Народ и партия не едины: опросы демонстрируют значительный разрыв между предпочтениями россиян и приоритетами властей

Норма «соучастия» и норма «неучастия»

Данные очередной опросной волны проекта «Хроники» демонстрируют продолжающуюся демобилизацию российского населения в отношении к войне в Украине. Доля людей, считающих необходимым демонстрировать личную вовлеченность в происходящее на фронте и солидарность с ним, снижается.

Re: Russia публикует превью данных, которые были получены в ходе 15-й опросной волны проекта в октябре 2025 года и будут представлены в подробном отчете в ближайшее время. Напомним, что проект «Хроники» был запущен после начала войны политиком Алексеем Миняйло при участии команды ExtremeScan и независимых социологов. Наряду с опросами «Левада-центра» и некоторыми другими проектами, «Хроники» являются одним из немногих регулярных и потому уникальных источников независимых опросных данных по отношению россиян к войне и сопутствующим ей социальным и политическим процессам.

Одним из свойств опросов военного времени стало то, что распределения ответов по политически чувствительным вопросам меняются достаточно слабо. Люди в основном выработали для себя правила и способы коммуникации с окружающими по поводу военного конфликта. (Напомним также, что в условиях войны и репрессивного климата мнений данные опросов скорее всего содержат смещение в пользу более лояльных контингентов → Re: Russia: Провоенная весна.)

Для прояснения отношения респондентов к войне проект «Хроники» регулярно задает вопрос на эту тему в такой формулировке, которая, в отличие от аналогичного вопроса «Левада-центра», предоставляет респонденту возможность уклониться от определенного ответа («Вы поддерживаете или не поддерживаете военную операцию России на территории Украины, затрудняетесь однозначно ответить или не хотите отвечать на этот вопрос?»). В результате, доля уклоняющихся на первом году войны составляла 31%, затем увеличилась до 35%, а в последний год составляет 39%. Соответственно, отвечающие на вопрос утвердительно («да, поддерживаю») — это те, кто считает нужным выразить свою поддержку военных действий, хотя и имел возможность уклониться от этого (такую поддержку мы называем «декларативной»). Их доля весной 2022 года составляла около 62%, в конце года упала до 58%, в 2023 — начале 2024-го — до 55%, а в течение последнего года составляла около 50%. В октябре 2025-го по сравнению с октябрем 2024-го она не изменилась.

График 1. «Вы поддерживаете или не поддерживаете военную операцию России на территории Украины, затрудняетесь однозначно ответить или не хотите отвечать на этот вопрос?», 2022–2025, % от числа опрошенных

В то же время в ответах на другой вопрос анкеты, который тестирует отношение к войне на более личностном уровне, — «готовы ли вы сами поучаствовать в „спецоперации“ в Украине?» (вопрос задавался только мужчинам) — можно наблюдать весьма существенный сдвиг. Доля заявивших о своей готовности «поучаствовать» снизилась с 57% в начале 2023 года до 47% в конце 2024-го и еще на 10 процентных пунктов, до 37%, в нынешнем октябре (таблица 1). На первом этапе — в 2024 году — снижалось число готовых участвовать «в рамках приказа», то есть выполнить свой воинский долг в случае мобилизации (с 42 до 32%), в то время как доля потенциальных «добровольцев» оставалась стабильной (15%). На протяжении последнего года на 5 п. п. сократились обе группы — и «добровольцев», и тех, кто готов идти воевать в рамках мобилизации.

Таблица 1. «Готовы ли вы сами поучаствовать в „спецоперации“ в Украине?», 2023–2025, % от числа опрошенных

Ответы на этот вопрос отражают, по всей видимости, не столько реальную готовность респондентов отправиться на фронт, сколько их представления о нормативной (правильном с точки зрения окружающих) реакции на него. Характерно, что тем мужчинам, которые декларировали готовность добровольно отправиться на фронт, полстеры задавали вопрос, предпринимали ли они такие опытки? Положительно на него отвечала во всех четырех волнах лишь треть декларативных «добровольцев» — 5% от всех опрошенных в более ранних опросах и 3% в последнем.

В начале 2023 года говорили, что не готовы ни в каком виде участвовать в «спецоперации», лишь 20% опрошенных, на рубеже 2024–2025-го — 30%, а осенью 2025-го — уже около 40%. Такая динамика указывает на постепенное смещение нормы: декларация неготовности участвовать в «спецоперации» становится все более социально «уместной» и социально приемлемой, в то время как норма демонстрации готовности уступает свои позиции. Если в 2023 году доля тех, кто придерживался нормы демонстрации «соучастия», втрое превосходила долю тех, кто придерживался нормы «неучастия», то через год это соотношение сократилось до 1,5, а осенью 2025 года и первой, и второй нормы придерживаются примерно равное число — около 40% опрошенных.

В более широком смысле вопрос о готовности личного участия тестирует отношение к продвигаемому официальной пропагандой требованию восприятия войны в Украине как «народной» или «отечественной», а динамика ответов на него указывает на провал таких усилий. Эта динамика, демонстрирующая нормализацию подчеркнутой отстраненности от сочувствия фронту, корреспондирует с динамикой распределений в вопросе об отношении к подписанию военного контракта, который периодически задает «Левада-центр». В мае 2023 года больше 50% респондентов отвечали, что одобрили бы подписание членом семьи или близким им человеком контракта с Минобороны, 40% — что не одобрили бы. В октябре 2024-го группы одобряющих и не одобряющих сравнялись. А в октябрьском опросе 2025 года соотношение составило 30% одобряющих против 55% не одобряющих.

График 2. «Если бы член вашей семьи или ваш близкий подписал контракт на участие в „спецоперации“, вы бы скорее одобрили или не одобрили такое решение?», 2023–2025, % от числа опрошенных

Изменение нормы демонстрации соучастия и сочувствия войне отражает, по всей видимости, как усталость от затяжного конфликта и его частичное переосмысление, так и изменившийся информационно-пропагандистский контекст. В начале 2023 года пропаганда «СВО» как своего рода «отечественной войны» шла по двум параллельным каналам — каналу официальной телепропаганды и каналу «неформальной» пропаганды «военных блогеров», продвигавших «пригожинский» дискурс брутальной искренности в отношении к войне. Однако мятеж Пригожина продемонстрировал Кремлю потенциальную опасность второго типа пропаганды, возлагавшей ответственность за неудачи и потери войны на московскую бюрократию и заряженной критическими настроениями в отношении путинской военно-бюрократической элиты. В последние полтора года Кремль целенаправленно приглушал влияние «военных блогеров» и эмоциональный накал их дискурса. Наконец, не в последнюю очередь сыграла свою роль и последовательная коммерциализация войны, подорвавшая ее образ “народной” в глазах даже тех обывателей, которые на определенном этапе восприняли этот пропагандистский дискурс, активно участвовали в сборе средств для фронта, плетении маскировочных сетей и прочих активностях.

Между желаемым и ожидаемым

В начале 2024 года коллектив «Хроник» провел опросный эксперимент, который дал поистине блистательный результат. В преддверии президентских выборов социологи случайным образом разделили респондентов на равные потоки и предложили первому из них указать, какие политики/решения они ожидают в новом президентском сроке Владимира Путина, а второму — какие политики/решения они желали бы видеть. В сентябре 2024-го и октябре 2025 года эксперимент был повторен.

В первом варианте вопроса (ожидаемые политики/решения) речь идет о вероятных, по мнению респондентов, решениях Путина и его окружения. Как видно из таблицы 2, и в начале 2024 года, и сейчас новую мобилизацию считают вероятной 35–42% (сегодня меньше, чем год назад). Что касается «окончания войны после достижения ее целей», в него верит все меньшая доля опрошенных: за последние полтора года она снизилась на 8 п. п. Лишь около трети считают вероятным перемирие или достижение компромиссного мирного договора с Украиной. Зато почти 80% полагают вероятным дальнейшее увеличение расходов на армию. Снятие с России санкций кажется вероятным только 20% респондентов, а восстановление отношений с Западом — чуть большей, но также миноритарной доле (30%). 

Таблица 2. Ожидаемые респондентами политики и решения российских властей, 2024–2025, % от числа опрошенных

Важный поинт эксперимента состоит в том, что те респонденты, которые отвечали на вопрос о желаемых событиях, не задумывались над тем, над чем вынуждены были задуматься их коллеги, отвечавшие на первый вариант вопроса — о приоритетах российских властей. В результате, два потока ответов демонстрируют дистанцию между «желаемыми» респондентами решениями и политиками и «ожидаемыми» от российских властей. В среднем по всем вопросам и во всех трех волнах этот разрыв составляет 25–27 п. п. 

Это означает, что желали бы того или иного события или политического решения на 25% больше или меньше респондентов, чем считают их вероятными при нынешней власти. Так, 35–42% считают новую мобилизацию вполне возможной, но только 15–22% хотели бы ее видеть. 48–56% верят, что власти сосредоточатся на внутренней политике, при том что 83–88% считали бы это желательным сценарием (такой консенсус указывает на усталость населения от сфокусированности Кремля на вопросах внешней конфронтации). Около двух третей опрошенных (63–64%) хотели бы подписания некоего компромиссного соглашения с Украиной, но только 36% считают такой сценарий вероятным. 

Наконец, в вопросе о восстановлении отношений с западными странами мы наблюдаем существенный сдвиг на протяжении последнего года: осенью 2024-го в качестве желаемого сценария его упоминали 50%, а осенью 2025-го — около 60%. Однако верят в такое развитие событий при нынешней власти вдвое меньше респондентов. Наибольшего модуля разрыв между желаемым и вероятным достигает в вопросе «окончания СВО» (все бóльшая доля — 88% в последнем замере — видит его желаемым и все меньшая — вероятным), переключения внимания властей к внутренним вопросам и в вопросе санкций. В последних замерах 64–65% заявляли о желаемости такого сценария, но лишь чуть более 20% считают его вероятным.

Таблица 3. Желаемые респондентами политики и решения российских властей и дистанция между ожидаемыми и желаемыми политиками, 2024–2025, % от числа опрошенных

Таким образом, опросный эксперимент проекта «Хроники», воспроизведенный в трех итерациях, демонстрирует, что «желаемые» респондентами решения и политики устойчиво смещены в сторону более либеральных от тех, которых они ожидают от российских властей, — в среднем на 25 п. п. С одной стороны, эксперимент «Хроник» выглядит сильным аргументом против утверждения о том, что политика Кремля отвечает базовым ожиданиям российского общества. Данные социологических опросов демонстрируют ложность этого предположения. С другой стороны, важно отдавать себе отчет, что если бы два варианта вопроса — «какую политику будут проводить российские власти» и «какая политика кажется вам предпочтительной» — были предложены тем же самым респондентам последовательно, то их ответы, скорее всего, оказались бы в большей степени смещены в сторону провластных сценариев.