Оружейная многополярность: как новая гонка вооружений перестраивает архитектуру международных отношений

Переходный период и драйверы трансформации рынка

Пока можно говорить о том, что общий объем экспорта оружия растет. Согласно данным последнего отчета Стокгольмского института изучения мира (SIPRI), в 2021–2025 годах он вырос на 9% по сравнению с периодом 2016–2020 годов и более чем в полтора раза в сравнении с началом 2000-х. Однако этот рост сам по себе не вполне отражает масштабы гонки вооружений, так как ряд важных военных держав, напротив, сократили импорт оружия, отдавая приоритет наращиванию собственного производства (как, например, Китай и Южная Корея), а некоторые расширяли производство параллельно с поддержанием высоких объемов импорта. Пока главными изменениями в структуре мировой торговли оружием, по данным SIPRI, стали резкое — в разы — сокращение доли России в мировом экспорте и столь же резкое наращивание импорта со стороны европейских стран и, разумеется, Украины. На последнюю сейчас приходится около 10% всего мирового трансфера вооружений; страны ЕС увеличили свою долю в мировом импорте оружия примерно на 10 процентных пунктов. Серьезно нарастили импорт небольшие, но богатые монархии Персидского залива: при том что здесь проживает лишь 10 млн человек, совокупная доля Катара, Кувейта и Бахрейна в мировом импорте вооружений выросла с 3,8 до 10,2%.

Россия впервые за все время наблюдений потеряла — и, видимо, навсегда — свое 2-е место в мировом рейтинге поставщиков оружия. Ее доля в мировых поставках сжалась с 21% в 2016–2020 годах до 7% в последние пять лет, показывает база данных SIPRI (Arms transfers database), то есть страна потеряла две трети своих довоенных экспортных поставок. При этом в 2010-е годы объемы российского экспорта оценивались примерно в $15 млрд в год (→ CSIS: Russia in the Global Arms Market; Pavel Luzin: Arms Trade Divorce); таким образом, около $10 млрд упущенной выгоды за год можно записать в дополнительные издержки, которые несет Россия в связи со своей агрессией против Украины.

Хотя США нарастили за то же время свою долю экспорта с 36 до 42%, в целом доля рынка, приходящаяся на пять крупнейших поставщиков — США, Францию, Россию, Германию, Китай, — сократилась с 78 до 70%, в то время как вторая пятерка экспортеров соответственно нарастила свою долю с 13,6 до 18%.

Лидеры мирового экспорта вооружений, 2016–2025, % рынка

Рост доли США обеспечен прежде всего расширением поставок вооружений в Европу: пока Вашингтон сумел заработать на увеличении европейских расходов на оборону, на которых администрация Трампа так неистово настаивала в первый год своей работы. Однако в дальнейшем потенциал расширения американского экспорта будет, вероятно, ограничен. Европа намерена тратить свои оборонные ассигнования на собственное производство вооружений. К тому же, как отмечают аналитики, администрация Трампа следовала противоречивой и хаотичной стратегии, стремясь, с одной стороны, заключать как можно больше контрактов и даже навязывать свое оружие, а с другой — понижала доверие к поставкам из США своим враждебным и непредсказуемым отношением к традиционным партнерам (→ Stimson Center: Emerging Trends in the Trump Approach to Security Cooperation).

Задача уменьшения зависимости от США в поставках вооружений — один из важнейших дебатов европейской стратегии перевооружения. При этом общее мнение склоняется к тому, что геополитическая самостоятельность несовместима с такой степенью оружейной и технологической зависимости, даже если «фактор Трампа» перестанет быть актуальным (→ Clingendael / HCSS: Catching Up — Europe’s Path to Strategic Autonomy). Уровень зависимости Европы в высокотехнологичном оборудовании, системах ПВО, ракетах, истребителях и, в результате, в программном обеспечении, техническом обслуживании и модернизации предоставляет США значительные рычаги влияния на нее, в том числе в других областях, например в торговле (→ Mejino-López, Wolff: Europe’s Dependence on US Foreign Military Sales). Кроме того, США просто не способны наращивать выпуск вооружений теми темпами, какими растет спрос на него.

Европа в последние пять лет одновременно наращивает импорт вооружений и их экспорт (доля ЕС в мировом экспорте оружия — 28%). Это связано со срочным пополнением собственных арсеналов, с одной стороны, и трансфером вооружений в Украину — с другой. 

Таким образом, прошедшую пятилетку в экспорте вооружений можно рассматривать как своего рода переходный период. Прекращение истории России как оружейной сверхдержавы является свершившимся и необратимым событием. Европа превращается в одного из главных драйверов перестройки рынка вооружений. А тот факт, что США продолжали наращивать свою долю экспорта, выглядит скорее инерцией прежних трендов и предвестием перелома, импульс которому придает хаотическая политика Трампа.

Новые экспортеры и новые альянсы

Главными бенефициарами начавшейся перестройки рынка оружейного экспорта, помимо США (+6 п. п. рынка) и в меньшей степени Франции (+1), сегодня выглядят пять стран: Италия, Израиль, Норвегия, Турция и Польша. Италия увеличила свою долю рынка особенно впечатляющими темпами (+2,9 п. п.) и практически выбилась в первую лигу, заняв более 5% рынка мирового экспорта. В целом же пятерка увеличила свою совокупную долю более чем в два раза — с 6,4 до 13,3%.

Бенефициары перестройки рынков оружейного экспорта, доля рынка, %

В отличие от США, пятерка новых экспортеров, наоборот, имеет шансы и дальше увеличивать свою долю рынка за счет более низких цен, большей адаптивности и гибкости. Прежде всего это относится к Турции, Израилю и Южной Корее. Хотя последняя пока нарастила свой экспорт только на +0,4 процентных пункта, страна еще в 2022 году заявила о намерении к 2027-му войти в топ-4 мировых экспортеров. Для этого ей предстоит увеличить нынешнюю долю в продажах вооружений (3%) почти вдвое.

Корейские компании уже показали способность оперативно поставлять обычные вооружения в Европу в связи с нехваткой там производственных мощностей и надеются вклиниться в нишу, связанную с нехваткой в Европе средств противоракетной защиты, пишет эксперт Международного института стратегических исследований (IISS) Лами Ким. Пока наращивать экспорт стране удается преимущественно за счет Польши, в импорте которой корейское оружие занимает уже бóльшую долю, чем американское (47 против 44%). Заключенные контракты на $27 млрд предусматривают массовую поставку танков K2 и самоходных гаубиц K9, 48 истребителей FA-50, а также несколько сотен РСЗО Chunmoo. При этом одним из преимуществ этих контрактов стала перспектива локализации производства и обслуживания техники: корейское оборонное агентство DAPA рассчитывает, что это позволит ему в перспективе расширить число клиентов в Европе и встроиться в архитектуру общеевропейской программы ReArm Europe.

Цель войти в топ-10 мировых экспортеров вооружений к 2028 году ставит и Турция (в данный момент занимает 11-е место). Ключевыми статьями ее военного экспорта стали дроны и самолеты. В 2024–2025 годах $4 млрд Турция заработала на продажах БПЛА Bayraktar TB2 (в более чем 35 стран) и Akinci (в более чем 15 стран). Но крупнейшей разовой сделкой стал контракт на поставку 48 истребителей 5-го поколения TAI Kaan Индонезии на сумму более $10 млрд. В 2025 году Турция впервые экспортировала также свои реактивные самолеты в страну НАТО, заключив договоры с Испанией на поставку 30 учебно-боевых самолетов Hürjet на сумму €2,6 млрд ($3 млрд).

Израиль стабильно увеличивает долю в мировом экспорте: с 2,6% в 2001–2005 годах до 3,1% в 2016–2020-м и 4,4% в 2021–2025-м (7-е место в рейтинге). По данным Минобороны страны, с 2021 по 2025 год объем его оружейного экспорта вырос почти на 70% — с $11,4 млрд до $19,2 млрд. Согласно базе данных SIPRI, в 2021–2025 годах во всем объеме проданной Израилем техники на ракеты пришлось порядка 40%, а на ПВО — около четверти физического объема экспорта. Крупнейшими импортерами израильских вооружений стали Индия (29%) и Германия (21%). В 2023 году Берлин совершил одну из крупнейших сделок в истории Израиля, закупив системы ПВО Arrow-3 на сумму порядка $3,6 млрд. На начало 2026 года израильский портфель оборонных заказов составлял порядка $90 млрд, писало местное деловое издание Calcalist.

Наконец, после окончания войны с Россией в число новых стран-экспортеров вооружений с ценовым преимуществом за счет накопленных за годы противостояния инноваций и ноу-хау почти несомненно войдет Украина. В июле 2026 года Украина и еще девять стран Европы запустили коалицию Freyja по созданию общеевропейской системы ПВО/ПРО на украинской основе. Разрабатываемая система обещает быть значительно более доступной, чем американские и европейские аналоги. А в октябре 2026 года Дания предоставила госгарантию на 750 млн датских крон (около $112,6 млн) на кредит «дочке» украинской компании Fire Point под запуск производства ракет Flamingo на своей территории. Также в октябре 2026 года Украина и Германия подписали пакет (на сумму, по разным оценкам, от €6,5 млрд до €8,5 млрд), который предусматривает поставки украинских перехватчиков БПЛА, а также локализацию производства украинских дронов в ФРГ. Бундесвер также планирует до конца года закупить для технических испытаний первую партию украинской ракеты-дрона «Барс».

В целом, перспективы новых поставщиков связаны с изменением характера войны. Если предыдущая «революция в военном деле» состояла в замене «количества» дорогой точностью, то теперь точность стала массовой и относительно недорогой, пишет бывший министр обороны Украины Андрий Загороднюк. Причем важной составляющей является скорость адаптации — для этого нужны короткие циклы разработки и «связь с фронтом», то есть с практическим использованием вооружений. Способность выдерживать повторяющиеся ракетно-дроновые атаки зависит от скорости восполнения оборонительных средств, а также от соразмерности стоимости средств нападения и защиты, добавляют эксперты Центра стратегических и международных исследований (CSIS). Это предъявляет новые требования к самой системе производства и поставок.

Однако не менее важную роль в перестройке рынка вооружений играет и ослабление «блоковой логики» и самой концепции «сверхдержав». Сегодня так называемые средние державы стремятся избежать участия в соперничестве США и Китая и не хотят становиться частью того или иного блока, поэтому предпочитают налаживать прямое сотрудничество между собой в военной сфере, создавая технологически-производственные альянсы, не зависящие от мейджоров, пишут авторы обзора Института Квинси, основанного на анализе базы данных заключаемых оружейных контрактов (→ Quincy Institute: Workarounding While the International Order Fractures). Продолжая сотрудничать с Китаем и Вашингтоном там, где это выгодно, средние державы одновременно диверсифицируют поставки за счет горизонтальных коопераций и альянсов. В подобные цепочки в частности входят такие страны, как Германия, Франция, Индия, Южная Корея, Израиль, ОАЭ и Япония. Подобный сценарий европейско-тихоокеанского сотрудничества, кстати, некоторые авторы считают оптимальным для решения проблемы перевооружения Европы в контексте обретения Старым Светом геостратегической автономии (→ CSIS: Deterrence at Scale).

Поразительным образом мир действительно становится более многополярным, но Россия, чьи лидеры так любили рассуждать об этой перспективе, не только не возглавляет этот процесс, но, напротив, скорее сдвигается на его периферию, выступая наряду со своими союзниками — Ираном и КНДР — в качестве источника угроз и нестабильности, ответом на которые и становится новая гонка вооружений.