Асимметричное контрнаступление: ВСУ приблизились к полной энергетической блокаде Крыма и перекрыли азовский транспортный маршрут

Осада Крыма

В украинском дроновом наступлении на российскую инфраструктуру блокада Крыма с самого начал занимала символически приоритетное место, поскольку она ставит под сомнение самое важное с российской точки зрения «приобретение» Путина в Украине (→ Re: Russia: Коридор возможностей). Первым ударом в этом направлении стали систематические дроновые обстрелы трассы «Новороссия» (Ростов-на-Дону — Симферополь) во второй половине мая, которые уже во второй половине июня привели к ее частичному параличу и фактическому срыву курортного сезона в Крыму. Этот успех подтолкнул украинское командование к реализации стратегии более широкой энергетической блокады полуострова.

Исторически Крым живет на привозном топливе. До оккупации полуострова в 2014 году оно поступало с украинского Кременчугского НПЗ, а также импортировалось из Европы через украинские порты. В Крыму, впрочем, существует и собственная добыча нефти и газа, которую некоторые аналитики считают достаточно перспективной, но пока ее роль в энергообеспечении полуострова незначительна (к тому же единственный действующий в Крыму НПЗ «Акташ» имеет нишевую специализацию на судовом топливе, мазуте и компонентах для арктического дизеля). После аннексии основным маршрутом завоза топлива стали железнодорожные поставки через Керченскую паромную переправу (соединяющую порты «Кавказ» и «Крым»), на которые приходилось до 75% нефтепродуктов, по утверждениям СМИ. Однако, чтобы расширить возможности снабжения и транспортную доступность полуострова, за последние десять с лишним лет Россия вложила в модернизацию логистики Крыма не менее 700–900 млрд рублей, в том числе — в строительство Крымского моста, трассы «Новороссия», железнодорожной магистрали вдоль побережья Азовского моря, соединяющей Ростов-на-Дону с Крымом через Мариуполь, Бердянск и Мелитополь, а также в модернизацию порта «Крым».

Однако к июню 2026 года эти маршруты стали в значительной мере недоступны. Крымский мост закрыт для железнодорожного транзита топлива с осени 2022 года; сухопутный коридор, так же как переправы и мосты Перекопского перешейка, находится в зоне плотного дронового огня (→ Re: Russia: Земля — воздух — земля). Параллельно с этим еще с конца апреля постепенно нарастала интенсивность ударов по морским путям доставки. Крупнейший морской терминал в Феодосии, способный переваливать до 12 млн т светлых нефтепродуктов в год, практически уничтожен: в общей сложности он был атакован ВСУ не менее шести раз, причем как минимум трижды в апреле и мае этого года. По итогам этих атак уже на 30 мая в порту оставались неповрежденными не более пяти резервуаров из 33, утверждал канал «Крымский ветер». Тогда же стала недоступной для использования Керченская паромная переправа: по состоянию на 1 июня были выведены из строя все три судна, которые перевозили топливо через пролив. Инфраструктура переправы была атакована с тех пор еще несколько раз, а 21 июня оперштаб Краснодарского края окончательно приостановил паромное сообщение до «принятия соответствующего решения».

Таким образом, к июлю снабжение Крыма нефтепродуктами стало возможно практически только через морской комплекс «ТЭС-Терминал-1» в Керчи. Изначально он был спроектирован под прием нефтепродуктов по железнодорожному парому, но после его уничтожения логистика изменилась: топливо в порт теперь доставляют танкеры из портов Азовского моря, после чего оно сливается в резервуарный парк терминала и затем по суше отправляется в Крым. Это значительно усложнило и затянуло процесс доставки: керченский терминал может принимать только малые танкеры (класса «река-море»), что создает перманентную «пробку» на разгрузке.

Азовская Цусима и ее последствия

Эта пробка и стала в первую очередь целью операции Сил беспилотных систем Украины (СБС) под названием «МоЛоЧКа» (расшифровывается как «Москва ляжет через Крым»). Однако уже в ходе операции ее цели существенно расширились. По сути, она превратилась в системную атаку по так называемому фидерному флоту (малые и средние плоскодонные танкеры и сухогрузы «река-море»), который осуществлял перевозки по мелководью Азовского моря как к Керченскому терминалу, так и к крупным танкерам и судам в Черном море, пояснял командующий СБС Роберт «Мадьяр» Бровди.

По его утверждениям, на 17 июля в ходе операции в Азовском море были поражены 117 судов, 80 из которых он классифицировал как танкеры (суда не потоплены, но выведены из строя). Расширение операции было связано с тем, что украинские дроны не встречали никакого противодействия, сообщает z-канал «Осведомитель»: «Флотилия беззащитных кораблей была согнана в одно место, сформировав вольготные охотничьи угодья для операторов вражеских дронов». С 10 июля удары также наносились по портам Таганрога и Азова, где загружается бóльшая часть из этих судов, писал OSINT-канал «КіберБорошно» (другая часть судов вывозит грузы из терминалов Волгодонского канала).

Динамика ударов по фидерному флоту в Азовском море, 6–14 июля 2026 года, число атакованных танкеров

В первые дни операции Мадьяр-Бровди вел список пораженных целей (в него вошло 25 судов), который, впрочем, не лишен путаницы и противоречий. Тем не менее сомневаться в успехе кампании не приходится: в результате ударов количество действующих судов в Азовском море сократилось на 67% — с 132 до 43, свидетельствуют спутниковые снимки. Как установили «Важные истории», в восьми пораженных в первые два дня операции российских танкерах могло перевозиться более 18 тыс. т мазута, более 11 тыс. т газового конденсата, 12 тыс. т судового топлива и 4,3 тыс. т бензина.

С 15 июля кампания против танкеров расширилась на Черное море, где за три дня, по утверждениям Мадьяра, были поражены еще 42 плоскодонных судна, включая 23 нефтяных танкера и 12 сухогрузов, которые вывозят грузы к глубоководным терминалам. Сводки Мадьяра показывают, что масштаб ударов по зерновозам нарастает: с 6 по 17 июля в обоих морях поражен 31 сухогруз, причем если в первую неделю — по одному-два судна в день, то 13 и 14 июля — по пять, а 17-го — девять. 

По информации Reuters, российские власти уже 10 июля приостановили судоходство по Азово-Донскому каналу, который связывает Дон с Азовским морем, а также прекратили прием заявок на проход через Керченский пролив. Мировые биржи отреагировали на сообщение агентства ростом цен фьючерсов на пшеницу на 3–5%. В российских подцензурных СМИ фактическая утрата контроля над Азовским морем, которое, как любили подчеркивать российские власти, стало внутренним морем России, тщательно замалчивается, а на прямой запрос российского Forbes об ограничении судоходства в море Минтранс ответил туманными фразами. 

Фактически речь идет о перекрытии транспортного канала по «малой воде», по которому с помощью фидерного флота происходило как снабжение Крыма, так и доставка грузов (нефти и зерна) к судам экспортной инфраструктуры. Через мелководные порты Азовского моря на экспорт отправляется 25% всего объема российского зерна и подсолнечного масла, сообщили «Коммерсанту» аналитики рынка (существуют, впрочем, и более сдержанные оценки — 15 и 20% соответственно). Этим же флотом и этим маршрутом происходит транспортировка зерна от расположенных на Волге терминалов. Альтернативные пути доставки до глубоководных черноморских портов существуют, но перестройка логистики значительно повысит издержки (аграрии считают, что при железнодорожных перевозках понадобятся государственные субсидии) и перегрузит транспортную инфраструктуру, в том числе — увеличит потребности в моторном топливе. Критической ситуация станет чуть позже — в августе и осенью, когда объемы транспортировки пшеницы достигают пика, и если судоходство по малой воде до этого момента не будет восстановлено, потери в экспорте неизбежны, утверждают некоторые аналитики, опрошенные Forbes.

Таким образом операция, имевшая своей целью замкнуть топливную блокаду Крыма, превратилась в еще один удар по российской транспортной и экспортной инфраструктуре, поставивший под сомнение российский контроль над еще одним «приобретением» войны.

Остров отключения

Дефицитной энергосистема Крыма является и с точки зрения обеспеченности электроэнергией. По официальным данным, летом прошлого года пиковое потребление полуострова (с учетом Севастополя) составляло 1687 МВт, тогда как суммарная мощность Балаклавской и Таврической ТЭС почти вдвое меньше — 940 МВт. В 2015–2016 годах для покрытия энергодефицита Россия построила энергомост из Краснодарского края суммарной пропускной способностью до 800 МВт. Ключевыми объектами моста являются переходный пункт (ПП) «Кубань» (Тамань), где подводный кабель выходит на сушу с материковой стороны и ПП-2 «Крым» (приемная точка на крымской стороне), а также Симферопольская подстанция (330 кВ), которая является центральным узлом распределения энергии внутри полуострова.

Систематические удары по энергетической инфраструктуре, которые Мадьяр-Бровди называет операцией «Крымский рубильник off», также начались в июне — с 12 июня по 15 июля было поражено в общей сложности 63 цели. В июне ВСУ нанесли удары по Симферопольской ТЭЦ, Балаклавской ТЭС, Глебовскому подземному газохранилищу и другим объектам. После удара по Балаклавской ТЭС 25 июня и в Севастополе, и в Крыму в целом был введен «режим временного ограничения электроснабжения», сообщил назначенный Россией губернатор Развозжаев в своем Telegram-канале. Он также предупредил в связи с этим о возможных перебоях мобильной связи и подачи воды. На следующий день губернаторы Севастополя и Крыма ввели «режим чрезвычайной ситуации регионального характера». 29 июня был нанесен первый удар ВСУ по переходному пункту «Кубань»: z-военкоры прокомментировали это событие как попытку «вывести из строя элементы энергомоста», что в перспективе грозит «полноценной энергетической блокадой полуострова». В июле интенсивность атак резко возросла (на первые две недели месяца пришлись 52 из 63 задокументированных СБС ударов), в том числе дважды под удар попадала крымская «опора» энергомоста — точка конвертации ПП-2 «Крым».

Удары по энергетике Крыма, 1 июня — 15 июля 2026 года

Основные цели ударов ВСУ по энергетическим объектам в Крыму, 1 июня — 15 июля 2026 года

Июльские удары неоднократно вызывали отключения электроснабжения по всему полуострову. Массовый блэкаут произошел 6 июля, без света в том числе остался Севастополь. После атаки 8 июля оказались обесточены Керчь, Джанкой, Красноперекопск, Армянск и прилегающие районы. В результате удара в ночь на 14 июля по Балаклавской ТЭС в Севастополе ввели график «два часа со светом — шесть часов без». По информации на 15 июля, северо-запад и восток Крыма остаются «частично обесточены». А к середине июля ситуация на полуострове начала приобретать черты гуманитарной катастрофы. В северном Крыму закрываются продуктовые магазины, поскольку не могут ни обеспечить доставку товара, ни хранить скоропортящиеся продукты. С 8 июля фиксируются регулярные отключения водоснабжения — в Симферополе, Керчи, Евпатории, Феодосии, Джанкое, Алуште, Бахчисарае, Саках, Красноперекопске, Армянске и Судаке, отмечает «Агентство». С 15 июля в Джанкое ограничили работу сотовой связи до двух периодов по четыре часа — с 8:00 до 12:00 и с 14:00 до 18:00. 13 июля глава оккупированного Крыма Аксенов заявил, что на полуострове сформирован график поставок энергогенераторов в города и районы и уточнил, что обеспечение начнут с населенных пунктов, в которых электроэнергии не было более 12 дней, а также пообещал бесплатно выдавать в районах, где нет электроэнергии, сжиженный газ в баллонах. Однако когда и в какие населенные пункты начнутся эти поставки, он не уточнил. Тем временем оказывать гуманитарную помощь населению начали волонтеры: в сети «ВКонтакте» открыт срочный сбор питьевой воды, а также другой гуманитарной помощи для жителей северной части полуострова.

Правила размена

Российские власти замалчивают и преуменьшают масштаб проблемы и соответственно дают неадекватные или нереалистичные обещания. В их картине мира речь идет об отдельных ударах, осложняющих логистику поставок, а не о системной блокаде. Российский министр энергетики Сергей Цивилев по итогам встречи с Аксеновым и Развозжаевым 8 июля заявил, что «ключевые решения» по стабилизации ТЭК найдены, а 13 июля сам Путин заявил, что «уже сейчас начинается работа по созданию такой системы снабжения, до которой противнику будет очень сложно добраться». Впрочем, что это за «ключевые решения» и защищенная «система снабжения», остается неизвестным даже специалистам. На данный момент российские власти беспомощны перед украинскими «птичками», которые, нащупав уязвимость, стремительно масштабируют удары, как это показала «азовская Цусима» за последние две недели.

Украинские комментаторы любят рассуждать о том, что блокада Крыма превращает полуостров из плацдарма, на котором происходило накопление сил и средств для наступления, в ловушку для российских войск и техники, а также о том, что блокада станет фактором «ослабления режима Путина». С точки зрения Киева блокада Крыма, перед которой Москва окажется бессильна, может стать как инструментом принуждения к переговорам, так и фактором переговорного процесса. Она демонстрирует, что линия фронта является не единственным показателем сложившегося баланса сил в условиях дроновой войны.

Впрочем, пока Кремль, судя по всему, делает ставку не на попытки восстановления путей снабжения Крыма и не на переговорный процесс, а на создание симметричной угрозы. С 11 июля российские войска начали наносить массированные удары по портовой инфраструктуре Одесской области. За первые двое суток, пишет военный аналитик Александр Коваленко, Одесса и область оказались под самым интенсивным ракетно-дроновым ударом с 2023 года, в частности Россия выпустила по региону 26 баллистических ракет Х-59/69 и 6 Х-31П. Последний раз такое количество этих средств поражения Москва применяла в первые дни вторжения в 2022 году. По утверждению Минобороны РФ, в ходе ударов была поражена портовая инфраструктура, которую использовали ВСУ. В реальности были зафиксированы попадания по гражданской инфраструктуре: по словам министра развития общин и территорий Украины Алексея Кулебы, в результате удара 13 июля в Одессе было поражено гражданское торговое судно во время разгрузки минеральных удобрений, а так же автотранспортное предприятие. Впрочем, украинские власти с высокой вероятностью преуменьшают эффект обстрелов, также как это делают российские.

С российской точки зрения такие удары должны вести к росту издержек для украинской экономики, с одной стороны, и для европейских союзников Украины, с другой, и станут обратным рычагом принуждения к переговорам, но на российских условиях.