Эффект Трампа: поражение Виктора Орбана демонстрирует, что угроза раскола в Европе резко снизилась

Прорехи правой волны, культурные войны и подотчетность

Оглушительное поражение Виктора Орбана на выборах в Венгрии является первым из ключевых электоральных событий, исход которых продемонстрирует основные тренды глобальной политической динамики 2026 года. Как мы отмечали в недавнем обзоре, итоги нынешних венгерских выборов, а также промежуточных выборов в США и выборов в Израиле в октябре и ноябре станут показателем того, насколько разрушительной и глубокой является тенденция дедемократизации, захватывающая в последние годы старые демократии Запада (→ Re: Russia: Автократия-2025). При этом именно венгерские и американские выборы являются особенно показательными в отношении трендов, господствующих в евроатлантической зоне. И в этом смысле поражение Орбана — важный индикатор, резко повысивший шансы на то, что результат этого электорального мультитеста окажется благоприятным.

Еще год назад, в разгар «бури и натиска» после прихода Дональда Трампа в Белый дом, когда Илон Маск громил демократическое наследие американской внутренней политики, а Трамп и Джей Ди Вэнс — ее внешнеполитический контур, казалось, что дальнейшее наступление правого популизма и новой эры в истории Европы практически неизбежно. В феврале 2025 года «Альтернатива для Германии» (AfD) стала второй по величине фракцией в немецком бундестаге, набрав 21% на общегерманских выборах, в марте лидер ультраправых Герберт Кикль стал федеральным канцлером Австрии, а в мае крайне правая Chega оказалась второй фракцией в парламенте Португалии.

Впрочем, во второй половине года в правой волне появились некоторые прорехи. Крайне правые кандидаты демонстрировали успех в Польше (президентские выборы, июнь), в Норвегии и в Северном Рейне — Вестфалии (сентябрь 2025), а также в Чехии (октябрь), — но проиграли президентские выборы в Румынии (май 2025) и утратили доминирование в парламенте Нидерландов, которое удерживали с конца 2023 года. А начало 2026 года стало настоящим окном оптимизма для либеральной Европы.

На мартовских муниципальных выборах во Франции результат оказался смешанным: крайне правые взяли один крупный город — Ниццу и около 30 менее значимых муниципалитетов, но проиграли левоцентристским коалициям в крупных городах — Париже, Марселе и Лионе. Это продемонстрировало, что антиправые электоральные коалиции работают, а традиционная база либеральных и центристских партий — крупные города — не поддалась эрозии правой волны, отмечали аналитики. Оговариваясь, впрочем, что следует говорить не о развороте тренда, а скорее о том, что крайне правые «уперлись в потолок», то есть закрепляются в своих прежних вотчинах на периферии, но не демонстрируют прогресса в мегаполисах. Так или иначе, это вселяет надежды на то, что стране удастся избежать прихода крайне правого политика в Елисейский дворец в 2027 году.

В конце марта Джорджи Мелони проиграла конституционный референдум по судебной реформе в Италии. Хотя речь шла о частичной реформе итальянских магистратов (судебных органов), ее главное нововведение воспринималось как покушение правого правительства на институт независимых прокуроров, с которыми ассоциируются в итальянской традиции наиболее громкие расследования в отношении организованной преступности и коррупции в политическом классе. В результате референдум превратился, пишут аналитики, в своего рода голосование по доверию правительству Мелони (о чем свидетельствует весьма высокая явка — 58%), а победа противников реформы стала значительным и символическим ударом по ее триумфальной политической карьере последних лет.

Но, разумеется, итальянский референдум по своему значению не идет ни в какое сравнение с поражением Орбана, которое завершает целую эпоху в венгерской политике. Несомненно, что это поражение преимущественно завязано на венгерскую повестку и имеет внутренние причины: это и общая усталость от 16-летнего правления, и провалы венгерской экономики, и обвинения в коррупции, — отмечает, в частности, директор программы «Демократия, конфликты и управление» Фонда Карнеги за международный мир Томас Карозерс.

Следует, впрочем, отметить, что поражение Орбану нанес выходец из его же партии, который позиционировал себя как представитель правого спектра, хотя и более умеренного. Это и стало причиной столь оглушительной победы: Мадьяру удалось оторвать от Орбана часть его традиционного правого электората, в то время как либеральная Венгрия солидарно проголосовала за него «против Орбана». Но поражение Орбана не стоит путать с победой «либеральной Европы»: традиционная либеральная оппозиция ему вряд ли могла бы добиться не только такого впечатляющего результата, но и в целом победы над орбановской «Фидес». Поэтому результат этих выборов следует рассматривать не как указание на разворот правого тренда, но как поражение одного из изводов правового популизма и коррекцию «правой волны».

Хотя результаты венгерских выборов не следует воспринимать как знак возвращения «либеральной Европы», они, безусловно, стали победой демократии над трендом «популистской автократизации» и нового европейского патримониализма. Избиратели, в том числе и правые избиратели, голосовали против коррупции, несменяемости и концентрации власти, целенаправленно ослабляющей демократические сдержки и противовесы. Иными словами, в данном случае фокус выборов удалось сместить с поляризации по линиям разломов «культурных войн» (мигранты, идентичность, традиционные ценности) к демократической повестке подотчетности правительства и расколоть правый электорат по этим основаниям. И именно этот успех является уроком для будущих коалиций в борьбе с консервативным популизмом новых «стронгменов».

Правые против правых: «ловушка Трампа» и раскол Европы

Но, пожалуй, еще большее значение исхода этих выборов в среднесрочной перспективе состоит в том, что они серьезно ослабили угрозу раскола Европы. И во многом, как это ни парадоксально, — благодаря Дональду Трампу.

Действительно, сокрушительное поражение Орбана произошло на фоне немыслимой и нарушающей все приличия и нормы кампании  поддержки, которую оказывал ему американский президент. В первый раз Трамп включился в предвыборную кампанию Орбана еще в ноябре 2025 года: расточая похвалы венгерскому премьеру на встрече в Белом доме, он выразил твердую уверенность в его будущем успехе на выборах. В декабре и январе Трамп опубликовал два письма Орбану с выражением похвал его патриотизму и антимигрантской политике и обещанием расширения экономического сотрудничества между Венгрией и США. 5 февраля, 24 марта и 10 апреля Трамп публиковал посты в своей социальной сети с большим количеством капслока, призывов голосовать за Орбана и обещаний экономической поддержки Венгрии. А 8 апреля по телефону признавался в любви к нему во время выступления вице-президента США Вэнса на предвыборном митинге Орбана в Будапеште (госсекретарь Марко Рубио посещал Будапешт в конце февраля и обещал Венгрии широкое сотрудничество в области ядерной энергетики). Все это, включая освобождение Венгрии от санкций за покупку российской нефти, не произвело, как видим, на венгерских избирателей никакого впечатления. Логика материального интереса и «геополитической ренты», которой любит козырять Орбан, не сработала.

Сразу после подведения итогов итальянского референдума тремя неделями ранее эксперт Европейского совета по международным отношениям (ECFR) в Риме Артуро Варвелли высказал предположение, что особые отношения Джорджи Мелони с Трампом сыграли против нее на фоне крайнего раздражения европейцев, и итальянцев в том числе, его риторикой в отношении Европы, стремлением ущемить европейские экономические интересы и войной в Иране. Варвелли назвал этот фактор «ловушкой Трампа». Структурная ловушка здесь заключается в том, что идея приоритета «национальных интересов», под флагом которой правые партии добиваются своих электоральных успехов, и демонстрация идейной близости с Трампом на раннем этапе его второго президентства приходят в острое противоречие в условиях жесткой и хамской риторики Трампа в отношении Европы и пренебрежения к ее интересам, которое в конце концов наносит удар по национальным интересам европейских стран.

Крайне правые партии Франции и Германии почувствовали опасность «ловушки» существенно раньше. Несмотря на идейную близость в вопросах миграции и национализма, «Национальное объединение» Марин Ле Пен все более видит в Трампе обузу, отмечал французский журналист Коль Стэнглер в Foreign Policy еще в сентябре 2025 года. А после выступления Трампа в Давосе в январе 2026 года с новыми претензиями на Гренландию свое возмущение сочли необходимым высказать и лидер AfD Алиса Вайдель, и Жордан Барделла из «Национального объединения». «Крайне правые ужесточают позицию в отношении Трампа, чтобы избежать ловушки в преддверии президентских выборов 2027 года», — гласил заголовок статьи Le Mond по этому поводу.

На этом фоне капитал Виктора Орбана в европейской политике начал стремительно таять. После успеха крайне правых на выборах в Европарламент в 2024 году и прихода Трампа к власти он почти открыто претендовал на место лидера новой правой коалиции в Европе и главного врага европейского либерализма и на формулирование внешнеполитического курса «альтернативной Европы» в отношении и Москвы, и Вашингтона, бросающего демонстративный вызов Брюсселю. Однако во второй половине 2025 и в начале 2026 года европейские настроения начали меняться: Европа все более погружается в переживание двух угроз — со стороны Вашингтона и со стороны России. В опросе Euroscope, проведенном в феврале 2026 года в 27 странах Европы (5273 респондента, распределенных пропорционально численности населения стран), Россию назвали «недружественной» страной 70%, а США — 51%. Последовавшее вслед за этим изменение позиций европейских крайне правых в Германии и Франции фактически не оставляет места для «фракции Орбана» с его реноме эмиссара Трампа в Европе и друга Владимира Путина.

Хотя Венгрия остается одной из самых пророссийских и проамериканских стран Европы, внешнеполитическое кредо Орбана явно устаревает и в восприятии венгров. Так, согласно проведенному в первых числах апреля опросу, 28% венгерских респондентов считали, что следующее правительство должно сохранить курс в отношении США, которого придерживается действующее правительство, 25% высказывались за его решительный пересмотр, а 30% — за его коррекцию (среди избирателей «Тисы» Петера Мадьяра — 39 и 46% соответственно). За сохранение курса Орбана в отношениях с ЕС высказались и вовсе 19% опрошенных, в то время как 43% выступают за его изменение, а 25% — за корректировку. Даже среди сторонников «Фидес» за неизменность курса высказались лишь 44%.

Таким образом, значение поражения Орбана состоит не только в том, что оно позволит стабилизировать помощь ЕС Украине — разморозить кредит на €90 млрд, одобрение которого блокировал венгерский лидер, — но в том, что оно ставит крест на попытках вашингтонской MAGA-администрации сформировать плацдарм союзников в Европе и расколоть ее в принципиальных вопросах в отношении украинского урегулирования и России. Более того, в определенной степени это поражение является отсветом нового тренда европейской солидарности, к которому вынуждены примыкать в том числе и крайне правые партии и который в буквальном смысле создан руками президента Трампа.

Для Кремля здесь сплошные нехорошие новости — надежды на то, что Орбан возглавит и радикализует ревизионистскую фракцию в европейской политике, которая потребует пересмотра европейской политики в отношении России и Украины, существенно девальвированы. Не менее плохой новостью является и падение влияния в Европе Трампа, который по сути был также заинтересован в подобной ревизии.