Война не в помощь: российским властям не удастся стабилизировать бюджет в 2026 году, несмотря на дополнительные нефтяные доходы

Недобор перебора: доходы бюджета растут скромнее, чем могли бы

Апрель стал первым месяцем, в котором российский бюджет наконец испытал благотворное влияние иранской войны и перекрытия Ормузского пролива. Нефтегазовые доходы бюджета составили 856 млрд рублей, то есть выросли по сравнению с мартом сразу на 240 млрд, или на 40%. Если же сравнить их с теми нефтегазовыми доходами, которые Минфин намеревался получить в апреле согласно изначальному бюджетному плану, они оказались перекрыты на более чем скромные 21 млрд рублей (+2,5% к плану).

Нефтегазовые доходы апреля рассчитывались исходя из мартовской цены Urals в $77 за баррель, что почти на 75% выше цены российской нефти, сложившейся накануне войны, и на 30% выше «плановой» цены ($59 за баррель). Более скромные темпы роста доходов по сравнению с ростом цен — результат курсовой разницы (де-факто доллар стоил 80,5 рублей вместо заложенных в плане Минфина 92), а также значительных выплат нефтяным компаниям по обратному акцизу и демпферу (для стабилизации внутренних цен на бензин), которые выросли в семь раз, с 55 млрд до 380 млрд рублей, из-за скачка нефтяных цен.

В итоге отставание фактических нефтегазовых доходов от плановых по итогам четырех месяцев сократилось совсем незначительно. В провальном для российского бюджета первом квартале 2026 года цены на Urals были в полтора раза ниже запланированного уровня ($39 в среднем за три месяца при плане на 2026 год в $59), соответственно нефтегазовые доходы бюджета провалились на 45% к уровню прошлого года и почти на 30% — к плану первого квартала. Здесь также, помимо снижения цены нефти, сказалось укрепление рубля. В итоге недобор нефтегазовых доходов к плану составил по первому кварталу целых 570 млрд рублей. Соответственно, по итогам успешного апреля отставание от плана сократилось на тот самый 21 млрд, то есть до 550 млрд. В целом нефтегазовые доходы за четыре месяца составили 2,3 трлн рублей вместо ожидавшихся 2,85 трлн (на 20% меньше). Сопоставление с плановыми доходами принципиально важно, потому что именно от их уровня были рассчитаны расходы бюджета, которые правительство финансирует опережающими темпами. И, как видно из этих расчетов, для наверстывания провала первого квартала еще потребуется изрядное время.

В полной мере воспользоваться благоприятной конъюнктурой и наращивать экспортные доходы, от размера которых зависит наполнение бюджета, России мешают украинские удары по портам на Балтийском и Черном морях и связанным с ними «экспортным» НПЗ (→ Re: Russia: Балтийский Ормуз Кремля). По оценкам Bloomberg, в марте, когда были нанесены эти удары, морские поставки российской нефти снизились на 4% по сравнению с февралем, а в апреле — увеличились к марту на 7,5%. В результате объем отгрузки (3,6 млн баррелей в день) лишь на 3% превышал уровень февраля, когда еще действовали санкции США на российскую нефть, приостановленные Дональдом Трампом в марте. Иными словами, атаки ВСУ помешали нарастить объемы отгрузки, когда возникла такая возможность. Более того, вследствие нанесенного нефтяной инфраструктуре урона Россия не только недобирает «сливки» с вызванного войной кризиса на нефтяном рынке, но и определенно будет вынуждена снизить добычу, сообщало агентство Reuters со ссылкой на свои источники в российской нефтяной отрасли. Эти ожидания разделяет и близкий к правительству Центр макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП), который ухудшил свой апрельский прогноз социально-экономического развития на год, указав на существенные риски сокращения добычи и экспорта нефти.

Нефтегазовые доходы бюджета и динамика цены нефти Urals, 2025–2026

Бюджет блокады: коридор возможностей

Впрочем, надежды Минфина и Кремля питают продолжающаяся блокада Ормузского пролива и тупик в военном конфликте между Ираном и США. Цены на эталонную марку нефти Brent по-прежнему находятся около отметки в $100 за баррель и, вероятно, даже в случае разблокирования пролива будут какое-то время оставаться на высоких уровнях вследствие повреждений нефтяной инфраструктуры региона. 

Так, согласно апрельскому прогнозу Управления энергетической информации США (EIA), Brent достигнет пика в $115 за баррель во втором квартале 2026 года, а к четвертому кварталу, по мере восстановления добычи ближневосточной нефти, снизится до $90 за баррель. В итоге средняя цена за год составит $96. Fitch Ratings прогнозирует $87, если блокада Ормуза прекратится в июле. А Barclays, наоборот, в начале мая повысил свой прогноз до $100 и не исключил дальнейшего повышения. Таким образом, даже при прекращении блокады Ормуза в ближайшие месяцы средняя цена Brent может составить около $90 за баррель, а при более длительной блокаде — $100 и выше — примерно таково общее представление рынка на данный момент.

После начала блокады дефицит поставок с Ближнего Востока и приостановка американских санкций в отношении российской нефти привели к тому, что дисконт российской Urals к Brent сократился почти в полтора раза (с $31 за баррель в конце февраля до $23 в конце апреля), а в некоторых случаях российская нефть даже торговалась с премией к эталону. Однако на прошлой неделе впервые с начала войны дисконт начал расти на фоне ожиданий завершения конфликта — до $24 за баррель, следует из данных Argus. В сценарии более оптимистичных прогнозов Fitch Ratings и EIA при сохранении дисконта на нынешнем уровне средняя цена Urals за 2026 год окажется в диапазоне $63–72 за баррель, то есть на 7–22% выше заложенного в бюджете уровня ($59). Если же блокада пролива затянется, средняя цена может сдвинуться в диапазон $75–80 (+30% к плановой). 

По итогам января–апреля 2026 года средняя цена Urals составила $64,4 за баррель, а российский ЦБ консервативно повысил прогноз по Urals на год примерно до этого уровня — $65 (до войны в Иране ожидались $45 за баррель). 12 мая Минэкономразвития, ухудшив прогноз ВВП на 2026 год, сохранило оценку среднегодовой цены российской нефти на уровне $59 за баррель; в комментарии министерства влияние кризиса в Ормузском проливе на российскую экономику оценивается «очень сдержанно», равно как и его «ценовой эффект» для российских финансов: «факты по росту цен несколько отличаются от тех жутких прогнозов, которые часть международных аналитиков давала» в его начале, отметил неназванный представитель ведомства. Можно предположить, что ноты разочарования связаны именно с тем фактом, что дисконт на российскую нефть остался столь значительным и его динамика развернулась.

Большинство экспертов сходятся в том, что среднегодовая цена Urals будет выше плановой, но расходятся в оценках того, удастся ли в результате «догнать и перегнать» запланированные доходы с учетом фактора крепкого рубля. Полностью ликвидировать недобор нефтегазовых доходов за счет конфликта на Ближнем Востоке будет сложно, но существенно сократить — вполне реально, считает партнер Kasatkin Consulting Дмитрий Касаткин (его цитируют «Ведомости»). Для полного «выравнивания» нужно длительное удержание цены Urals выше $80 за баррель при более слабом рубле, считает он. Автор Telegram-канала TruEcon Егор Сусин также полагает, что по итогам 2026 года доходы бюджета от нефти и газа будут несколько ниже плана — в основном из-за более крепкого рубля. Сусин прогнозирует цену Brent $95, а Urals — $65–70 за баррель. Аналитик Дмитрий Полевой в беседе с Re: Russia предположил, что при сохранении сегодняшних цен на нефть «по году все будет нормально». А по расчетам бывшего зампреда ЦБ, экономиста Сергея Алексашенко, «в оставшиеся восемь месяцев средней экспортной цены нефти, равной $76 за баррель, будет достаточно, чтобы собрать плановые нефтегазовые доходы».

Самый оптимистичный прогноз представил еще в начале апреля главный экономист ВЭБ Андрей Клепач. Согласно презентации, которую пересказывала «Независимая газета», базовый сценарий ВЭБ предполагает, что рубль будет укрепляться (в условиях высоких цен на нефть) и, несмотря на это, дополнительные нефтегазовые доходы составят 500 млрд рублей. А максимально выигрышный сценарий предполагает при более слабом рубле их увеличение на 1,8 трлн по сравнению с планом. Возможно, в расчеты ВЭБ был заложен существенно меньший дисконт Urals к Brent. Во всяком случае, майские прогнозы аналитиков скромнее: они не предвидят «золотого дождя» для бюджета и сосредоточены на вопросе, удастся ли выйти на запланированный на этот год уровень доходов. Шкала сценариев в результате выглядит следующим образом: пессимистический предполагает, несмотря на рост цен на нефть, недобор нефтегазовых доходов по сравнению с планом (где-то в промежутке между нынешними 500 млрд и «ватерлинией» плана), умеренный — выход на план в нефтегазовых доходах, оптимистический — их превышение примерно на 500 млрд, и супероптимистический — еще более значительное превышение.

Бюджетные ножницы: замедление в экономике — ускорение в расходах

Впрочем, еще одним вызовом для бюджетных доходов станет дальнейшее ухудшение экономической динамики (→ Re: Russia: У ворот спада), которое неизбежно скажется на ненефтегазовых доходах бюджета. Российские власти отчасти подстраховались, повысив ставку НДС, однако выйти на запланированный уровень ненефтегазовых доходов, учитывающих это повышение, вряд ли удастся.

Ненефтегазовые доходы по итогам первого квартала превзошли прошлогодний показатель на 7%, а по итогам января–апреля оказались выше прошлогодних на 10% (6,9 трлн рублей). Это в точности соответствует темпам их роста, запланированным на этот год: Минфин предполагал собрать почти 31,34 трлн рублей вместо прошлогодних 28,8 трлн. Однако эта динамика обманчива. Во-первых, относительное улучшение показателя за январь–апрель связано не с ростом сборов в апреле, а с низкой базой апреля прошлого года. В реальности же апрельские ненефтегазовые доходы оказались ниже мартовских на 12,5% (2,56 трлн рублей против 2,92 трлн). Хотя детальных данных по налоговым сборам за апрель Минфин еще не опубликовал, некоторые предположения относительно динамики поступлений по налогам, связанным с внутренним производством, в апреле и далее по году уже можно сделать.

Сборы повышенного НДС выросли по итогам первого квартала на 20% к уровням прошлого года (ставка налога была увеличена на 2 процентных пункта, или на 10%, а база начисления — расширена на более мелкие компании). Второй составляющей роста «внутренних» бюджетных доходов стал скачок поступлений от налога на прибыль — почти на 30% в сравнении с первым кварталом 2025 года (+218 млрд рублей). Однако этот рост связан с тем, что в первом квартале компании производят окончательный расчет по налогу на прибыль за прошлый год, в котором ставка налога была повышена с 20 до 25%. Точнее, была повышена федеральная часть ставки: раньше она составляла 3% прибыли, теперь — 8%, в то время как региональная ставка осталась равной 17%.

Сборы НДС, 2025–2026, млрд рублей

Соответственно, федеральный бюджет зачислил дополнительные поступления от повышенной ставки, и сборы налога существенно выросли, в то же время региональные бюджеты получали доходы по налогу по той же ставке, что и в прошлом году. Из опубликованного Минфином в начале мая отчета о консолидированных бюджетах регионов за первый квартал видно, что сборы налога на прибыль в регионах в январе–марте 2026 года упали на 12% к тому же периоду прошлого года. И это снижение указывает на фактическую динамику налога на прибыль (не искаженную ростом ставки, как в федеральной части). Авансовый платеж по налогу на прибыль составляет 25% и рассчитывается, как правило, от месячной суммы налога в предыдущем квартале. То есть если сумма прибыли в конце 2025 года составляла 100 млн, а в начале 2026 упала до 80 млн, то в конце 2025 года компания заплатит в бюджеты 6,75 млн, в начале 2026-го — 5 млн, а остальная часть и пропорциональное снижение поступлений будут перенесены на начало 2027-го. Таким образом, бюджеты регионов отразили падение прибыли компаний в начале 2026 года лишь частично.

По данным Росстата о финансовом состоянии предприятий, в ноябре–декабре 2025 года общая прибыль предприятий в экономике составила 7,43 трлн рублей, а по данным за январь–февраль — 5,44 трлн, то есть сократилась на 27%; к объему совокупной прибыли января–февраля 2025 года снижение составило 31%. Сальдированный финансовый результат в январе–феврале 2026 года снизился на 33% от уровня того же периода 2025-го и почти на 40% — от сальдо ноября–декабря 2025-го. Прибыль предприятий начала проседать в середине 2025 года, в конце положение несколько улучшилось, а в начале 2026-го начался провал. С точки зрения бюджета, основные последствия этого провала придутся на начало 2027 года, когда компании будут рассчитываться по налогу на прибыль за 2026 год, но и авансовые платежи, уплачиваемые в течение этого года, заметно снизятся, как это видно из динамики поступлений в региональные бюджеты. Если в 2026 году прибыль предприятий просядет на 33–35%, то, по нашим прикидкам, примерно треть потерь для бюджета придется на авансовые платежи в период с апреля по декабрь, что составит около 400 млрд рублей недополученных доходов.

С одной стороны, повышение налоговых ставок, несомненно, поможет бюджету нарастить сборы ненефтегазовых доходов, но с другой, снижение инфляции и рецессия в экономике будут противиться этому, указывает Сергей Алексашенко. Прогнозировать динамику главного источника ненефтегазовых доходов — НДС — в условиях одновременного изменения его базы и ставки, а также вилки снижающейся инфляции и вилки сокращения/стагнации экономики крайне сложно. В расчетах ВЭБ, представленных Андреем Клепачем, предполагается, что ненефтегазовые доходы окажутся на 600–700 млрд рублей ниже плана. Учитывая прогнозируемое снижение прибыли компаний и, соответственно, поступлений от налога на прибыль, это выглядит достаточно реалистично.

Таким образом, даже в случае роста нефтегазовых доходов (при сохранении цен на Urals выше $80 за баррель и крепкого рубля) и их выхода на плановый уровень общие доходы бюджета окажутся ниже запланированных, а выйдут на уровень, зафиксированный в законе о бюджете (40,3 трлн руб), только в оптимистическом сценарии «Клепач-1». В то же время расходы федерального бюджета растут темпами, близкими к темпам прошлых лет: по итогам апреля они на 16% превышают прошлогодний уровень (в апреле 2025-го прирост составлял 19%). При этом за четыре месяца осуществлено уже 40% от всех запланированных годовых расходов (17,6 трлн рублей из 44,07 трлн). В прошлом апреле этот показатель составлял 37%, результатом чего стали два пересмотра параметров бюджета и увеличение расходов по итогам года на 1,5 трлн рублей по сравнению с планом. В том, что в такой ситуации расходы нынешнего года можно удержать в рамках плана, сомневается большинство экспертов. Алексашенко, в частности, отмечает, что в условиях почти наступившей рецессии Минфин вряд ли решится на сокращение бюджетного импульса. Вопрос лишь в том, насколько расходы будут увеличены — в масштабах прошлого года (то есть примерно до 45,5 трлн рублей) или больше. Например, Telegram-канал MMI прогнозирует увеличение расходов на 3 трлн рублей, до 47 трлн. Таким образом, в умеренном сценарии для нефтегазовых доходов (выход на плановый уровень) дефицит федерального бюджета по итогам года может составить 5,5–7 трлн рублей. И этот сценарий уже учитывает пусть не максимальную, но очень значительную «премию» от иранской войны и перекрытия Ормузского пролива.