Инфляционные аномалии: экономика переживает шок дезинфляции, в которую никто не верит

Шок дезинфляции…

Инфляция в России замедлилась до минимального уровня в апреле и в первой половине мая. Апрельская инфляция, по данным Росстата, составила 0,14%, майская по итогам трех недель — 0,04%. Дважды в мае Росстат фиксировал отрицательную динамику цен: по итогам двух недель, закончившихся соответственно 4 мая и 18 мая, они снижались на символические 0,02%. В проекции на год наблюдаемый темп роста цен приближается к уровню 2% (2,4% в апреле), то есть в два раза ниже, чем таргет ЦБ в 4%.

За всю историю наблюдений с 1991 года столь низкий уровень инфляции в апреле–мае не наблюдался никогда. Месячная инфляция на уровне 0,15% и ниже за последние 20 лет случалась в России всего 30 раз, но 27 из них пришлись на летние месяцы и начало осени — традиционный период сезонного торможения цен. Как это обычно и бывает в такие периоды, но аномально для весны, низкую инфляцию в апреле–мае нынешнего года обеспечивала прежде всего корзина продовольственных товаров, и в особенности — овощи-фрукты. Цены на продовольственные товары снижались на 0,2–0,3%, на плодоовощную продукцию — на 2–3% (оценка Минэкономразвития для недели 13–18 мая — 0,26% и 2,2% соответственно). В то время как агрегированные индексы цен по непродовольственным товарам и услугам также находились на низких уровнях (соответственно 0,26 и 0,47% в апреле).

Эта траектория тем более удивительна на фоне повышения НДС, которое должно было сказаться на уровне цен. Однако после краткого всплеска в январе (1,6%) инфляция начала быстро сокращаться (0,73% в феврале и 0,6% в марте). Эксперты Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП) назвали происходящее дезинфляционным шоком. 

Одним из факторов шока почти несомненно является продолжающееся укрепление рубля. В мае доллар в среднем стоил 73,9 рублей, в то время как в мае прошлого года он уже выглядел «крепким» при цене 80,2. Дополнительное укрепление почти на 9% — значительная добавка в покупательной способности, стимулирующая конкуренцию импорта с внутренним производством. По данным платежного баланса, товарный импорт в первом квартале 2026 года увеличился на 10% к тому же периоду 2025 года (с $66,4 млрд до $73 млрд). Оценки таможни несколько ниже — рост на 6,3% (с $62,9 млрд до $66,9 млрд). При этом, по данным ФТС, прирост в продовольственном импорте составил 7%, а в текстиле и машинах, оборудовании и транспортных средствах — 12%. Резкое замедление в ценах на продовольствие вполне может объясняться ростом доступности импорта в определенных категориях на фоне стагнации спроса, на которую указывают и данные Сбериндекса. В таком случае укрепление рубля как дезинфляционный фактор продолжит действовать в ближайшие месяцы, а импорт — расти.

Слабый спрос — второй вероятный фактор аномального замедления инфляции. Рост реальных располагаемых доходов в первом квартале, по оценке Росстата, составил 1,5% в годовом выражении, в то время как в 2025 году доходы выросли на 7,5%. Это достаточно резкое изменение: скорее всего, рост сохранился в отдельных сегментах рынка труда, в то время как в других динамика реальных доходов была отрицательной. Во всяком случае, слом тренда отразился в заметном снижении социальных и потребительских настроений в первом квартале нынешнего года. Индекс потребительских настроений «инФОМ» с апреля по декабрь 2025 года снизился на 5 пунктов (с 109 до 104), а с декабря 2025-го по апрель 2026-го — упал сразу на 10. Причем 4 пункта падения пришлись на апрельский опрос. На таком уровне индекс в прошлый раз находился в конце 2022 года. Возможно, в апреле произошло дальнейшее ухудшение ситуации с доходами — во всяком случае, в другом опросе ФОМ доля респондентов, считающих, что жизнь их семьи в течение полугода-года станет лучше, снизилась сразу с 38 до 29%. Резкое изменение ситуации в доходах и провал потребительских настроений происходят на фоне накопленного сокращения потребительского кредитования в условиях высоких ставок (с июля 2025 года прирост потребительских кредитов в годовом выражении находится в отрицательной зоне, свидетельствует статистика ЦБ).

Таким образом, угнетающее действие высокой ставки ЦБ на инфляцию через сдерживание спроса (потребительского кредитования) наложилось на два новых фактора: усиление рубля и конкуренции со стороны импорта и проседание доходов у целого ряда социальных групп.

…в которую никто не верит

В то же время ни население, ни эксперты, ни экономические власти не верят в устойчивость тренда дезинфляции. Годовая инфляция последовательно замедлялась с уровней выше 10% в первой половине 2025 года до 8% в сентябре, 6% в январе 2026-го и 5,6% в апреле (на 18 мая показатель составляет 5,4%). Однако во второй половине 2025 года снижались все компоненты — цены на продовольственные, непродовольственные товары и услуги. В начале 2026 года профиль дезинфляции изменился. Быстрое снижение обеспечивали прежде всего продовольственные товары, в то время как цены на услуги и на непродовольственные товары обозначили, наоборот, тенденцию к росту в начале года. В своем комментарии по инфляции ЦБ также подчеркивает, что инфляционный фон в услугах остается высоким.

График 1. Динамика годовой инфляции и ее составляющие, 2023–2026

Такое изменение профиля дезинфляции указывает на неустойчивость тренда. Эта мысль развивается и в обзоре инфляции, подготовленном ЦМАКП. Резкое замедление роста цен выглядит аномальным и нестабильным, товарные группы демонстрируют разнонаправленную динамику. И хотя на уровне инфляции в целом наблюдается хорошо выраженный паттерн «сдвига вниз» в соотношениях максимального и минимального инерционных прогнозов, на уровне базовой инфляции произошел, наоборот, «сдвиг вверх» (новый уровень инфляционных трендов выше, а не ниже предшествовавших), отмечается в обзоре на основе недельных данных по инфляции на рубеже апреля–мая.

Скепсис в отношении устойчивости тренда выражает и более близкий к ЦБ Telegram-канал MMI, указывающий на нестабильность макроэкономических показателей: галопирующий рост бюджетных расходов и бюджетного дефицита, который составил в апреле 1,3 трлн рублей, и ускорение роста денежной массы М2, который вышел за рамки прогноза ЦБ, предсказывают вероятное ускорение инфляции с соответствующим лагом.

Низкой весенней инфляции в начале 2026 года сопутствует, впрочем, еще одна аномалия: субъективные оценки инфляции российскими гражданами не только не реагируют на шок дезинфляции, но почти полностью игнорируют устойчивое снижение уровня цен на протяжении последних 10 месяцев. Согласно майскому опросу «инФОМ», оценки населением наблюдаемой инфляции подскочили с 14,6% в апреле до 15,1% в мае, а оценки прогнозируемой инфляции оставались все это время практически на одном уровне (13% годовых), в то время как фиксируемая Росстатом инфляция за это время снизилась с 9 до 5,5%. Среди более бедных (тех, кто не имеет сбережений) оценки наблюдаемой инфляции снижались на протяжении большей части 2025 года, но с октября устойчиво росли и в мае 2026-го составили 16,4% (против 15,1% в октябре).

График 2. Оценки наблюдаемой и ожидаемой населением инфляции и фактическая инфляция, 2014–2026

Оценки наблюдаемой инфляции и инфляционные ожидания в опросах населения почти всегда и во всех странах превышают фактические уровни инфляции, специально и вполне справедливо указывают аналитики ЦБ в апрельском комментарии: люди фиксируют внимание на росте цен и не замечают ценовой стабильности. Однако за весь период наблюдений и соответствующих опросов с начала 2014 года среднее расхождение фактической инфляции с наблюдаемой и ожидаемой составляло в среднем 7,2 и 4,3 процентных пункта соответственно. В середине 2025 года оно составляло 7 и 6 п. п., но в последние полгода выросло до 9,1 и 7,6 п. п. 

Значительное расхождение между воспринимаемым и фактическим ростом цен, как видно на графике 2, наблюдается обычно, когда происходит инфляционный всплеск или, наоборот, дезинфляционный шок. Такая ситуация наблюдалась, например, в эпизоде скачка инфляции и ее интенсивного снижения в ходе кризиса 2015–2016 годов, а также в период второго кризисного инфляционного шока и дезинфляции в 2021–2023 годах. Однако в обоих этих эпизодах прослеживается корреляция показателей: восприятие инфляции и ее прогноз двигались вслед за фактическим показателем, хотя и с опозданием. В 2026 году мы наблюдаем иную картину: фактическая инфляция резко замедляется, а воспринимаемая остается на высоком уровне прошлого года и даже немного растет, то есть эти кривые расходятся. Наблюдаемая инфляция в марте и апреле была в 2,6–2,7 раза выше, чем годовой прирост инфляции, в то время как среднее отклонение за 2022–2024 годы составляло 2,1 раза, признают и сами авторы аналитического комментария ЦБ.

Инфляционные аномалии весны 2026 года отразили вхождение экономики в новую фазу. Пузырь роста 2023–2025 годов сдулся, экономика сокращается — во всяком случае, ее гражданская часть. Вместе с пузырем сдулся и рост доходов, что ведет к изменениям в потребительском поведении, торможению спроса и повышению доли «бедных» потребителей, острее воспринимающих инфляцию. В то же время бюджетные расходы растут вне связи с доходами, что является проинфляционным фактором. В результате политика ЦБ по-прежнему ориентирована на сдерживание спроса. А укрепление рубля и рост его покупательной способности ведут к усилению конкуренции с импортом в условиях стагнирующего рынка. При этом ситуация в экономике, в которой рост бюджетных расходов продолжается на фоне входа в рецессию, рассматривается экономическими агентами как принципиально неустойчивая.