Накануне бюджетных заморозков: в российских регионах время военных бонусов сменяется эпохой военных издержек

Военное кейнсианство не помогло регионам

Милитаризация российской экономики в последние пять лет, на первый взгляд, во многих отношениях шла на пользу регионам. Помимо того, что российские военные производства, которые получили мощный импульс за счет государственных вливаний, традиционно расположены не в Москве, некоторые структурные изменения в экономике были также выгодны именно для региональных финансов. В частности, острый дефицит рабочей силы, связанный с запуском военной промышленности, массовой эмиграцией 2022 года и «оттягиванием» рабочей силы в пользу фронта, вел к зарплатной гонке, в результате которой доля оплаты труда в ВВП заметно выросла. В то время как один из главных источников доходов регионов — как раз налог на индивидуальные доходы. Действительно, в 2016–2019 и 2021 годах поступления в бюджеты регионов от НДФЛ были эквивалентны 3,6% ВВП, а в 2024–2025 годах они выросли до 4,1%. 

Впрочем, вполне воспользоваться этим преимуществом регионам удалось лишь в 2023 году, когда зарплаты уже выросли, а снижение в другом источнике доходов регионов — налоге на прибыль — еще не началось. Поступления от налога на прибыль в 2017–2019 годах составляли 2,9% ВВП, в 2023-м выросли до 3,4%, но уже в 2024-м вновь снизились до 2,9%, а в 2025-м — до 2,5% (последний раз столь низкими они были в 2014–2015 годах).

Кроме того, состояние региональных финансов омрачало устойчивое опережение темпов роста расходов по сравнению с доходами на протяжении военных лет. В 2022–2024 годах разрыв был незначительным: доходы росли в среднем на 12% в год, а расходы — на 14%, — но в 2025-м он стал уже двукратным (9,9% прироста в расходах и 5% — в доходах). Причиной стало то, что при стандартном вполне росте расходов поступления от налога на прибыль сокращались в 2024–2025 годах — сначала на 4,5%, а потом еще на 9% в номинальном выражении. В результате региональные бюджеты по итогам 2025 года продемонстрировали рекордный более чем за 10 лет дефицит в размере 1,5 трлн рублей (0,7% ВВП). Если же ориентироваться на более содержательный показатель — собственный (чистый) дефицит региональных бюджетов без учета федеральных трансфертов (которые как раз и направлены на балансирование региональных финансов), — то он составил в 2025 году 5,5 трлн рублей или 2,7% ВВП. В результате бюджетная обеспеченность регионов вернулась к ситуации начала 2010-х годов.

График 1. Структура доходов, расходы и чистый дефицит региональных бюджетов, 2011–2025, % ВВП

По итогам пяти месяцев 2026 года номинальный консолидированный бюджет российских регионов (то есть с учетом трансфертов) исполнен с небольшим профицитом в 277 млрд рублей. Это связано с крайне сдержанными расходами, которые к уровню прошлого года выросли лишь на 6%, в то время как доходы выросли на 5%, то есть в реальном выражении, с учетом инфляции доходы и расходы примерно остались на уровне прошлого года. Впрочем, чтобы увидеть более точную картину региональных финансов, из подсчета необходимо удалить Москву, которая занимает особое положение и на которую обычно приходится 20–23% всех доходов региональных бюджетов. В этом случае небольшой профицит сменяется небольшим дефицитом (80 млрд рублей), а отношение собственных доходов регионов (без учета трансфертов) к их расходам дает дефицит в 1,49 трлн рублей.

При этом следует иметь в виду, что расходы регионов в первой половине года традиционно невысоки, обычно по итогам мая они составляют 33–35% годового плана. В этом году, возможно, они были еще более сдержанными; так, например, расходы Москвы за пять месяцев составили всего 30% от годового плана, в то время как доходы — 39%. Это значит, что регионы (даже очень благополучные) стараются придержать расходы, предполагая возможное ухудшение бюджетной ситуации в конце года. В прошлом году бюджеты регионов держались в лимитах ожидаемого трансферта до октября (то есть оставались после трансферта бездефицитными), но на ноябрь–декабрь пришлись 25% всех годовых расходов регионов, в результате чего их собственный дефицит (без учета трансфертов) подскочил почти в два раза — с 2,9 трлн рублей до 5,5 трлн. Пока региональные бюджеты держатся в рамках траектории прошлого года, то есть их собственный дефицит составляет 1,1 трлн рублей, а за вычетом Москвы — 1,5 трлн.

Дальнейшая динамика на протяжении 2026 года будет в значительной степени зависеть от динамики поступлений налога на прибыль. В первом квартале она провалилась на 12% к уровням прошлого года, но к маю существенно выправилась. Однако к концу года следует ожидать нового ухудшения, принимая во внимание, в частности, сдвиг траектории снижения ключевой ставки, связанный с новым (бензиновым) инфляционным фактором. Это ухудшит динамику ВВП и положение компаний.

В то же время на фоне общего замедления темпов роста зарплат поддержку региональным финансам оказало повышение в России с 1 января МРОТ на 20% и индексация зарплат бюджетников в среднем на 7,8%, что автоматически повысило сборы НДФЛ (в феврале 2026 года они выросли на 28% к февралю 2025-го, но затем прирост стабилизировался на уровне 15%). Наконец, динамику региональных финансов будет определять давление Москвы, которая будет требовать от регионов сдержанности в плане расходов (в особенности после сентябрьских выборов). Аппетит к наращиванию расходов у самих федералов слишком велик, а потому они будут стремится в определенной мере переложить политические издержки сокращения расходов на регионы, дефициты которых в конечном итоге превращаются в дефицит федерального бюджета.

Скрытое бремя войны

Таким образом в целом бюджетная обеспеченность регионов за время войны ухудшилась, несмотря на то, что происходившие структурные изменения в экономике, казалось бы, действовали в пользу регионов. Это не удивительно, поскольку прирост доходов региональных бюджетов по итогам четырех лет составил 47%, а расходов — 62%. При этом ухудшение региональных финансов имеет два структурных измерения.

Во-первых, за четыре года войны с Украиной число регионов с бюджетным дефицитом увеличилось в четыре раза, с 19 в 2021 году до 73 в 2025-м (речь идет о номинальном дефиците после трансфертов). Количество профицитных регионов, свою очередь, сократилось с 66 до 17, следует из доклада Счетной палаты (в докладе помимо 83 российских регионов учитываются федеральная территория «Сириус», аннексированные Крым и Севастополь, а также территории четырех частично оккупированных областей Украины). Особенно сильно число дефицитных регионов подскочило за прошлый год — в полтора раза, с 49 до 73. В первом квартале 2026 года оно немного сократилось (до 56), говорится в последнем оперативном докладе той же Счетной палаты, но это скорее всего временное явление.

Суммарный дефицит 73 регионов в прошлом году вырос в 2,5 раза, с 638 млрд рублей до 1,61 трлн, а профицит оставшихся регионов сократился впятеро, с 341 млрд до 70 млрд. Обращает на себя внимание, что в борьбе с бюджетной несбалансированностью регионы резко увеличили коммерческие кредиты: если в 2024 году они составляли 323 млрд рублей, то в 2025-м — уже 676 млрд. 

Ухудшение бюджетной обеспеченности регионов связано прежде всего с динамикой налога на прибыль. При этом в 2024–2025 годах в географическом разрезе в региональных финансах наметились не характерные прежде явления: существенно ухудшилось положение ранее благополучных ресурсных и экспортоориентированных регионов. Таких как Оренбургская, Сахалинская и Тюменская области, Ненецкий и Ямало-Ненецкий автономные округа, богатые запасами нефти и газа, а также Республика Коми, Архангельская и Иркутская области, где сосредоточены лесопромышленные предприятия, и Кемеровская область (Кузбасс), где находятся крупнейшие угольные компании. Санкции, снижение мировых цен, усложнение логистики в связи с перенаправлением торговых потоков, укрепление рубля, оказавшее значительное давление на экспортные отрасли, расходы на обслуживание кредитов — все это в значительной мере подорвало финансы прежнего пояса благополучия.

Сборы налога на прибыль в 2025 году выросли только у дальневосточных регионов (таких, как Магаданская область и Забайкальский край), имеющих лучшее транспортное положение и ориентированных на рынки Азиатско-Тихоокеанского региона, а также в регионах, работающих преимущественно на ВПК (например, в Чувашии). Всего таких регионов, где оборонные заказы позволили увеличить налоговые отчисления при общероссийском снижении сборов налога на прибыль, 18, они сосредоточены в основном вокруг заводов военной промышленности, построенных еще в советское время, говорится в обзоре исследовательского института при Центральном банке Финляндии (BOFIT). 

Как уже было упомянуто, стабилизатором доходов в региональных финансах выступают сборы НДФЛ. Несмотря на общероссийское замедление роста зарплат, бум поступлений НДФЛ в регионах с преобладанием ВПК продолжился в 2025 году, отмечают эксперты BOFIT. Почти во всех таких регионах сборы от подоходного налога выросли на 10–22%. (При этом следует помнить, что введение прогрессивной ставки налога не дало регионам дополнительных доходов, которые распределились в пользу федерального бюджета.) В то же время влияние этого фактора не стоит преувеличивать. Дело в том, что 35% всего прироста сборов налога на доходы физических лиц в 2025 году, как и в начале 2026-го, обеспечили Москва (+200 млрд, или 21% общего прироста), Московская область (+75 млрд, или 8%) и Петербург (+56 млрд, 6%), следует из доклада Счетной палаты. Это означает, что доходы физических лиц в регионах имели достаточно низкую базу в сравнении со столичными, и меньший в процентном отношении рост доходов в богатых агломерациях оказывается существенно бóльшим в абсолютных цифрах.

Во-вторых, динамика трансфертов, призванных балансировать бюджеты дефицитных регионов со слабой базой, была волатильной. В кризисных 2015–2016 годах они составляли 1,9% ВВП, в 2018–2019-м выросли до 2%, в ковидный кризис подскочили до 3,5%, потом последовательно снижались и в 2024–2025-м достигли минимума в 1,85%. В 2024 году такое снижение было в больше степени реакцией на благоприятную конъюнктуру — рост собственных доходов регионов. В 2025-м — наоборот, отражением крайне напряженной ситуации в федеральном бюджете.

При этом, как отмечается в обзоре BOFIT, во время войны изменилась структура различных видов трансфертов. Если размер дотации на выравнивание вырос за эти годы на 30% (с 718 млрд рублей до 932 млрд), что ниже инфляции (39% за четыре года), то субсидии, предполагающие софинансирование соответствующих расходов со стороны регионов, — почти на 50% (с 1194 млрд до 1746 млрд). Таким образом, отношения между центром и регионами трансформируются от модели фискальной поддержки к модели фискального изъятия, указывают эксперты BOFIT. Вместо того чтобы быть чистыми бенефициарами перераспределения доходов, регионы вынужденно становятся участниками военных трат Москвы, заключают они. Региональным губернаторам было поручено выплачивать бонусы за призыв в армию и пособия семьям солдат, восстанавливать оккупированные территории и осуществлять совместные инвестиции в инфраструктуру.

Анализ Счетной палаты показывает, что структура расходов региональных бюджетов в 2025 году не слишком изменилась по сравнению с 2021-м. Существенно уменьшилась только доля расходов на здравоохранение (с 12 до 8,5%). Номинальный объем расходов здесь за четыре года вырос лишь на 15% (с 2 трлн до 2,3 трлн), что является существенным снижением в реальном выражении на фоне накопленной инфляции почти в 40%. Эта тенденция наблюдается и в 2026 году: по оценкам Счетной палаты, в январе–марте расходы регионов на здравоохранение даже в номинальном выражении сократились на 6,4% (к первому кварталу прошлого года). Хотя федеральная система медицинского страхования, вероятно, частично смягчила это снижение, бюджетный план на 2026 год предусматривает прекращение роста выплат из обязательной федеральной системы страхования, что делает перспективы регионального здравоохранения еще более мрачными, говорится в исследовании BOFIT.

График 2. Основные статьи расходы региональных бюджетов в 2021 и 2025 годах, %

По расчетам BOFIT, в действительности, секторальная структура расходов регионов за военные годы существенно изменилась, и основной рост пришелся на военные и околовоенные траты. К ним исследователи относят, помимо очевидных статей бюджета «Национальная оборона» и «Другие вопросы в области национальной безопасности и правоохранительной деятельности», 23% от расходов на социальное обеспечение населения. Именно такую долю рассчитал эксперт Германского института проблем международной безопасности (SWP) Янис Клюге. В нее входят пособия семьям погибших солдат и выплаты по инвалидности. В итоге, военные расходы регионов, по консервативной оценке BOFIT, в 2025 году составили почти 1 трлн рублей, удвоившись по сравнению с 2021-м. К военным расходам следует также отнести другие бюджетные траты — такие как восстановление приграничных регионов и компенсации за ущерб от ударов украинских беспилотников — которые выглядят в бюджетных росписях как расходы на инфраструктуру и национальную экономику. По более широкой оценке BOFIT, которая включает все расходы на социальное обеспечение, так или иначе затронутые войной с Украиной, военные расходы регионов в 2022–2025 годах выросли с 1,9 трлн до 3,5 трлн, а их доля в общих расходах достигла 13,2%.

Таблица 1. Военные расходы регионов в 2021 и 2025 годах, млрд рублей

Таким образом, издержки регионов на войну выросли за последние годы, однако в 2023–2024-м это обстоятельство компенсировалось ростом собственных доходов регионов. Теперь их доходная база сжимается. И дополнительные расходы на военные нужды ведут либо к недофинансированию собственных нужд регионов (в частности в здравоохранении), либо к повышению давления на федеральный бюджет, который должен будет компенсировать эту недостачу. Это позволяет с высокой вероятностью прогнозировать ухудшение бюджетной и социальной ситуации в регионах к концу года, если, конечно, еще одна война и скачок цен на нефть не придут на помощь российским военным финансам.