республиканского электората. Как показывает уже упоминавшийся октябрьский опрос YouGov, негативное отношение к путинской России является в американском обществе более-менее консенсусным. Рассматривают ее в качестве дружественной страны или союзника 5% демократов, 10% непартийных и 15% MAGA-избирателей, соответственно врагом или недружественной страной считают 83% демократов и 74% cторонников MAGA. Разница составляет всего 10 процентных пунктов. В восприятии Украины разброс чуть больше — примерно 20 п. п. между демократами и MAGA-избирателями (считают Украину дружественной соответственно 77 и 54% из тех и других). Однако и здесь нет почвы для поляризации, к которой мог бы апеллировать Трамп. Симпатии на стороне Украины находятся у более 80% демократов и 50% MAGA-публики, а симпатии к России в этих группах испытывают соответственно 1 и 5% (график 4). Такая картина задает важное ограничение: поражение Украины в войне с Россией стало бы мощным стрессом для Америки и сокрушительным ударом по репутации президента, его допустившего.

График 4. Симпатии партийных групп американских избирателей в конфликте России и Украины, октябрь 2026, % от числа опрошенных

В то же время проблема помощи Украине, ее цены и американских интересов в этом вопросе создает ограничение с другой стороны. Как видно на графике 5, в вопросе предоставления военной помощи Украине в американском обществе существует только относительное большинство ее сторонников (46 против 34%). Причем среди республиканцев поддерживают предоставление военной помощи лишь 28%, а среди MAGA-избирателей — лишь четверть. В то же время предоставление Украине разведывательной информации — гораздо более согласованная позиция. Отключение Украины от разведданных (и, вероятно, также замедление Starlink) не одобряют более трети республиканцев и MAGA-избирателей. Это объясняет, почему в течение последних двух недель официальные лица в США никак не могут найти ответственного за замедление связи для украинских военных. В то время как тезис об ответственности Зеленского за цены на дизель в США скорее мобилизует республиканских избирателей, маркируя приоритетность экономических интересов страны над геополитическими, свидетельства скрытого содействия администрации Трампа Кремлю скорее вызовут неприятие со стороны по крайней мере значительной их части.

График 5. Поддержка предоставления Украине военной помощи в партийных группах, октябрь 2026, % от числа опрошенных

График 6. Поддержка предоставления Украине разведывательной информации, октябрь 2026, % от числа опрошенных

После потери большинства даже в одной из палат это ограничение станет для администрации Трампа еще более серьезной проблемой, поскольку демократы получат возможность проводить официальные расследования по таким ситуациям, вызывать свидетелей и запрашивать документы.

В целом можно, кажется, сказать, что Трамп уже понизил уровень американской помощи Украине до такой степени, что ее дальнейшее сокращение вызовет неодобрение существенной части ядра его сторонников. И даже в случае, если в статусе «хромой утки» он почувствует себя менее зависимым от мнения избирателей, как опасаются некоторые комментаторы, эта зависимость останется актуальной для республиканских конгрессменов и будет подталкивать их к противодействию пророссийским инициативам Трампа в формате двухпартийных выступлений.

При том что новый внезапный разворот Трампа в сторону Москвы создает большие риски для Украины в достаточно критический для нее момент, свобода действий его администрации на этом направлении после ожидаемого поражения на промежуточных выборах будет сокращаться. Однако главным фактором здесь будет не сам по себе контроль демократов над палатами, а динамика общественного мнения, в том числе среди республиканских избирателей, и, соответственно, — числа республиканцев, готовых совместно с демократами ограничивать наиболее одиозные проявления прокремлевского курса Белого дома.