Туман победы: тактический успех США и Израиля в иранской войне не обязательно обернется стратегическим

Война на истощение в воздухе

Несмотря на впечатляющие результаты первых дней, исход операции Израиля и США в Иране далеко не очевиден, так же как неизвестно время, которого она потребует. Заголовок обзора CNN фиксирует текущее положение дел в формуле «тактический успех — стратегическая неопределенность».

Для операции США задействовали две авианосные группы во главе с авианосцами USS Abraham Lincoln и USS Gerald R. Ford, каждый из которых несет по 60–90 боевых самолетов и вертолетов. Общая численность американской группировки, включая около 40 тыс. военных, постоянно дислоцированных на восьми базах США на Ближнем Востоке, может составлять 70–80 тыс. Это гораздо больше, чем во время 12-дневной войны в июне 2025 года, отмечает The Financial Times, но значительно меньше, чем в 2003-м, когда Вашингтон готовился к операции в Ираке: тогда США направили в регион пять авианосных ударных групп и около 170 тыс. военнослужащих. Эти сравнения обозначают основную развилку нынешней войны: ставка сделана на то, что она закончится успехом без масштабной наземной операции. Впрочем, если «сокрушительная волна атак» не сработает, Трамп все же не исключает отправку наземных войск. Однако накопленных сил для этого может оказаться недостаточно.

Баланс сил и результат в воздушной войне также выглядят не столь однозначными. Динамика конфликта показывает, что Иран учел опыт 12-дневной войны и пытается навязать США войну на истощение в воздухе, отмечают эксперты The Financial Times. Тегеран ведет более размеренную кампанию, используя ракеты и беспилотники для истощения противовоздушной обороны Израиля (техника, отработанная Россией в ударах по Украине), а также для интенсивных атак на союзников США в Персидском заливе, и наносит удары как по гражданским объектам, так и по американским военным базам. 25 волн ракетно-дроновых ударов Ирана были сделаны по целям в Израиле, Бахрейне, Катаре, Объединенных Арабских Эмиратах, Кувейте и Ираке. Аналитики издания считают, что это далеко не конец: как и во время прошлогодней войны, Иран, по всей видимости, сначала использует свои наименее совершенные ракеты, стремясь истощить американские и израильские перехватчики и приберегая более совершенные для более поздних этапов, чтобы обеспечить их максимальный эффект.

Как пишет эксперт по войне в Ираке и спецпосланник США по Сирии в 2018–2021 годах Джоэл Рейберн, после прошлогодней войны с Израилем у Тегерана оставалось около 95 пусковых установок ракет средней дальности, но к настоящему моменту он, скорее всего, довел их общую численность до 200–260. Наибольшую опасность представляет иранский арсенал баллистических ракет малой дальности, способных поражать американские базы в Персидском заливе, Ираке и Сирии, а также цели в Ормузском проливе. Иран, вероятно, накопил тысячи таких ракет и имеет около 100 установок для их запуска. Как только США и Израиль обнаружат и уничтожат эти 300–360 пусковых установок, а также подавят ПВО Ирана, Вашингтон сможет наносить удары по оставшимся целям, включая стационарные ядерные объекты. Впрочем, Институт изучения войны (ISW) считает, что на данный момент уже уничтожено около 300 пусковых установок, что привело к снижению интенсивности иранских ударов по Израилю на 70%.

Наиболее тревожным стал закрытый брифинг министра обороны Пита Хегсета и главы Объединенного комитета начальников штабов генерала Дэн Кейна с членами Конгресса вечером 3 марта, на котором министр признал, что ПВО не может справиться с дронами Shahed, которые летят на низкой высоте, с малой скоростью и имеются у Ирана в большом количестве (содержание брифинга пересказал CNN). Присутствовавшие на брифинге конгрессмены также выражали обеспокоенность складывающейся ситуацией.

Вместе с тем, как сообщает Politico, Кейн еще в январе выражал опасения по поводу наличия у США достаточного количества зенитных ракетных комплексов. Шесть опрошенных изданием действующих и бывших американских чиновников и членов Конгресса признали, что продолжительные ответные действия Ирана могут истощить американскую систему ПВО и оставить под ударом десятки тысяч американских военнослужащих в регионе. Как подсчитали эксперты Центра стратегических и международных исследований (CSIS), в ходе 12-дневной войны США потратили порядка 20% своих запасов зенитных ракет SM-3, а также от 20 до 50% ракет системы ПРО THAAD.

США испытывают также дефицит крылатых ракет Tomahawk морского базирования (TLAM), которые Пентагон активно использовал в течение прошлого года в ходе операций против Ирана, хуситов, а также в Нигерии, отмечает The Wall Street Journal. При этом собеседники издания считают, что именно запас таких ракет будет критически важен в случае потенциального конфликта с Китаем. Другой участник войны с Ираном, Израиль, столкнулся с дефицитом зенитных ракет Arrow 3 и баллистических ракет воздушного базирования. Несмотря на браваду Трампа, многократно заявлявшего в последние дни о неисчерпаемости американского арсенала, намеченное на 6 марта его совещание с крупнейшими американскими производителями вооружений указывает на то, что ситуация далеко не так безоблачна.

В целом можно сказать, что на тактическом уровне американо-израильская коалиция сталкивается с проблемами, которые уже известны по опыту российско-украинской войны. Это прежде всего асимметрия наступательных и оборонительных средств. Производство ракет и дронов для комбинированных атак гораздо дешевле и проще, чем производство ракет ПВО. В результате их истощения прорыв иранских ракет, хотя и нанесет меньший урон, чем терпит Иран в ходе атак коалиции, все же может превзойти пределы допустимого ущерба с точки зрения США и Израиля и их граждан. Хегсет признал, что риск более высоких, чем ожидалось, потерь среди американских военнослужащих весьма высок.

Туман победы: наземная операция, переговоры или смена режима

Дональд Трамп называет четыре основных цели иранской операции: уничтожение иранского ракетного потенциала и мощностей для производства ракет, недопущение создания Тегераном ядерной бомбы, разгром военно-морского флота страны, а также лишение Тегерана возможности спонсировать свои прокси — террористические группировки за рубежом. Однако пути достижения этих целей не вполне ясны.

Даже выполнение главной задачи — нейтрализации иранского ядерного потенциала — может оказаться недостижимым без наземной операции, полагают эксперты. Хотя предпринятые для этой цели в ходе 12-дневной войны удары нанесли значительный ущерб иранской ядерной инфраструктуре, они не остановили военную программу полностью. Как констатировал Bloomberg, проанализировав спутниковые снимки, такие ключевые ядерные объекты Ирана, как исследовательский комплекс в Исфахане и завод по обогащению урана в Натанзе, продолжали функционировать и даже были дополнительно укреплены в рамках подготовки к американскому нападению. Несколько входов в туннели вблизи ядерного комплекса в Исфахане были засыпаны грунтом, чтобы предотвратить обрушение в результате возможных авиаударов.

По мнению эксперта в области безопасности на Ближнем Востоке Нима Герами, на начало нового конфликта в распоряжении Ирана по-прежнему находилось не менее 440 кг обогащенного урана, которого достаточно для создания до десяти ядерных боеголовок. Иран также сохранил кадровый потенциал для продолжения ядерной программы.

Наиболее вероятно, что США попытаются в ходе интенсивной кампании добиться компромисса с властями Ирана или смены режима на более лояльный. Но для авторитарных правителей уступки могут выглядеть худшим выбором, чем продолжение безнадежного сопротивления. В 1991 году Саддам Хусейн признавал, что иракская армия не может противостоять военным ресурсам возглавляемой США коалиции, пишут специалисты по Ближнему Востоку Таня Гудсузиан и Ибрагим аль-Мараши в War on the Rocks, однако предпочел воевать, рассчитывая, что даже не слишком большие потери американских войск и усталость от войны американского общества позволят ему добиться более выгодного исхода.

Эксперт Atlantic Council по Ближнему Востоку Энтони Пфафф видит два возможных сценария продолжения конфликта с Ираном: длительная асимметричная война или деэскалация по типу того, как это уже происходило ранее. Вероятность затяжной войны ниже из-за того, что ни одна из сторон все равно не сможет выбить из противника достаточных уступок. В результате, более вероятно, что в определенный момент США и Иран пойдут на деэскалацию. Однако пока стороны находятся на противоположном треке. Израиль и США расширяют масштаб ударов, а иранские власти — их географию, поражая гражданскую инфраструктуру стран Залива. Как мы писали ранее, существенная ставка Тегерана состоит в дестабилизации энергетических поставок, что также должно стать значительной политической издержкой для Дональда Трампа и подтолкнуть его к возвращению на трек переговоров (→ Re: Russia: Временный бенефициар).

Стремление избежать широкомасштабной наземной операции заставляет американо-израильскую коалицию делать ставку на коллапс и смену режима. На эту цель направлены и призывы Трампа к курдскому меньшинству активизировать вооруженную борьбу. Однако значительная часть экспертов скептически настроены в отношении такого сценария. Хотя режим крайне ослаблен демонстрацией его военной слабости и уязвимости лидеров, условия для скоординированной его смены также отсутствуют. Для этого потребуются значительная материальная помощь, координация действий с иранской политической оппозицией и ​​тщательно продуманные планы действий после его падения — но непохоже, что у администрации Трампа есть проработанные сценарии такого рода, пишет Келли Шеннон из Института ближневосточных исследований при Университете Джорджа Вашингтона. Такого же мнения придерживается и бывший посол США в Израиле Дэниел Шапиро в опросе экспертов Atlantic Council.

Специалист по Ближнему Востоку Дохи Фассихиан отмечает, что даже успешное завершение военной операции в Иране может не привести к желательным для Вашингтона политическим переменам. Политическая система страны представляет собой сложное сочетание неизбираемой власти, которая имеет черты религиозной диктатуры, с работающими институтами электоральной демократии, и глубоко укоренена в системе социальных интересов и отношений. Для успешной смены режима необходимо массовое дезертирство из рядов иранской армии, считает директор программы военных исследований Вашингтонского института ближневосточной политики (WINEP) Михаэль Айзенштадт. И она вряд ли возможна, пока воинскую дисциплину и единство сохраняют Корпус стражей исламской революции (КСИР) и его руководство — фактически военная хунта, которая часто демонстрировала даже более радикальные политические взгляды, чем духовенство. Коалиция наносит целенаправленные удары по штабам и инфраструктуре КСИР, отмечают эксперты, но окажется ли этого достаточно для дезорганизации его деятельности — остается неясным. Джонатан Паникофф, бывший замдиректора национальной разведки по Ближнему Востоку, также считает вероятной трансформацию режима в военную хунту, в случае если структуры КСИР устоят. Новый духовный лидер вряд ли сумеет в сложившихся обстоятельствах быстро консолидировать власть, в то время как военные силы и репрессивный аппарат корпуса являются на сегодняшний день главной опорой режима.

А Нима Герами убежден, что ядерную программу Ирана, скорее всего, не остановит даже смена режима: она была запущена иранским шахом при американской поддержке еще в 1970-х годах, и даже смена политического руководства не уничтожит иранские запасы ядерных материалов и технические возможности, а также не устранит стратегические условия, которые делают программу привлекательной для Тегерана.

Впрочем, даже военной хунте может быть не так легко удержать власть в условиях экономического коллапса, указывает Хагар Хемали, бывший советник Национального совета безопасности США, в опросе Atlantic Council. Иранская экономика была вблизи этого состояния еще до начала бомбардировок, и экономический крах будет иметь критические последствия для режима, несмотря на самый высокий уровень репрессий.

Между тем как сценарий затяжного конфликта, так и сохранение режима и возвращение к переговорам, на которое Трамп вынужден будет пойти перед лицом угрозы длительной наземной операции, или любой другой неопределенный исход будут восприняты как неудача уже второй военной операции с целью окончательно решить «иранскую проблему» и свидетельство способности иранского режима к длительному сопротивлению. О последствиях не вполне убедительных итогов войны и сохранения режима для российско-украинских мирных переговоров — в нашем материале «На перекрестных треках».